Затянувшаяся рана

На улице уже середина мая — время, когда природа просыпается к жизни, наполняя все улицы теплом и ярким солнечным светом. Но в этом году всё выходит совсем иначе. Солнце будто забыло дорогу в этот город. Не смотря на обычно приятный и тёплый сезон, на улице даже днём царица кромешная тьма, ведь солнце так давно не показывало свои завораживающие и греющие как душу так и тело лучи. Небо затянуто плотными тёмными тучами уже целую неделю, создавая ощущение бесконечной сырости, портя настроение всей округе. Монотонный шум дождя сливается с гулом пасмурного неба, которое не видит солнца уже целых семь дней подряд. Дождь льёт сверху, как из огромного ведра, не прекращая свои действия не на минуту. Мимо луж пройти невозможно, ибо те занимают всю поверхность, превращая асфальт в зеркала, а траву в сборище отливающих радугой при свете росы. Хоть немного, да придётся промочить свою обувь. Пиццерия, окруженная внутренним уютом и светом всё так же работала полным ходом. Отбоя от посетителей не находилось. Кто заходил за горячим угощением, а кто заходил немного отсохнуть и пересидеть в тепле, ища укрытие от холодной уличной сырости. Среди посетителей выделялось несколько дам, которых привлекал местный пиццайоло, то бишь повар по имени Эллиот. Все хотели хоть мельком взглянуть на это очаровательное молодое личико, всем хотелось посмотреть на него поближе, но тот не имел особого желания отходить от места своей работы. Каждый раз, когда кто-то делал ему комплименты, Эллиот смущенно надевал капюшон, дабы не было заметно по его мнению яркий румянец на лице. Да, обычно он ходит в одной лишь рубашке, но на улице полная холодрыга, а отопление уже отключили. Парень не отходил от разделочной доски и печи, сколько бы девушки не уговаривала его выйти поболтать. Разочарованные дамы с тоской на лице неспешно удалялись из здания пиццерии. Только двое остались. Они желали распробывать его пиццу, ведь были совершенно точно уверены, что выдался он не только обаятельный лицом, а заодно и умелыми руками. В итоге те не ошиблись. Наконец, рабочий день подошёл к концу. Немного печально расставаться с этим уютным местом, что только что кишало людьми, но домой тоже нужно идти. . . . Ранним временем (за 2 часа до выхода Эллиота из пиццерии) в здании группировки мафии. Мужчина внушительного роста и такой же внушительной комплеции сидел в массивной кожаном кресле, словно какой король на троне. Одна нога была небрежно запрокинута на другую, а длинный, дорогой пиджак сшитый из тяжелой ткани, казалось, едва не касался холодных плиток пола. Он выпрямил свою спину, словно готовясь к важному решению и сжал в руках мобильное устройство — пальцы крепко сжимали телефон, чуть ли не белея от напряжения. Глаза, скрытые в тени чёрной как смоль шляпы, сверкали холодом и раздражением, а зубы были сжаты так крепко, что казалось, был слышен хруст. — Серьёзно? — пророкотал он сквозь стиснутые зубы, голос был тяжёлым и наполненным гневом. — Должник? Прямо сейчас? — Он сделал резкий вдох, стараясь сдержать бурю эмоций, — Нет у меня настроения. Не расстраивайтесь сильно, если я прострелю ему голову. В ходе этой фразы, его голос всё повышая эмоциональность. В конце вовсе прокричал, словно накопившуюся ярость. Телефон с треском рухнул на стол, заставив поскрипывать деревянную поверхность и в комнате повисла резкая напряженная тишина.. Не дожидаясь ответа, он откинулся назад в кресле, широко развалившись и закрыв глаза, словно пытаясь на мгновение уйти от навязчивых мыслей и тяжести своей роли главаря. В этом мгновении он был не просто главарём мафии — он был человеком, у которого на плечах лежала ответственность за судьбы многих, и который, несмотря на всю свою силу, не мог позволить себе слабости. Его раздражение и усталость были ощутимы в каждом движении, в каждой складке его лица, в каждом глубоком вздохе, который он делал, пытаясь сохранить контроль над собой и ситуацией.