Типичный роуд-муви

Будильник. Он давно не спал, просто хлопнул кулаком по крышке пищащей коробочки и продолжил витать в облаках. У Шэдоу в голове было много несвойственных ему мыслей, но это необходимая мера. Значит, завтра? Он был уже готов ко всем, лежал на кровати одетый, задумчиво глядя в потолок. Лет пятнадцать назад он мечтал достать до шершавой побеленной плиты рукой, а сейчас мог это сделать, встав на матрас в ботинках. Это так странно. Это уже не мечта. Неужели, со всем так будет? Он встал, попробовал. Зачем? Спрыгнул и почувствовал ногами жёсткость пола. Н-да… Нужно было привести себя в форму до этого. Но уже плевать. Шэдоу на ходу завязывал хвост, прикрывая дверь ногой. Если завтра, то нужно успеть сделать ещё пару маленьких делишек. Плюхнулся за руль. Да, совсем маленьких. — Мне нужны канистры, — начал прямо с порога, в этот гараж он заходил с ноги, что было редким позволением, — четыре штуки. Чем больше, тем лучше. — Четыре?! Ты собрался побить собственный рекорд по побегам? — Спайс засмеялся грубым смехом, не отвлекаясь от переклеивания плакатов. — Я знаю, что у тебя есть. Отдавай. — Выбирай любую, — Спайс одну за другой выставлял на стол канистры. Железные, черные. — Одно условие: вернёшь в целости и сохранности. — Не дождёшься. На этот раз я серьезен. — Чувак, — он облокотился на столешницу с таким видом, будто единственный на континенте продавал в своём гараже детали к малышкам любой страны, а не просто хранил свой фанатский приторно розовый хлам, — Я знаю тебя десять лет. Ты всегда возвращаешься. А значит и в это раз вернёшься. Хоть пешком, хоть полудохлый, хоть верхом на койоте, но ты, чёрт возьми, всегда приползаешь! Так тащи канистры с собой, на тебя не напасёшься. — Мечтай больше! Он подхватил баклажки и гордо вышел, кинул их с звоном на заднее сидение и демонстративно хлопнул дверью. Шэдоу всегда уходил именно так. И это ненавидели все: противная директриса, друзья, продавцы в забегаловках у дорог, его собственная мать… Все ненавидят за то, что он не может иначе. Не способен проще, «по-человечески», без актёрства. Поэтому он сбегал. Разбитая в приключениях тачка, которую он мог чинить с закрытыми глазами, пара литров воды на заднем, завтрак №1, мятная жвачка и ветер в лицо — вот кровь его жизни. Кровь надо качать, а это он мог делать только в дороге. Хотя дорога требует подготовки… Шэдоу на опыте знал, что его энтузиазм — легкий наркотик, который с голодухи кроет всего пару часов, а потом ему придётся позорно ползти назад. Это очень бесило. «На что я трачу деньги?» — спрашивал он себя, стоя напротив кучу перчаток и нервно пережимая ярко-синие с китом. «А чёрт, красиво же!» — и метнул их в корзину. «Зато не замерзну.» Набор для выживания до первого обморока или смерти на обочине состоял из нескольких вещей: Салфеток и бинтов, потому что никогда не знаешь, в какую дрянь угораздит вляпаться. Трех энергетиков, потому что больше покупать слишком дорого. Быстрорастворимого кофе, потому что без кофе он жить не мог. Еды (преимущественно дешманской), что естественно. И воды, что ещё более естественно. Перчаток, купленных в порыве чувств и зажигалки. Вечные его спутники в виде денег, потрёпанных книг и газет, ватного одеяла, презервативов, запасных носков и магнитолы ждали своего часа в машине. Разве собрать ещё одежды? Пожалуй, это сделать можно. Подъехать к дому, незаметно прошмыгнуть наверх, запереться и сгрести всё необходимое звучит не так сложно. Ему всегда удаётся уйти незамеченным: матери всегда плевать на его дела. И вот он сидит на полу перед своим огромным шкафом, лениво разглядывая вывешенные рядком свитера. Нужно брать самое тёплое. И ещё лёгкое, чтобы нырнуть, если он наёдет озеро. Что-то, что не жалко, чтобы рвать на тряпки, и что-то, что будет напоминать в нём человека. Он утрамбовывал своё добро в рюкзак почти ногами. Зато он продержится дольше, зато не будет отвлекаться на холод во время своего веселья, зато люди не подумают, что он какой-то случайный самоубийца. В конце концов, это его право выставить свою смерть такой, какой он хочет. Ведь он не вернётся. Он поедет куда глаза глядят, будет по-настоящему жить и умрёт по-настоящему! Ведь он не лох, чтоб загнивать среди плохоньких домов и ядовитых физиономий в городе, где всего одна заправка на три района. Он будет загнивать среди болотной травы, глядя на звёзды. Это будет по-настоящему. Шэдоу счастливо облокачивается на спинку кровати, запрокидывает голову и смотрит на больнично-белый потолок, смеясь. — Ты слышишь? — шепчет он игрушечному волчонку в углу кровати, — Завтра это будут звёзды! И чёрта с два я им дамся! Ебал я такую жизнь! Волчонок послушно сидит между стеной и подушкой, понурив нос. Какой ему выбор, что хозяин вырос. «Ты должен остаться как прошлое, понял?» — так когда-то сказали ему. — Ты хочешь поехать со мной? Нет ответа. — Ну, если ты так просишь… О-о, на коленях стоишь, плачешь?? Тогда совсем другое дело! Он хватает плюшевую зверюгу и, чмокнув мягкую макушку, садит волчонка в карман. Значит, завтра. Хотя… Шэдоу недовольно дёргается от своей мысли. Может, десятки раз его остановили именно такие рассуждения. Не в этот раз. Если он рискует не дождаться завтра… Значит, сегодня. Всё есть. Он хватает рюкзак и прыгает вниз, забывая обо всём на свете. — Стоять! — кричит ему голос с кухни, — К столу и жрать что дали! Он послушно идёт, хлебает суп, даже с хлебом, смеется про себя, потому что ежу понятно — это последний раз, когда люди кормят его такой отравой. — Ты слишком радостный… — задумчиво тянет мать, — Если вернёшься пьяным в полночь, я тебя не впущу. — Не пьяным и не в полночь. Просто чуть-чуть покатаюсь с одной подругой… Мать вспыхивает краской и уже готовится стукнуть его по лбу ложкой. — Шучу-шучу. Просто покатаюсь. Он демонстративно встаёт из-за стола, открывает шкаф и холодильник, прикрываясь поиском вкусностей, пока ищет топливо себе на ближайшие сутки. Даже затхлый бутерброд в целлофане сгодится. — Что б до двенадцати был дома! — кричат ему вслед. — Не волнуйся, если опоздаю, приду до двенадцати утром! — и убегает, прихватив рюкзак. Свобода! Кинуть вещи, открыть окна и ехать, наконец-то ехать! Машина срывается с места, берет скорость сразу. Всё готово, всё для него! Теперь он будет не спать всю ночь до пятисотого километра. Всю ночь.