« В кабинете у директора »

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.

В школе всегда и каждый день было много шума от большого количества людей и строгих правил, но для Джона Харриса и Лололошки Дейвисона — это был просто фон,однотипный серый и скучный. Джон источал запах старого спирта и дешевого табака сигарет, увлечения которые давно перестали быть привычкой, а скорее всего — как щит от мира всего. Его руки и тонкие пальцы, немного дрожащие, пахли тем самым табаком табаком, но для Лололошки это было лучшее тепло на свете, самое греющее для школьника. Лололошка был словно вспышка огня и эмоциональности в школе : шоколадного цвета волосы, что казались горящими, самыми любимыми и успокаивающими даже в пасмурный и неприятный день, яркая белоснежная блузка,что иногда была в пятнах, носилась наспех надетая на одно плечо, и большой портфель в значках и брелках, полный книг и бесконечных мыслей носителя. Его смех был тихим, почти незаметным, еле уловимым, но каждый звук, что Лололошка издавал, оставался в памяти Джона как мелодия, которую хочется слушать и проигрывать в голове снова и снова. Учителя и завучи пытались их разделить, рассаживая по разным партам, в разные концы кабинета но Джон и Лололошка умели находить способы быть рядом не смотря на все замечания — записки, шепот за спиной, взгляды, что передавали больше, чем слова. В глазах окружающих они были просто «друзьями», но для себя — чем-то гораздо большим и чувственным. В их мире не было места ярлыкам и суждениям других. Одноклассники шептались за спинами: «Джон плохо влияет на Лололошку». Но никто не знал, как Харрис оберегал Дейвисона, будто прям сейчас его заберут у него, как он нежно держал его руку, когда на душе было тяжело, согревая холодные руки того. Как его чёрные ногти, блестевшие на теплом свету, стали для Лоло символом силы и уязвимости одновременно. Однажды, когда их снова вызвали в кабинет директора, чтобы упрекнуть за «неподобающее поведение», Лололошка сделал то, что никто не ожидал. Он поцеловал Джона — тихо, но решительно,уверено и намерено. Этот поцелуй был вызовом всему миру, всем правилам и запретам. В комнате повисла тишина, только сердца двух парней били громко и быстро. После этого момента начались слухи, угрозы исключения и даже запугивания. Но Джон и Лололошка знали, что ничего не стоит их чувств.

***

На следующей школьной экскурсии они сбежали от группы и пошли вдвоём по пустому лесу, где никто не мог осудить или запретить им быть вместе. В тишине и покое этого места Джон впервые признался Лололошке, что без него его мир был бы пуст и сер. Лололошка, сжав его руку, ответил, что для него Джон — как мягкий гранж, музыка, что звучит глубоко внутри прямо в его сердце.

Вернувшись, они оставили на зеркале заброшенного спортзала признание в своих чувствах — кровью и краской одновременно. Это была их тайна, их признание, их искусство. Мир мог говорить что угодно, но для них они были — настоящими, свободными, живыми.

И пусть весь спортзал сиял пламенем, их любовь была светом, что никогда не погаснет.

***

Школа шла своим чередом — их все же не отчислили - контрольные, звонки, перемены с облезлыми стенами и криками, в которых тонут чужие тихие и незаметные разговоры. А между всем этим — они. Джон и Лололошка. Тихая аномалия среди школьного шума. На переменах Джон всегда ждал Лололошку у окна на втором этаже. Там, где давно не работало отопление, и стекло покрывалось тонкой паутиной инея. Дейвисон приходил последним, с чуть растрёпанными волосами, с кофейным следом на губе — пил горячий шоколад из автомата, как будто пытался победить зиму внутри себя. — У тебя опять руки холодные, — однажды сказал Джон, не глядя, просто обхватывая пальцы Лололошки своими. Ло молча кивнул. Они так и стояли, пока не прозвенел звонок, отрывая их от перемены в компании друг с другом, где время замирало. После уроков они часто шли домой не самой короткой дорогой,чтобы побыть лишь вдвоем. Лололошка подбрасывал камешки в лужи, рисовал палкой на пыльных поверхностях. Джон молча шёл рядом, иногда давал себе затянуться, иногда слушал его рассуждения о музыке, старых фильмах, о том, как в искусстве важнее не стиль, а чувство. У Лололошки был блокнот, в который он всё записывал. На обложке — наклейка с медвежонком подаренная Джоном. В блокноте были стихи, зарисовки, фразы, которые были записаны из разговоров с Джоном. Он никогда никому его не показывал, кроме него самого. По вечерам, когда Харрис задерживался у Лололошки, они лежали на полу в его комнате, слушая музыку в одних наушниках. Где-то рядом жужжал старый компьютер, тлела арома-палочка, и в углу мигал огонёк гирлянды, забытый с зимы. Джон разглядывал потолок, а Лололошка — Джона. И этого было достаточно, чтобы не чувствовать одиночества. Они не выкладывали ничего в сети. Не делали «милых» фоток. Их любовь была не для чужих лайков. Она была для тех тихих утренних взглядов, для забытых маркеров, для теплоты в автобусе, когда весь мир за окном был сер и равнодушен. И в этой повседневности была их реальность. Никаких громких слов. Только привычка держать руку за рюкзаком. Только знание, что если ты выйдешь из класса и обернёшься — он там, ждёт тебя у двери.