В следующей жизни

"Для тебя, Хисын." Записка, найденная на подоконнике его комнаты, рядом с недопитой чашкой холодного чая и плейлистом, где всё ещё играла любимая песня Хисына. --- Хисын, Я не знаю, куда уходит боль, когда она становится слишком сильной. Не знаю, слышишь ли ты меня, но я говорю, будто ты рядом. Как тогда, в дождь, когда мы стояли под одним зонтом и ты вдруг сказал: «Если ты когда-нибудь исчезнешь, я найду тебя. Даже если это будет другой мир.» А я смеялся. Ты ведь всегда говорил странные вещи в неподходящее время. А потом ты действительно исчез. Навсегда. Я не был готов к твоему уходу. Говорят, время лечит, но оно делает только хуже. Потому что с каждым днём ты становишься всё дальше. Твой голос — тише. Твои следы — стёрты. Ты ушёл, а я остался в этом городе, полном пустоты. В этой квартире, где пахнет тобой, но тебя нет. На кухне твоя чашка стоит, как будто ты вернёшься. Ты ведь всегда говорил, что чай горчит, если его пить одному. Я пишу тебе, потому что больше не могу носить это в себе. Мне кажется, я тоже умер, просто чуть позже тебя. Все думают, что я справляюсь. Я улыбаюсь. Я работаю. Я здороваюсь с соседями. Но каждую ночь я возвращаюсь домой и разговариваю с тобой вслух, как сумасшедший. Я смотрю в потолок и спрашиваю: Почему ты? Почему не я? Почему раньше? Почему так больно? И ты молчишь. Потому что тебя больше нет. Они говорят: «Ты должен жить за него.» Но как жить за того, чья душа была целым миром? Ты был светом, Хисын. Тихим, тёплым, без лишних слов. Ты держал меня на плаву, когда я тонул в себе. Ты был якорем. А теперь я — корабль, который дрейфует без направления. Знаешь, я тоже ухожу. Не потому что слабый. А потому что больше не вижу смысла в мире без тебя. Я просто хочу... Хочу снова услышать твой голос. Хочу, чтобы ты посмотрел на меня с той же нежностью, с которой смотрел всегда. Хочу, чтобы мы снова были вместе, пусть и не здесь. Если перерождение — не просто красивая сказка, если души действительно возвращаются, если хоть что-то из этого мира переходит дальше — пусть я пройду сквозь все жизни, все формы, все имена, лишь бы однажды снова оказаться рядом с тобой. Даже если я не буду помнить, кем был, даже если ты посмотришь на меня чужими глазами — пусть сердце всё равно узнает. Пусть дрогнет хоть на миг. Пусть пальцы случайно прикоснутся в толпе — и что-то внутри подскажет: это он. Если судьба — это не вымысел, если она действительно что-то решает, пусть она будет доброй хотя бы в следующий раз. Пусть даст нам шанс, которого не дала здесь. Пусть мы встретимся в жизни, где не будет боли. Где не будет прощаний. Где мы будем просто — вместе. Ты всегда говорил, что любовь — это не момент, а вечность. Тогда пусть эта вечность продолжится. Жди меня. Я найду тебя. В любой жизни. В любом времени. – Джейк Флешбек. Они сидели на крыше школы, облокотившись на старый, шершавый парапет. Закат выливался на их лица, окрашивая всё вокруг в мягкое золото. Ветер лениво трепал волосы Хисына, и тот, щурясь, смотрел куда-то вдаль — будто уже тогда видел что-то за горизонтом, чего Джейк не мог разглядеть. — Ты когда-нибудь думал, что будет потом? — спросил Хисын, не отрывая взгляда от неба. — Потом? — переспросил Джейк. — Ну… после всего. После жизни. Джейк пожал плечами, улыбаясь. — Не знаю. Мне бы хотелось думать, что… мы не исчезаем. Что всё не зря. Хисын медленно повернул голову, и в его глазах было странное спокойствие. — Если я когда-нибудь исчезну… ты всё равно будешь меня помнить? Джейк замер на секунду. А потом — уверенно: — Я не смогу забыть. Даже если захочу. — Тогда, может быть, мы встретимся снова, — тихо сказал Хисын. — Может быть? — Джейк посмотрел на него с ухмылкой. — Это обязательно. — Откуда такая уверенность? — Потому что… — он наклонился ближе, почти касаясь его лба, — если есть хоть какая-то сила в этом мире, которая держит всё вместе… она точно знает: без тебя мне не выжить. Хисын рассмеялся, мягко, почти шёпотом. — Тогда пообещай. — Что? — Если перерождение существует — найди меня. В любой жизни. — Обещаю, — прошептал Джейк. — Всегда.