Глава 8
30 мая 2025 г., 08:52
Следующий матч был против старого противника — команды, которая в прошлом году уничтожила «Бастард Мюнхен» с разгромным счётом. Команда была настроена мстить, но на поле сегодня вышел Кайзер — и это был уже не тот, кого соперники знали.
С первых минут он играл, как одержимый.
Он не отдавал. Не просил мяч — забирал.
Он уходил от трёх защитников, бил в упор, возвращался в опорную зону, чтобы перехватить мяч — и снова шёл в атаку. Исаги бежал рядом, готов был принять пас, но Кайзер даже не смотрел в его сторону.
Первый гол.
Разворот с фланга, обманный финт, удар в ближний угол. Вратарь не успел.
Второй.
Молниеносный рывок через центр, Кайзер обошёл двоих, резко сместился вправо — и закрутил в девятку.
Третий.
С углового. Подбор. Мощный удар в касание.
Трибуны скандировали его имя. Команда бросилась к нему. А он — лишь искал взглядом одного человека.
Исаги.
После финального свистка он не стал праздновать. Сразу направился к нему. У Исаги было странное выражение — смесь обиды, удивления и уважения.
— Ты ни разу не дал мне мяч, — тихо сказал он, глядя в глаза.
Кайзер остановился перед ним. Его грудь вздымалась от усталости. Губы были сухими. Но голос — твёрдым.
— Потому что всё, что я сделал… — Он сделал шаг ближе. — Я сделал ради тебя.
Исаги нахмурился.
— Что?
Кайзер опустил голову на секунду, затем снова посмотрел прямо.
— Эти голы. Эти рывки. Каждое решение. Я не отдавал тебе пас не потому, что не хотел. А потому что хотел доказать тебе — я достоин быть рядом. Что я могу вести, если ты упадёшь. Что я могу быть силой, когда ты устал.
Он вдохнул глубже.
— Я люблю тебя, Юити. И я не доказываю это словами. Я делаю это на поле. Гол за голом. До тех пор, пока ты не поверишь.
Исаги не сразу ответил. Он только смотрел. И в его глазах впервые появилось нечто новое — лёгкая дрожь. Недоверие, перемешанное с теплом.
— Ты… идиот. — прошептал он. — Но чёрт возьми, как же ты умеешь играть, когда любишь.
Их лбы соприкоснулись. Молча. Без зрителей. Только они двое — на фоне оглушённого стадиона, где за всё кричащей славой было только одно: искупление.
