...что хорошо заканчивается.

– Да, домой. Джисон вжимается затылком в упругий подголовник и жмурится. День сегодня и правда вышел сложный и напряженный, глаза почти режет и едва ощутимо тянет виски. Массивный джип выруливает с подземной стоянки мягко и привычно, Джисон отлично чувствует весь маршрут, даже не открывая глаз. Вверх, направо, недолгий набор скорости и остановка перед светофором через пару кварталов. Джисон глубоко вздыхает, открывает глаза, смотрит в окно на большой световой экран и замирает. Сигнал светофора меняется через пару секунд, водитель трогается с места, а Хан закрывает глаза снова. Лучше бы не открывал. Там, на экране, была всего лишь реклама – очень качественная, очень профессиональная и роскошная, с одной из самых узнаваемых моделей Сеула. Успешный, яркий парень, не поддающийся возрасту и умеющий смотреть словно бы прямым и искренним, завораживающим взглядом прямо в душу. И армия фанатов, кажется, этому взгляду по-прежнему верит целиком и полностью. Вот только Хан Джисон, обжегшийся так больно всего однажды, отлично знал, что за этим нежным и ласковым взглядом Ли Феликса нет ни нежности, ни ласки. Только расчет. Циничный и жестокий. Джисон невольно вздрагивает и раздосадованно вздыхает. Миллионы раз психотерапевт ему говорил, что реагировать – это нормально, что некоторые вещи будут отзываться и болеть еще долго, и ничего страшного, если его что-то задевает, если это не влияет дальше на его нынешнюю жизнь. «Старые шрамы иногда болят». И все равно раздражает. Сколько еще лет должно пройти, чтобы этот слишком часто встречающийся взгляд не заставлял дергаться? Еще три? Еще пять? Хорошо еще, что уже давно у Хан Джисона есть личный водитель и слишком приличная известность, чтобы соваться в метро. Там шансы наткнуться на бесящую рекламу еще выше, Джисон знает. Джисон еще раз вздыхает и тянется за телефоном, открывает один из верхних контактов, подписанный просто – Минхо. «Скоро буду дома». В ответ на сообщение через несколько секунд прилетает фотография – на ней стол с разделочной доской на их кухне и аппетитные полосочки лосося на ней. В кадр попадает еще и миска с яркой зеленью, и капли воды на столе рядом с ней. «Жду». Джисон улыбается, чуть сильнее сжимая телефон. «А ты знаешь, что пишешь мне с дороги, только когда действительно очень устал?» - сказал ему однажды Минхо несколько месяцев назад. Он не знал, правда, это заметил только Минхо, и сейчас Джисон вспоминает этот короткий разговор каждый раз, когда привычно набирает сообщение своему парню после тяжелого дня. И всякие эффектные рекламные взгляды по дороге, черт возьми, не делают этот день легче. Джисон выключает экран и снова закрывает глаза, намереваясь лучше подремать. Минхо успевает доделать ужин к возвращению Джисона – конечно, есть разнообразная доставка, но когда у него получается побыть дома, Минхо любит готовить сам. Когда открывается входная дверь, он выходит встретить Джисона, отряхивая только что сполоснутые ладони. – Я дома, – Хан улыбается, немного устало, но искренне. Минхо кивает, подходит ближе, приобнимает и мягко прижимается губами ко лбу, а затем и к губам – когда Джисон приподнимает лицо, явно прося большего. Поцелуй теплый, нежный, и Джисон прямо физически чувствует, как отступает усталость. – В душ и я жду тебя на кухне, хорошо? Там вкусно. Тебе понравится. Минхо говорит вполголоса, зная, что уставшему Джисону нужна тишина в первые полчаса дома. Джисон кивает и бредет в сторону ванной. О всяких давних историях он больше не думает. Минхо возращается на кухню, поднимает телефон, мигнувший новым уведомлением. «Я проверил, ты не менял номер. Не игнорируй меня. Пожалуйста, Минхо» Он хмыкает, оставляя сообщение без ответа. Надо же, уже и «пожалуйста». Видимо сплетни были правдивы, раз Хенджинни решил вспомнить про старого друга спустя столько лет. Минхо сам уже не помнит, сколько они не встречались и не выпивали, как друзья. Сначала отдалился сам Хенджин, отдавая полностью все свое внимание безумно любимому парню, потом и друзьям поднадоело, что их мнение ничего не стоит на фоне мнения одного Ли Феликса, а потом… потом в жизни Минхо окончательно случился Джисон и окончательно пропало желание общаться с Хенджином. Тот, кажется, этого даже не заметил, отправляя только раз в год поздравления с днем рождения, и то наверняка по уведомлению календаря или напоминанию секретарши. А вот сегодня – как прорвало. Уже шестое сообщение, от невинного «привет, как жизнь» до такого откровенного «пожалуйста». Минхо не то чтобы злой, но и желания общаться прямо сейчас нет. Хенджин подождет. Джисон появляется на кухне уже намного более бодрый, встряхивает мокрыми волосами, довольно мычит, глядя на накрытый стол загоревшимися глазами и успевает мимоходом облапать Минхо за задницу. Тот шлепает его по руке, ворчит, что сначала ужин, а потом уже десерт, но через секунду сам сжимает ладонь на любимой хановой ягодице. Смеются оба. Только уже после ужина, переместившись на просторный диван перед телевизором и потягивая пиво, Минхо решает рассказать. У них нет секретов – это одно из главных условий и одно из лучших решений, как показали последние годы. Минхо немного тревожно, хоть он и уверен в своем парне. Но эта тема – одна из самых болезненных, и Минхо не уверен, что случайно не сделает Джисону больно. Но это не повод молчать и ничего не говорить. Вдвоем они справятся. – Хенджин мне написал сегодня. Джисон не вздрагивает, но Минхо все равно машинально ласкает ладонью его плечо. Кажется, всё идет лучше, чем он думал. – И чего хотел? Вы же давно не общались? – Слишком давно, - кивает Минхо. – Хочет встретиться и поговорить. – О чем? Минхо молчит почти полминуты. Еще вчера он думал, что все это сплетни и ерунда, и совсем не собирался делиться ими с Джисоном. Но, пусть ничего конкретного Хенджин еще не рассказал, его попытки поговорить выдавали все сами. – Кажется, Ли Феликс подписывает контракт с другим агентством. – Как? Джисон отшатывается, садится рядом, смотрит расширившимся взглядом. Минхо пожимает плечами. – Он же всегда был амбициозен. Возможности Хенджина не безграничны, больше он ничего дать ему не может. Феликсу хочется мировую славу, в Корее, видимо, стало тесно. А Хенджина, само собой, на международные рынки никто так просто не пустит. Не знаю, когда Ликс успел снюхаться с американцами, но видимо представитель «***» прилетал недавно конкретно к нему. И видимо успешно. А Хенджин был не в курсе. Джисон недоуменно моргает, а потом прыскает со смеху. – Подожди. Не может быть. – Может. Минхо спокойно кивает и отпивает еще глоток, наблюдая за реакцией Джисона. На Хенджина ему, на самом деле, давно уже наплевать. А вот на этого смешливого, яркого, талантливого и такого на самом деле ранимого парня рядом – совсем нет. Однако Джисон пока только посмеивается и хрустит новой порцией чипсов. Они встретились тогда снова спустя почти два года после той истории, случайно на какой-то вечеринке у Чана. Джисон тогда уже был на подъеме карьеры («страдания вдохновляют», как смеялся он сам позже), выглядел ярким и уверенным, привлек внимание Минхо почти сразу… и скрывался от попыток более близкого общения следующие несколько месяцев. Хорошо, что Минхо оказался достаточно упрямым, а еще каким-то внутренним чутьем сразу понял – дело не в нём. Дело в клейме «друг Хенджина», и именно поэтому Джисон ловкой белкой убегал подальше и не подпускал к себе. Заслужить доверие получилось нескоро и только после того, как Джисон убедился – Минхо больше не друг Хенджина, Минхо вообще сам по себе. А Минхо за это время только привязался сильнее, удивляясь, почему никогда раньше не замечал такого парня. Может потому, что Джисон старательно сам себя загонял в тень рядом с Джинни? Потом Джисон наконец ответил на знаки внимания Минхо и согласился встречаться. А после Минхо испытал настоящий шок, когда у внешне смелого Джисона оказались серьезные проблемы в части секса, и еще почти год он, совместно с усилиями джисонова психотерапевта, убеждал его в том, что желание – нормально. И выражать свое желание нормально тоже, и хотеть чего угодно от своего парня тоже, и нет, Минхо не будет осуждать его ни за какие просьбы и хотелки. Джисон тогда много плакал, уже начав доверять хотя бы свои слезы, а однажды – «психотерапевт сегодня сказал мне, что я на самом деле тебе не доверяю. Знаешь, он прав. Поэтому я сейчас тебе все расскажу, и если захочешь – ты уйдешь» – рассказал, что было всему этому причиной. Откровенно, решительно, не подбирая слов, не оправдывая ни себя, ни – слава богу – других. Минхо тогда с трудом удержался от желания пойти и немедленно набить морду Хенджину, этому идиоту. И грохнуть Феликса заодно. А ведь когда в жизни Джина появился Ликс, он сначала этому даже обрадовался, они казались такой идеальной парой. Может и были «идеальной» друг для друга, но история, рассказанная Джисоном, Минхо потрясла. Он и сам не был монахом, и даже имел свой опыт и группового секса, но нормального, с равными отношениями и заботой о каждом участнике, кхм, процесса. А то, что устроили влюбленному Джисону эти двое… Минхо был возмущен, о чем тут же и сообщил сжавшемуся в ожидании словно бы приговора Хану. И, конечно, никуда не ушел. А еще через пару месяцев предложил жить вместе, и вот уже почти три года наслаждался совместной жизнью с самым лучшим, по его мнению, партнером на свете. Несмотря на периодически разбросанные по дому носки и оставшуюся от «сложных времен» привычку иногда работать до переутомления без особой на то нужды. Джисон качает головой снова. – Ну и ну… и что Хенджин? – Не знаю, – пожимает плечами Минхо, – я ему еще не ответил. Словно подслушивая, телефон Минхо рядом подсвечивается новым сообщением. Минхо лениво тянется за ним, не скрывая экран от Джисона. «Можно я приеду? Очень нужно поговорить, Минхо-я». Он косится на Джисона, отлично понимая, что его добрый парень вот-вот начнет Хенджину сочувствовать, и не без удовольствия отмечает, что в нем самом сочувствия так и не проснулось. Возможно, некая справедливость в этом мире все же должна была существовать, и тогда Хенджину сейчас прилетает вполне заслуженно. А Феликсу… что ж, возможно его карма достанет позже. А может и не так уж поздно, черт его знает. О Феликсе думать и беспокоиться не хотелось точно. Он ему не был даже бывшим другом – это во-первых, а во-вторых – такие скользкие и изворотливые мыши всегда умудряются выплыть из любого дерьма, это Минхо уже знал. Не о чем там беспокоиться. – Не хочу встречаться с ним в нашем доме, – говорит Минхо, глядя в любимые и все-таки уже чуть встревоженные глаза. Джисон кивает, покусывая губы. – Я же не против, что бы ты… – Я знаю. Сам не очень хочу с ним разговаривать. «Я ведь уже и забыл, какой Джинни нытик» – думает Минхо, не озвучивая это вслух, но усмехается своим мыслям. – А ты? – Я? – Джисон вскидывает изумленный взгляд и трясет головой. – Нет. Не знаю. Ну, точно не в этом доме. Он только наш. Минхо притягивает его к себе, обнимает, прижимаясь всем телом и утыкаясь губами в шею. – А ты только мой. А я твой. Помнишь об этом? – Помню, – смеется Джисон, взлохмачивая аккуратно уложенные волосы Минхо, изворачивается, целуя щеки, ловит чужое лицо ладонями и поднимает к себе, снова целуя в губы – коротко и крепко. – Я правда не против. И может быть даже пойду с тобой. Когда-нибудь. Если захочется. Телефон рядом снова светится. Оба косятся на него. «Прости, я не подумал, ты же не один живешь, я знаю. Где-нибудь еще?» Минхо хмыкает, поднимает телефон, не прекращая обнимать Джисона второй рукой, и наконец открывает переписку. «Не сегодня, - набирает он в ответ, - сегодня у нас свои планы». Отправляет сообщение и откидывает телефон в дальний угол дивана, искренне желая выкинуть так же и все посторонние мысли из головы – и своей, и Джисона. Ловит лукавый чужой взгляд, проводит большим пальцем по чуть прикушенной нижней губе и сгребает парня в объятия еще плотнее. – Ты так долго был в душе… всё успел, да? – бархатно шепчет на тут же покрасневшее ушко, довольно дожидается кивка и целует подставленную шею – крепко, наверняка оставляя след. Опять Джисону придется ходить в водолазке. – В спальню? – Отнесешь? – игриво пыхтит Джисон, забираясь на колени и обхватывая руками плечи. Минхо пренебрежительно фыркает, пытается встать легко и красиво – но получается, конечно, только с усилием и смешно, Джисон тяжелый. До спальни недалеко, он утаскивает его туда, едва не уронив на пороге (коварный косяк!), оба смеются, продолжая целоваться. И Джисон тоже больше не думает о посторонних, с наслаждением и облегчением понимая – вот теперь, пусть и столько лет спустя, отпустило. Наконец прошло. Полностью.