День годовщины
9 июня 2025 г., 01:57
***
11.30
В двенадцать часов утра на пустынном берегу реки в нескольких милях от бывшего Западного Сектора было весьма жарко, царила духота, и лишь темные тучи на горизонте дарили надежду на спасение. Работать было тяжело, и потому студенты-биологи старались как можно быстрее разобраться со сбором образцов, что в будущем будут полезны при озелении территорий, проект которых уже начинал разрабатываться. - Вы сегодня быстро управились, молодцы. Сегодня сможете отдохнуть побольше. - Уставшим голосом произнёс невысокий беловолосый юноша, на губах которого была улыбка. Шион, что уже выпустился в прошлом году, был приятно удивлён продуктивностью своих подопечных первокурсников, живших раньше по обе стороны от стены. Несколько лет назад этого и представить было нельзя. Ещё нельзя было представить такую картину : несколько молодых людей, сидящих по краям скатерти, на которой плотносложенный парень раскладывал сэндвичи, фрукты и онигири. Студент по имени Намото угощал друзей - жизнь среди сирот Западного Сектора научила делиться едой с близкими. Хоть угроза голода и не грозила никому ( настолько, что позволила юноше существенно округлиться ), привычка осталась. Среди угощающихся были и те, кто родился в Шестой Зоне, и кому Намото всё детство завидовал, однако дружба оказалась сильнее происхождения и предубеждений. Также нельзя было раньше представить такую парочку, обсуждающую свидание вечером : худенький мальчик с рыжей косой и в очках, и высокая спортивная девушка с чёрными каре. Вообразить её было нельзя потому, что юноша - Ямадо Казуки, родился в центральном районе Шестой Зоны, и был ребёнком уважаемых академиков, а девушка - Юри, почти всю жизнь была трущобной попрошайкой и мелкой воришкой. Но стены пали, юноша пошёл по стопам родителей, а девушка решила исполнить мечты деда, что был учёным и надеялся вернуть тот довоенный мир лесов и полей, что видел маленьким ребёнком. А там и один факультет, и общие интересы, и первое свидание. Шион улыбнулся, хотя улыбка и была несколько грустной : он не мог забыть ещё одного человека, родившегося на обратной стороне падшей стены, который уже несколько лет был очень далеко, в известном одному ему месте. Конечно, были попытки построить отношения, и у Шиона было несколько парней, но их близкое общение никогда не длилось долго. Между первым свиданием и расставанием проходило несколько месяцев, и тогда возвращалась тоска по Недзуми. Однако юноша с радостью отгнал от себя мрачные мысли, когда студенты предложили ему присоединиться к пикнику. Беседа обо всём на свете и ни о чём конкретно вместе с прохладным кислым напитком из ягод помогла поднять настроение.***
15.00
- Ага, хорошо. - Беря старенький сборник пьес Ибсена сказала библиотекарша. - Вы вроде бы пару дней назад говорили об отпуске, верно ? - Спросила она с хитрой улыбкой, говорящей о предвосхищении частых контактов с одним из главных посетителей книжного клуба. Да и просто милого и умного мальчика с белыми волосами, что всегда так забавно и неловко уклонялся от знаков внимания. - Да, у меня в самом деле отпуск, и я постараюсь приходить сюда почаще, хоть ничего и не обещаю... - Со стеснительной улыбкой ответил Шион, на щеках которого возник неяркий румянец. Библиотекарша Шин, бывший член подполья шестой зоны, нравилась юноше как образованный человек с хорошим, хоть и своеобразным чувством юмора, но вот принять её любовь к молодым мальчикам он до сих пор не мог, и подобных проявлений всячески избегал. - Замечательно, ждём вас ещё. - сказала женщина, бросив хитрый взгляд сквозь круглые очки. Шион вежливо попрощался и направился ко входу в библиотеку. Несмотря на странности некоторых местных, парню тут очень даже нравилось. Созданная спустя несколько месяцев после падения старого руководства, библиотека номер три стала самым любимым местом для чтения в городе. У неё было всё для этого : самый большой фонд художественной литературы, милые интерьеры, подчеркнутые неярким освещением и литературный клуб, где можно было за чашкой чая обсудить любимые книги. Существенную часть своего свободного времени юноша проводил именно в клубе. На это было много причин. Конечно же, это была любовь к книгам, зародившаяся несколько дней назад. Ещё это было желание находится рядом с людьми, вести с ними общение, концентрироваться на их речах, а не собственных мыслях. Присутствовало и желание вернуться в тот подвал в Западном Секторе, где на полках тянулись ряды потрепанных корешков, и где часто можно было встретить человека, кто их собрал. Об этом Шион правда предпочитал не думать, хотя всякий раз предпочитал старую книги свежеотпечатанной. Открыв широкую дубовую дверь библиотеки, юноша посмотрел на небо, что почти полностью затянули тучи. Надо как можно быстрее добраться до приюта собачницы, пока не полил дождь.***
16.00
Зонт не спасал, дождевика не было, и потому рубашка, брюки и ботинки были мокрыми насквозь, и утешал лишь тот факт, что на том конце аллеи виднелись ворота приюта. Именно туда, меж тополей ринулся Шион, и зазвонился в двери. К счастью, открыли быстро. - Бедненький, промок весь - вместо приветствия сочувственно сказала ветеринар Кацураги, лечившая местных собак. - Да ты хоть изредка спишь, панда ? - тоже не поздоровавшись, бросила Инукаши, смотря на синяки под глазами Шиона. - Я тебе пока дам свои запасные вещи, а твоя одежда пусть пока посушится. - сказала Кацураги, отводя Шиона в подсобку. - А ты с ним помягче будь, не издевайся.- Добавила она, целуя в щёку свою девушку. Вскоре вернулся Шион, переодетый в оверсайз футболку и джинсы. Пришло время заниматься тем, ради чего юноша и пришёл : заменить недавно заболевшего сотрудника, который должен был помочь с недавно прибывшими питомцами. Как оказалось, их было трое : молодой серый пёс, почти что щенок, но уже высотой по пояс высокой Инукаши, забитая худая сучка с умными и беспокойными глазами и пожилой черный как смоль кабель, которому осталось не больше недели, и который был полуживым найден утром на окраине руин Западного Сектора и с трудом приведён в чувства. Всё прошло примерно так, как во время помощи Кацураги ещё в старом приюте, разве что на новом месте было почище и имелось оборудование значительно лучше. Пострижка ногтей, расчесывание колтунов, проверка зубов и другие обычные для этого места действия. Все трое проявляли усердие, хотя в движениях Шиона чувствовалась усталость, а в ответах была заторможенность. Новые постояльцы реагировали на попытки помочь по-разному : щенок хотел и хотел играть со всеми, совсем не мог сидеть на месте, ещё и боялся стрижки своих отросших когтей. Сучка сначала боялась приближаться, но всё-таки признала Шиона, осторожно потершись носом о его ладонь, после чего опасливо позволила провести процедуры по приведению себя в порядок. А вороной старик безразлично позволил делать с собой всё, что люди посчитают нужным. Его юноша особенно жалел. Закончив с делами, девушки любезно предложили Шиону поужинать с ними. Разогрев заранее приготовленную Кацураги лапшу с курицей и овощами, они втроём сели за стол. Ели почти что молча : юноша был утомлён, а девушки не хотели лишний раз заставлять его напрягаться. Уже после трапезы, когда молодой человек собирался уходить, ветеринар внимательно посмотрела ему в глаза и спросила : " Слушай, Шион... Эти круги, эта твоя усталость... У тебя опять началось ? ". - Да ничего страшного... Просто.... - Но внимательный взгляд двух пар глаз заставил его признать очевидное. - Да, я опять перерабатываю. Да, я опять не сплю... И Шион в самом деле перерабатывал. Ещё учась в университете, он учился изо всех сил, постоянно брал все дополнительные проекты, помогал однокурсникам. Уже после выпуска, юноша поступил на работу в комиссию биосферы Новой Японии. Там его подход к работе не изменился - не уходить домой как можно дольше, и даже дома время от времени работал за компьютером или образцами до поздней ночи и почти не спал. Более того, кроме учёбы, а затем и работы у юноши было и ещё одно занятие : помощь новому правительству. Побыть куратором пункта раздачи гуманитарки в Западном Секторе - Шион вызывается. Рассказать жителям города за стеной о преступлениях их руководства - Шион доброволец. Большего свободного времени все эти занятия не предполагали. Причина всему этому была не только в любознательности или альтруизме. Была ещё одна важная деталь : нежелание оставаться один на один с собственными мыслями, чувством одиночества и незавершенности. Чувством, что рядом не хватает чего-то важного. А точнее кого-то. Кого-то высокого, темноволосого и темноглазого, кто показал ему мир за стеной, спас жизнь и научил любить книги. Кого-то, от чего отсутствия сам чувствуешь себя не на своём месте. - Шион... Пожалуйста, постарайся отдохнуть. Хоть немного. - с сочувствием в глазах сказала Кацураги. Она понимала, что решение проблемы юноши не в её власти, но пыталась сделать хоть что-нибудь. - Спасибо, постараюсь. Для этого я и взял отпуск. Но гарантировать что-то юноша не мог. Понимая своё положение, он просто не мог ничего с собой поделать.***
21.20
- Мам, я уже пойду наверное. - Сказал Шион, подходя к дверям кофейни. - Всего хорошего. - Хорошо. И тебе удачи. - С улыбкой, почти неотличимой от искренней, сказала Каран. - Только постарайся уж отдохнуть в отпуске, ты слишком много работал. - добавила она поцеловав сына в лоб. - Конечно, я постараюсь. Не переживай- с улыбкой ответил юноша, и поцеловал женщину в щёку. Но Каран беспокоилась. Тревога была в её глазах, провожающих единственного сына. И повод у неё был, особенно сейчас - в дату годовщины того дня, когда прошлое правительство пыталось арестовать Шиона, но того спас Недзуми. Тот самый Недзуми, которого сейчас не было рядом. Очень давно. Особенно сильно заметно это становилось в ближайшие от этой даты дни, и в годовщины первой их первой встречи и падения стены, когда юноша покинул их. Шион пытался скрывать свою боль, но против взгляда матери все его уловки и фальшивые улыбки были бессильны. И что ещё хуже, Каран никак не могла помочь своему мальчику. Все попытки оказались тщетны, и бессилие причиняло страшную боль. Сам же юноша переступил порок заведения, покинул светлый, украшенный разнообразной растительностью и пропитавшийся запахами свежей выпечки мир кофейни, и попал в другой мир. Мир тёмной улицы, прохладный, безлюдный и сырой после дождя, он куда больше соответствовал внутреннему состоянию Шиона, с лица которого исчезла наигранная улыбка, которую он удерживал большую часть дня.***
21.50
Света в комнате было мало, но глаза юноши неплохо видели, хоть смотреть ему было не на что. Единственными хоть сколько-нибудь интересными вещами были книги, но и они в последнее время не интересовали Шиона. Голые стены, компьютерный стол, полувысохшие цветы и стул с одеждой, которую парень не поленился снять, но всё-таки не смог повесить в шкаф. Это всё были вещи Шиона, и никого другого. Его стол. Его цветы. Его стул и его же одежда. Стены его дома. И всего этого, за редким исключением вроде химчистки касались только его руки. И ничьи больше. Ничего от Недзуми. Шион был глуп, и он знал это. Шион был слаб, и понимал это. Шион был смешон и жалок, прекрасно осознавая этот факт. Он остался тем ребёнком, что не мог смириться с уходом своей любви даже спустя годы, не мог найти себе близкого человека, с которым состоял в отношениях больше полугода, так и не сумел зажить полноценной, счастливой жизнью. Видевший своё положение и считавший себя последним неудачником и недобитым романтиком, Шион погружался с головой в работу, растворялся в читательском клубе, с головой нырял в волонтёрство и активизм. И причина была далеко не только в мечте о едином обществе на руинах Шестой Зоны и Западного Сектора. Ему хотелось быть для кого-то нужным, полезным, ценным. А ещё для Шиона было важно быть частью того праздника жизни, что царил вокруг, или по крайней мере имитировать эту самую принадлежность. Люди вокруг объединялись друг с другом, находили себе друзей, и что особенно важно партнёров. У мамы появился ухажёр из бывшего Сектора. У собачницы была девушка из Шестой Зоны. И так было у многих. Дружба, привязанность и любовь объединяла детей разных, можно сказать противоположных миров. Всё это стало возможно во многом благодаря усилиям Шиона и Незуми. Человек из другого мира, с той стороны стены, и который по иронии так и не смог быть рядом, который ушёл неизвестно куда. Работа и прочие занятия дарили удовлетворение и некоторый покой, но вечно находится в режиме безостановочной деятельности Шион не мог, равно как и вечно убегать от своих мыслей. Нужен был перерыв, нужно было признать : всё не совсем так, как должно быть. Далеко не так, как хотелось бы. По этой причине и был взят отпуск. Пора было восстановить свои силы, или хотя бы попытаться. Шиону надо было отлежаться несколько дней в своей темной квартире, востановить тело после переработок. Утонуть в холодной и темной пучине, сотканной из чувств, теней квартиры и кроватных простыней, что бы потом выплыть к какому-то берегу. Да даже не берегу, нет. Скорее уж очередному тонущему судну. Выплыть, натянуть на себя улыбку, стараться на работе, посещать библиотеку, быть для всех нужным, пытаться строить отношения с людьми, которые наскучат спустя пару месяцев - и жить таким образом. Жить, до следующего дня годовщины.
