Портрет и будущее

— Лань Чжань… — игриво улыбнулся Вэй Усянь. — У меня для тебя сюрприз…       Лань Ванцзи развернул лист бумаги и увидел собственный портрет. Кончики его ушей порозовели, и Второй Нефрит хотел было в очередной раз назвать Вэй Усяня убожеством, но не успел. Совершенно неожиданно дверь библиотеки открылась, и к ним вошёл Лань Цижэнь, видимо, решивший проверить, как продвигается наказание Вэй Усяня. Тот внутренне похолодел, предчувствуя гнев старейшины Ланя, но, против всяких ожиданий, тот лишь бросил очень внимательный взгляд на портрет Лань Ванцзи, сделанный Вэй Усянем, и спросил: — Это ты?       Вэй Усянь отлично понял вопрос наставника, и, не услышав в его голосе обычной суровости, широко улыбнулся и кивнул: — Наставник Лань угадал. — И ты расходуешь свой талант на шалости и сомнительные идеи… — вздохнул Цижэнь. — Заканчивай пока что переписывать правила, а я напишу Фэнмяню и поговорю с ним о твоём будущем. Если всё сложится благополучно, Сичэнь с Ванцзи позаботятся о твоих художественных навыках, как и о музыкальных, ведь у тебя есть все шансы отлично освоить флейту. А я поработал бы над твоей каллиграфией.       Кончики ушей Лань Ванцзи вспыхнули, и Цижэнь, отлично знавший своего племянника, прочёл в его глазах искреннюю мольбу, хотя Второй Нефрит и не произнёс ни слова. Вэй Усянь благодарно прильнул к рукам старейшины Ланя, сердце юноши забилось сильно, как никогда, во взгляде вспыхнула мгновенная надежда, но он тут же покачал головой. — Дядя Цзян вряд ли меня отпустит. И Цзян Чэн с госпожой Юй тоже. Лань Цижэнь вздохнул. — Ты пропадёшь в этой семье. Пурпурная Паучиха уже тебя ненавидит, а однажды вполне может запороть до смерти. А Цзян Чэн… Не поручусь, что он не забудет о тебе, как только глава Цзян купит ему новых собак…       Вэй Усянь совершенно неожиданно крепко обнял старейшину Ланя, и неслышные слёзы потекли по его щекам. Лань Цижэнь погладил его по спине и плечам и вполголоса сказал: — Не бойся, я больше не отдам тебя этим людям. Я знаю, ты любишь свою шицзе, и не хотел бы покидать Пристань Лотоса ради неё, но ведь юная Яньли вот-вот будет счастлива. — О чём говорит наставник Лань? — не понял Вэй Усянь. — Цзян Фэнмяню всё же удалось аннулировать помолвку твоей шицзе с наследником Цзинь, а за то время, что она провела здесь, я заметил, что они с Сичэнем питают самое искреннее расположение друг к другу. Твоя шицзе не сводит глаз с А-Хуаня, а тому по душе заботиться о ней. Так уж и быть, я сочетаю браком обоих моих племянников, — чуть улыбнулся Лань Цижэнь. — А что будет с Вэнь Цин и Вэнь Нином? — спросил Вэй Усянь осторожно. — Ведь Вэнь Жохань недаром прислал их сюда. Если бы старейшина Лань смог и их взять к себе…       Лань Цижэнь задумался. Безусловно, идея Вэй Усяня была счастливой, но осуществить её было явно сложнее, чем устроить судьбу Вэй Усяня и его шицзе. И в то же время Цижэнь понимал, что юноша прав. Что ж, если удастся вырвать Вэй Усяня у Цзянов, то и усыновить Вэнь Нина и принять к себе Вэнь Цин как невесту будет легче, чем это кажется на первый взгляд. *       Не Хуайсан, в немалой степени благодаря своей проницательности, уже знал о разговоре Цижэня с Вэй Усянем и Лань Ванцзи и решил прийти на помощь друзьям и наставнику. Со своим всегдашним умением убеждать он беседовал с Цзян Чэном, который вначале рвал и метал, но понемногу успокоился и даже приободрился, когда Не Хуайсан вкрадчиво напомнил ему: — Подумай о Мяньмянь. Вы наверняка сможете полюбить друг друга, а если вы будете вместе, твоя мать не станет притеснять тебя и наказывать за каждую малость. Мяньмянь сильнее Пурпурной Паучихи… Цзян Чэн внимательно посмотрел на Не Хуайсана. — Ты позаботился или готов позаботиться о счастье старейшины Ланя, о моём счастье, о счастье Вэй Усяня, моей сестры и Цзэу-цзюня, Вэнь Цин и Вэнь Нина, но как же твоё собственное счастье? Не Хуайсан пожал плечами и едва заметно улыбнулся. — Мне для счастья нужно лишь одно, Цзян-сюн. Спасти дагэ от искажения ци. Если ордену Не потребуется наследник, куда лучше усыновить младенца, от которого хотят избавиться, таких повсюду множество. Я не хочу вступать в брак, Цзян-сюн, мне никто не нужен, кроме дагэ…       Цзян Чэн знал, как искренне Не Хуайсан любит своего брата, поэтому не стал продолжать и спросил о другом: — Что ты намерен предпринять далее, Не-сюн? Положим, старейшина Лань сможет убедить моих мать и отца насчёт сестры, меня и Вэй Усяня, но ведь Вэнь Жохань наверняка обрушится на Облачные Глубины, если… — Я знаю, что делать, — улыбнулся Не Хуайсан. — Дагэ всегда связывали самые тёплые чувства с наставником Ланем и нашим Сичэнем. Я расскажу дагэ всё и попрошу помочь. Дагэ будет только рад. Он давно не одобряет Вэнь Жоханя. Я смогу убедить дагэ, чтобы мирным членам ордена Вэнь не причиняли вреда… — А вдруг не сможешь? — с сомнением спросил Цзян Чэн. Не Хуайсан улыбнулся. — Дагэ суров, но я знаю, как убедить его. *       Вэй Усяня бросало то в жар, то в холод. Он всё ещё не мог поверить, что Лань Цижэнь не возражает против его присоединения к семье Лань. А если дядя Цзян и госпожа Юй не позволят? С госпожи Юй станется отомстить или затаить злобу на орден Лань. Если старейшине Ланю не удастся убедить дядю Цзяна и госпожу Юй, та уж точно забьёт его до смерти за одно лишь намерение покинуть клан Цзян. Цижэнь мгновенно понял, о чём юноша думает. — Я не отдам тебя этим людям, иначе Цансэ мне не простит.       Услышав имя своей матери, Вэй Усянь не выдержал и разрыдался. Лань Ванцзи, прекрасно зная, каково это — лишиться матери, обнимал Вэй Усяня за плечи и легонько целовал в затылок. — Наставник Лань, так Вы знали мою маму? — спросил Вэй Усянь. Цижэнь положил руку ему на волосы. — Знал, юноша, разумеется, знал. И мне до сих пор больно, что мы не остались вместе, иначе Цансэ сейчас была бы жива. Покинув Облачные Глубины, она ошиблась дважды. Вначале выбрала Фэнмяня, слишком мягкого для неё, а потом — Чанцзэ, который так и не смог её уберечь. Но не будем сейчас об этом, тебе и так слишком больно. Скажи, может быть, ты хотел бы попросить о чём-то? — спросил он осторожно, приобнимая Вэй Усяня. — Кролики, наставник Лань, — справившись со слезами, ответил Вэй Усянь вполголоса. — Я подарил Лань Чжаню двух кроликов… — И хотел бы, чтобы я позволил их оставить здесь? — понял Цижэнь и задумался. Конечно, правила не позволяют держать животных, но эта пара кроликов может принести пользу, ведь у них обоих превосходная шерсть, из которой можно будет изготовлять отличные шарфы и перчатки. — Хорошо, я обещаю, что их будут очень беречь. — Но что скажет госпожа Юй, узнав, что помолвка шицзе расстроена? — спросил Вэй Усянь. — И госпожа Цзинь тоже… — Госпожа Цзинь хоть немного, но разумнее Пурпурной Паучихи, — уверил его Цижэнь. — Знай госпожа Цзинь, как повёл себя Цзинь Цзысюань, она и сама бы не стала настаивать на сохранении этой помолвки. А я буду только рад, если Сичэнь вступит в брак с такой невестой, как А-Ли. — А что будет с наставником Ланем? — спросил Вэй Усянь. — Если Вэнь Жохань уже замыслил против ордена Лань нечто дурное, и захочет отомстить? — Не против ордена, А-Ин, — покачал головой Цижэнь. — Вэнь Жохань наверняка захочет отомстить мне одному, лишив тех, кого я люблю. В прошлом мы столкнулись, и я одержал над ним верх — моральный верх, то есть. Наверняка Вэнь Жохань не забыл этого. Судя по всему, Не Хуайсан прав — нам следует объединиться и призвать к ответу тех из членов семейства Вэнь, кто позволял себе слишком много. О мирных Вэнях и о близких Вэнь Цин я позабочусь, — пообещал он. — Вэнь Цин и Вэнь Нин однажды упоминали о своём маленьком племяннике, бабушке и дядях, — вспомнил Вэй Усянь. — Но Вэнь Жохань… Что если он всё-таки решит отомстить и нападёт на Облачные Глубины или… — Голос Вэй Усяня дрогнул. — Или причинит зло маленькому Юаню и его бабушке? Цижэнь вздохнул. — Орден Вэнь и так в одном шаге от того, чтобы начать подчинять себе прочие ордены. Ведь не зря Вэнь Жохань прислал сюда Вэнь Цин и Вэнь Нина. — Как заложников? — понял Вэй Усянь. — Но он наверняка держит при себе заложником и маленького Юаня… Что если Вэнь Чао будет здесь со дня на день? — Что ж, тем лучше, — слегка пожал плечами Цижэнь. — Я прямо скажу юноше, что хотел бы побеседовать с Вэнь Жоханем один на один. — А если Вэнь Чао прибудет сюда не один, а с войском? — осторожно предположил Вэй Усянь. Цижэнь задумался. — Я поговорю с братом. Ему пора покинуть уединение. Будем защищать Облачные Глубины вместе. Вэй Усянь вздохнул. — Цзян Чэн и госпожа Юй меня возненавидят, если начнётся война с орденом Вэнь, но и вернуться в орден Цзян, признавшись, что люблю Лань Чжаня, я уже не смогу. — Что ж, если Пурпурная Паучиха так гордится своим умением управлять Пристанью Лотоса, — чуть улыбнулся Цижэнь, — пусть возьмёт всё в свои руки. Пусть поговорит с родственниками из клана Юй, пусть убедит госпожу Цзинь помочь, недаром они лучшие подруги. Теперь, когда ты здесь, эта женщина больше не сможет винить тебя во всех бедах. Честно говоря, давно бы уже пора ей прекратить это. Лань Ванцзи неожиданно горячо поддержал дядю: — Мой Вэй Ин больше никогда не испытает на себе ни одного удара кнута. Дядя, молю тебя…       Лань Цижэнь готов был поклясться, что в глазах любимого племянника блеснули слёзы — лишь на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы Цижэню захотелось крепко обнять Ванцзи, как и Вэй Усяня. — Ну конечно, — согласился старейшина Лань. Сердце его сжималось при виде того, сколько надежды на счастье было во взгляде племянника. Цижэнь добавил, обращаясь уже к Вэй Усяню: — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. А ты не забрасывай живопись. Куда лучше практиковаться в ней, чем во всяческих сомнительных идеях, поверь мне. — А если Цзян Чэн сейчас нас слышал? — спросил вдруг Вэй Усянь. — Он ведь окончательно сойдёт с ума от ревности. Ах, будь Мяньмянь сейчас здесь… Шицзе здесь, мы с Лань Чжанем здесь, Цзян Чэн тоже — все мы могли бы вступить в брак в один день… — Я пошлю адептов за Ло Цинъян, — пообещал Цижэнь. — Ей действительно будет здесь безопаснее всего пока. — Мяньмянь никогда не уживётся с госпожой Юй, — вздохнул Вэй Усянь. — Госпожа Юй либо забьёт Мяньмянь до смерти, либо сломает. — Скорее, наоборот, — улыбнулся Цижэнь утешительно. — Юная Мяньмянь не позволит Пурпурной Паучихе ломать Цзян Чэна. Кто знает, возможно, именно Мяньмянь принесёт в Пристань Лотоса покой. — Но ведь сейчас повсюду Вэни, — напомнил Вэй Усянь. — Адепт, посланный за Мяньмянь, может и не вернуться. Старейшина Лань позволит снабдить его охранным талисманом? Цижэнь кивнул. — От этого зависит счастье твоих шицзе и шиди и твоё собственное счастье. Ведь если А-Чэн счастливо вступит в брак, Юй Цзыюань забудет о ненависти к тебе, и куда легче примет брак А-Ли с моим Сичэнем. Так что вложи в этот талисман всё своё умение.       Глаза Вэй Усяня вспыхнули. Здесь, в библиотеке, было всё для создания талисмана — лучшая тушь и бумага, а Вэй Усянь с Лань Ванцзи вложили в него всё своё искусство, и все духовные силы, что были у них обоих. — Теперь и Вэнь Жохань с Вэнь Чао не одолеют этого талисмана, — улыбнулся Вэй Усянь. Цижэнь осмотрел талисман и остался доволен. — Поэтому я и говорю, что ты пропадёшь с Цзянами, — повторил он. — Что они могут дать тебе? Искусство меча? Но его можно изучать и здесь, в Облачных Глубинах. Твоим наставником в искусстве меча должен стать Сичэнь. С твоим талантом к живописи и созданию талисманов, да и к музыке, твоё место здесь и только здесь… — Он обнял Вэй Усяня и поцеловал его в лоб. — Фэнмянь взял тебя к себе и что ты получил? Несправедливость Пурпурной Паучихи и гнев Цзян Чэна, которые перекрывала лишь любовь А-Ли. — Я легко сносил и несправедливость госпожи Юй, и брань Цзян Чэна как раз благодаря шицзе, — признался Вэй Усянь. — Но вряд ли я смог бы жить в Пристани Лотоса, как прежде, после встречи с Лань Чжанем… — Неожиданно Вэй Усянь уткнулся в плечо Цижэня и заплакал — неслышно, но слёзы лились неостановимо, точно водопад. Цижэнь прекрасно понимал, о чём его слёзы. Наказания госпожи Юй по малейшему поводу, вечный гнев Цзян Чэна, справедливый далеко не всегда, а теперь ещё и страх разлуки с Лань Ванцзи. — Забудь о долге перед семейством Цзян, — успокоительно шептал Цижэнь, гладя Вэй Усяня по спине. — Считай, что ты отдал его, поспособствовав счастью своих шицзе и шиди, а также и Цзян Фэнмяня. Цзян Чэн обретёт счастье с Ло Цинъян, А-Ли поселится здесь, с тобой. А-Хуань будет ей куда лучшим мужем, чем Цзинь Цзысюань с его высокомерием, а глава ордена Цзян и Юй Цзыюань, вполне возможно, придут к примирению как раз благодаря всему случившемуся. Будь здесь Ло Цинъян, я бы уже сочетал браком всех вас, но пока нужно подождать. Что ж, ступай в цзинши с Лань Ванцзи. С твоим наказанием закончено, ты ведь подал счастливую идею, которая может спасти всех нас и принести столько радости…       Отпустив Вэй Усяня с Лань Ванцзи, Лань Цижэнь тоже удалился — ему предстоял долгий разговор с Цинхэн-цзюнем и Сичэнем, составление писем в орден Цзян и в орден Вэнь, а возможно, и битва. Сичэнь, судя по всему, успел так полюбить Яньли, что готов был сразиться за неё хоть со всем орденом Цзян. Цзян Чэн же, услышав от Цижэня о недавнем разговоре того с Вэй Усянем, задумался. С Мяньмянь, почти такой же по характеру, как и он сам, возможно было бы обрести счастье. Может быть, Мяньмянь — одна из немногих, кто мог бы быть сильнее его матери, им могло бы быть по-настоящему хорошо вместе. Цзян Чэн уже не думал о своём шисюне. Если сестра и Вэй Усянь будут счастливы у Ланей — пусть. А он сможет показать Мяньмянь, как хороша Пристань Лотоса… *       Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи оказались вдвоём в цзинши, Второй Нефрит крепко обнял своего возлюбленного и осыпал страстными поцелуями, шепча: — Вэй Ин сделал счастливыми дядю и брата, благодаря Вэй Ину, покинет уединение мой отец…       Вэй Усянь, охотно подставлялся под поцелуи любимого, сам удивляясь, как это может быть приятно. — Лань Чжань, сделай меня своим, — прошептал он. — Сейчас. Я хочу этого. Лань Ванцзи нежно поцеловал его в губы и ответил: — Я ни за что не раню Вэй Ина, клянусь Небом…       Бережно сбросив с Вэй Усяня одежды, Лань Ванцзи отнёс его на постель. Второй Нефрит сдержал своё слово, не сделав возлюбленному больно ни единожды, так как ласкал его лишь кончиками пальцев и губами. Вэй Усянь поразился тому, сколько наслаждения могут дать одни только поцелуи. Он охотно отвечал любимому на ласки точно так же — одними поцелуями. Когда, утомившись от ласк, Вэй Усянь упал на грудь любимого, то прошептал: — Я в долгу у твоего дяди, Лань Чжань. Сама судьба привела нас с Мяньмянь навстречу друг другу по пути в Облачные Глубины. Теперь Цзян Чэн не будет ненавидеть меня за то, что я поселился здесь, с тобой, не будет ревновать к тебе… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, целуя любимого в волосы. — Нам предстоит борьба, это верно, но я никому не отдам Вэй Ина, ни за что… — Ещё, Лань Чжань… — вполголоса попросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи с радостью обласкал его снова. Вэй Усянь и сам даже не предполагал, как приятно может быть касаться любимого, целовать и гладить, скользить кончиками пальцев по груди и животу возлюбленного и чувствовать его прикосновения на своём теле. Скользить грудью о грудь и животом о живот, ловить поцелуи и касания — в самых смелых мечтах Вэй Усянь не мог вообразить себе, что это будет так хорошо. — Люблю… — прошептал Вэй Усянь.       Лань Цижэнь же между тем решил, прежде всего, написать в орден Цзян, ведь следовало окончательно решить судьбу Вэй Усяня, Цзян Яньли и Цзян Чэна. Цижэнь вложил в своё письмо супругам Цзян всё своё умение убеждать. И преуспел. Цзян Фэнмянь, всегда питавший к старейшине Лань искреннее уважение, был только рад, Юй Цзыюань, хоть и была сначала в гневе, но смирилась, признав, что Лань Сичэнь будет лучшей парой для Яньли, нежели Цзинь Цзысюань, склонный смотреть на свою невесту свысока. А Ло Цинъян рядом с Цзян Чэном куда предпочтительнее Вэй Усяня. Разумеется, Юй не сразу приняла тот факт, что Вэй Усянь будет не рядом с Цзян Чэном — всё же, несмотря на всю свою нелюбовь к юноше, Юй признавала, что телохранитель для её сына из Вэй Усяня превосходный. Но Фэнмянь, как ни удивительно, смог убедить жену, что Ло Цинъян будет оберегать Цзян Чэна нисколько не хуже, чем это делал Вэй Усянь. Юй согласилась с этим неожиданно легко, признав, что, став женой Цзян Чэна, Ло Цинъян, во всяком случае, не станет втягивать его в рискованные приключения. Чуть вздохнув, Юй заметила: — Хоть какая-то польза от Вэй Усяня. Он принёс А-Чэну счастье. Правда, признаться, я была уверена, что Вэй Усянь притащит Ло Цинъян в Пристань Лотоса как свою невесту, судя по тому, что писал мне А-Чэн. Но моему сыну с ней наверняка будет куда лучше. Цзян Фэнмянь не мог не согласиться с этим, неожиданно предложив: — Может быть, и нам попробовать ещё раз, Юань-эр? Завести ещё детей? — Сейчас не до того, — ответила Юй неожиданно мягко, без своей всегдашней холодности. — Нужно подумать о безопасности Пристани Лотоса. Орден Не придёт на помощь Ланям, а мне действительно необходимо написать письмо госпоже Цзинь и семейству в Мэйшань — тут старейшина Лань совершенно прав.       Письма в орден Юй остались без ответа, но госпожа Юй была вполне готова к этому, зная, что члены её семьи и всего ордена, как всегда, придерживаются принципа, что полагаться нужно лишь на собственные силы. Клан Юй слишком горд и категоричен, чтобы объединяться с другими в борьбе против Вэнь Жоханя, а на помощь Цзянам члены клана Юй могут прийти только в том случае, если сами сочтут это необходимым. У госпожи Юй оставалась единственная возможность — писать госпоже Цзинь. Составляя письмо подруге, Юй невольно возвращалась мыслями к Цзинь Цзысюаню, Яньли и Сичэню. Конечно, наследник Цзинь повёл себя недостойно по отношению к Яньли, неудивительно, что за время пребывания в Облачных Глубинах Яньли успела полюбить мягкого и сердечного Лань Сичэня. Кто знает, не сам ли Лань Цижэнь поспособствовал этому союзу, мечтая о внуках? Пусть так, но что побудило старейшину Ланя вступиться за Вэй Усяня? Возможно, юнец, несмотря на всю свою склонность нарушать правила, очаровал Цижэня, или же в старейшине Лань заговорило чувство долга перед Цансэ. Да и Цзян Чэну неожиданно повезло — кто знает, возможно, Ло Цинъян в качестве телохранительницы её сына превзойдёт Вэй Усяня, и превзойдёт немало? Юй ещё размышляла над письмом, когда в её покои тихо постучали. — Прошу, — пригласила Юй негромко. Дверь беззвучно приоткрылась, и она увидела на пороге госпожу Цзинь. — Как ты здесь… — изумилась Юй, обнимая подругу. — Я ведь даже не успела написать письмо… — Я просила Гуаньшаня помочь тебе, но он ничего не ответил, моя Юань-эр, — вздохнула госпожа Цзинь, отвечая на объятие. — А оставить тебя одну — немыслимо. — Но как ты узнала о наших обстоятельствах? — спросила Юй. — Я поняла всё с того самого момента, как Цзысюань написал мне о присутствии в Облачных Глубинах Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня, ведь где Вэнь Цин, личная целительница Вэнь Жоханя, там рано или поздно появится и он сам, — ответила госпожа Цзинь, не выпуская подругу из объятий. — Если Вэнь Жохань или хотя бы юный Вэнь Чао появится здесь, первым его желанием будет присоединить орден Цзян к ордену Вэнь, — вздохнула Юй. — А этот мальчишка Вэй Усянь отвратительно неосторожен… — В юности все таковы, Юань-эр, — мягко ответила госпожа Цзинь, утешая. — Ты здесь одна? — спросила Юй. — И Цзинь Гуаньшань позволил тебе… — Я смогла взять лишь маленький отряд преданных мне телохранительниц, — призналась госпожа Цзинь. — И то только потому, что Гуаньшаню нет до них особого дела. Но мы сделаем всё, что сможем. К тому же, Юань-эр, — добавила она, — вполне может быть, что битва с Вэнями произойдёт вовсе не здесь… — Ты полагаешь, дойдёт до битвы? — спросила Юй. — Не знаю, Юань-эр, — вздохнула госпожа Цзинь. — Но обещаю, я не оставлю тебя. — А что теперь будет с Цзинь Цзысюанем? — спросила Юй. — По твоему сыну как будто не слишком заметно, чтобы расторжение помолвки с А-Ли его огорчило. — Гуаньшань, пожалуй, тоже будет только рад возможности найти нашему сыну новую невесту, — заметила госпожа Цзинь. — Лучше я это сделаю, — решила Юй. — Не А-Ли, так кто-то другой из заклинательниц ордена Цзян. Твоему сыну стоит только приехать в Пристань Лотоса. — Цзинь Цзысюань наверняка обрадуется твоему предложению, А-Юань, — улыбнулась госпожа Цзинь. — Но у нас ещё будет время подумать об этом. *       Лань Цижэнь в это время также думал о возможном сражении, если не с самим Вэнь Жоханем, то с юным Вэнь Чао. Но старейшине Лань пришла на помощь сама судьба. Не Минцзюэ прибыл в Облачные Глубины, чтобы повидать Не Хуайсана. Тогда Цижэнь и решил побеседовать с ним. — Давно пора было выступить вместе против Вэней, наставник Лань, — признал Не Минцзюэ. — Но идея наставника Ланя насчёт брака с Вэнь Цин… Кто знает, что способен предпринять Вэнь Жохань в ответ на это. Либо он нападёт на Облачные Глубины, и тогда мы встретим его вместе, либо решит сделать орден Лань вассалом ордена Вэнь, пригрозив в ином случае избавиться от А-Юаня…       Цижэнь понимал, что Не Минцзюэ прав, и всё же решился написать письмо Вэнь Жоханю. Следовало поговорить с главой Вэнь один на один, хотя Цижэнь и прекрасно знал, что Вэнь Жохань нипочём не позволит Вэнь Цин покинуть орден Вэнь, даже ради брака со старейшиной Ланем. А, не имея возможности пригрозить ей будущим Вэнь Нина, который был сейчас здесь, в Облачных Глубинах, Вэнь Жохань вполне может напомнить Вэнь Цин о том, что её племянник и бабушка — целиком в его руках. Угадав мысли Цижэня, Не Минцзюэ совершенно неожиданно предложил: — Может быть, выкрасть маленького Юаня с бабушкой Вэнь из Безночного Города, раз уж столкновения всё равно не избежать? Да, способ не самый честный, но и Вэнь Жохань с Вэнь Чао в последнее время не слишком разборчивы в методах. — Во всяком случае, не сейчас, — разумно заметил Цижэнь. — Лучше будет, если я поговорю с Вэнь Жоханем.       Он составил к главе Вэнь письмо, полное искренности, воспоминаний о старой дружбе, надежды на то, что Вэнь Жохань вспомнит о том лучшем, что в нём было всегда.       Лань Цижэнь уже собирался было отправить это письмо, как вдруг пространство перед ним слегка покачнулось, словно в нём открыли невидимую дверь, и Лань Цижэнь увидел перед собой невысокого юношу в вэньских одеждах. — Кто ты? — спросил Цижэнь. Он слышал, что в ордене Вэнь есть особые техники, способные, оказывается, преодолеть даже защиту Ланей. Видимо, этот юноша знал от Вэнь Жоханя, как потихоньку проникнуть к самому старейшине Ланю. Так в детстве и в юности Вэнь Жохань тайком навещал Цижэня, а однажды сделал ему сюрприз, тайком придя на праздник в честь дня рождения Цижэня. Должно быть, теперь Вэнь Жохань передал своему юному подручному, сумевшему завоевать его доверие, этот секрет. — Мэн Яо, старейшина Лань, — вполголоса произнёс юноша. — Я служу Вэнь Жоханю сейчас, но у меня нет дурных намерений, поверьте мне. Я знаю, что всё висит на волоске, ведь недаром Вэнь Цин со своим братом здесь. Глава Вэнь прислал их сюда как будто на обучение, а на самом деле, чтобы… — Я это понимаю, молодой человек, — признал Цижэнь. — Но от этого моё решение взять Вэнь Цин в жёны, а Вэнь Нина и А-Юаня сделать членами своей семьи Лань не изменится. — Знаю, — кивнул Мэн Яо, видя по глазам Цижэня, что это действительно так. — Вэнь Жохань предполагал, что Вэнь Цин попросит защиты у старейшины Ланя. Больше того, я не удивился бы, если бы оказалось, что глава Вэнь послал в Облачные Глубины Вэнь Цин вместе с Вэнь Цюнлинем, чтобы испытать её. Выберет ли Вэнь Цин любовь к старейшине Ланю или благополучие младшего брата… — Что ты здесь делаешь? — строго спросил Не Минцзюэ. — Глава Цзинь отверг тебя, и ты решил, что выгоднее быть с теми, кто сильнее? — Чифэн-цзунь… — мягко начал Мэн Яо, но Лань Цижэнь прервал его, не желая затягивать разговор: — Не Минцзюэ, возможно, был излишне резок, но вопрос он задал правильный. Зачем ты здесь, юноша? Ты знал, что мы делаем здесь, или хотел поговорить со мною один на один? — Если случится столкновение и орден Лань одержит в нём верх, я хотел бы просить убежища в Облачных Глубинах, — ответил ему Мэн Яо совершенно спокойно. — А сейчас — я возьму это письмо старейшины Ланя и скажу, что выкрал его. Лань Цижэнь нахмурился. — Стоит ли, юноша? Я ведь всё равно собирался отослать его Вэнь Жоханю. — Если письмо старейшины Ланя главе Вэнь доставлю я, это будет безопаснее, — заверил Мэн Яо. — Наставник Лань верит Мэн Яо? — мрачно спросил Не Минцзюэ, сжимая и разжимая кулаки. — Признаться, я — нет. — Верю я юноше или нет, но разумнее всё же выслушать его до конца, — заметил Цижэнь. — Что ты намерен предпринять? — спросил он у Мэн Яо. — Я обещаю позаботиться об А-Юане и о бабушке Вэнь, они не пострадают в любом случае. — Мэн Яо понизил голос. — Я слышал о планах Вэнь Жоханя приказать главам всех орденов прислать наследников на так называемое перевоспитание, которое затронет всех, а если Вэнь Жохань потерпит крах намного раньше, это спасёт множество жизней. — Это рискованно, юноша, — напомнил Цижэнь. — А если Вэнь Жохань узнает, что ты был здесь и предупредил нас с Чифэн-цзунем? — Другого выхода нет, старейшина Лань, — ответил Мэн Яо. — Я не боюсь. — Пусть так, — осторожно согласился Цижэнь. — У меня нет причин сомневаться в твоём мужестве. Но какой тебе интерес в том, чтобы содействовать мне, юноша? Я бы мог понять, если бы ты подобным образом пытался добиться уважения своего отца, но… Мэн Яо помрачнел. — Я уже пытался прийти к нему, и это закончилось ничем. Не Минцзюэ покачал головой. — Ты мог бы попросить приюта в Нечистой Юдоли. Цинхэ куда ближе к Ланьлину, к тому же, в ордене Не ценят преданных людей. Или ты не сделал этого, наслушавшись слухов обо мне? — Дело не только в этом, Чифэн-цзунь, — признался Мэн Яо. — Мне было бы неспокойно в ордене, чьи адепты умирают рано от искажения ци. А Облачные Глубины — обитель музыки и искусства. Цижэнь твёрдо ответил ему: — Если ты попытаешься солгать, рано или поздно я об этом узнаю. — Мне это известно, наставник Лань, — ответил Мэн Яо невозмутимо. — Если наставник Лань желает испытать меня, то может сделать это в любой момент. — Я это сделаю, как только всё закончится, — твёрдо пообещал Цижэнь. — Прошу меня простить, наставник Лань, но я бы обыскал его прямо сейчас, — заметил Не Минцзюэ. — Ведь это чистой воды везение, что Мэн Яо проник в покои наставника Ланя, когда здесь были мы оба. А если он намеревался обокрасть наставника Ланя? — Можете обыскать меня, Чифэн-цзунь, — просто ответил Мэн Яо. — И, поверьте мне, я не стал бы проникать в покои старейшины Ланя, если бы здесь никого не было.       Не Минцзюэ исполнил своё намерение, но не нашёл при Мэн Яо ничего подозрительного, хотя и обыскал его хорошенько. — Пусть идёт, — решил Лань Цижэнь. — Узнать, лжёт молодой человек или нет, мы успеем всегда. Ступай, передай моё письмо Вэнь Жоханю, — сказал он Мэн Яо. — И ты отвечаешь за бабушку Вэнь и А-Юаня. Положив письмо в рукав, юноша исчез, а Не Минцзюэ вздохнул: — Наставник Лань, но что мы будем делать, если Мэн Яо передаст Вэнь Жоханю, что здесь он видел меня? До маленького же мальчика со старой женщиной ему вряд ли будет дело. И что станет с Пристанью Лотоса? — С Пристанью Лотоса ничего не случится, — услышали оба голос Цзян Фэнмяня. — Здесь, в Облачных Глубинах, сейчас все мои дети, мы с женой давно поняли, к чему идёт дело, поэтому я и прилетел. Пристань Лотоса оберегают моя жена с госпожой Цзинь, им я доверяю вполне. — Что ж, глава Цзян, значит, мы будем обороняться, если это будет необходимо. Вместе, — ответил Лань Цижэнь. Фэнмянь кивнул и доверительно добавил: — Если всё закончится хорошо, возможно, было бы лучше, если бы А-Чэн с госпожой Ло Цинъян поселился здесь, или в клане Ло, или стал бы странствующим совершенствующимся? Цижэнь едва заметно покачал головой. — Вряд ли это возможно, Фэнмянь. Вступая в брак, жена поселяется в клане мужа, а не наоборот. Я понимаю, ты мечтаешь спасти своего сына от влияния Юй Цзыюань, но что, если юная Мяньмянь — именно та, кто нужна семейству Цзян, чтобы вернуть мир и покой? Мяньмянь достаточно сильна духом, чтобы не дать Юй Цзыюань сломить себя. Столкнувшись с тем, кто сильнее её самой, Юй Цзыюань рано или поздно признает, что была неправа. — Моя жена не из тех, кто способен признавать свою неправоту, — грустно улыбнулся Фэнмянь. — Увидев, что сломить Ло Цинъян не в её силах, Цзыюань придёт в ярость, и А-Чэн либо вступится за свою возлюбленную, либо расстанется с ней. Или поступит так, как поступал я — будет убеждать Ло Цинъян терпеть и смиряться. Если произойдёт первое, они покинут орден и либо поселятся в семействе Ло, либо станут странствовать, а мы с Цзыюань будем искать пути к примирению. Но если А-Чэн полюбил, я не стану мешать его счастью. — Здесь глава Вэнь, старейшина Лань, — прервал Фэнмяня вошедший адепт Лань. — Проводи его сюда, — кивнул Цижэнь. — Я останусь здесь, — решительно произнёс Фэнмянь. — Так будет всё-таки безопаснее. — Разумеется, — кивнул Цижэнь. — Если потребуется подтвердить перед Вэнь Жоханем наш союз с Вэнь Цин, ты сможешь выступить свидетелем. — С радостью, — кивнул Фэнмянь, но больше сказать ничего не успел, так как в покои Цижэня вошёл высокомерно улыбающийся Жохань. — Вот, значит, как решил поступить старейшина Лань, образец порядочности. Взять себе Вэнь Цин тайком? — Мы любим друг друга, — спокойно ответил Лань Цижэнь. — А отдавать тебе Вэнь Нина… — Я любил тебя когда-то… — начал было Вэнь Жохань, но Лань Цижэнь покачал головой. — Это была не любовь, Вэнь Жохань. Ты хотел очаровать меня, чтобы подчинить себе. Мы были юны, но уже тогда я видел всё по твоим глазам. — Всё так же предан своим идеалам, Цижэнь? — улыбнулся Вэнь Жохань. — Я ведь не так глуп. Вэнь Цин с братом — самые ценные члены клана Вэнь, и я намеревался всегда держать их при себе. Если нужно будет вернуть их силой, я это сделаю. Вэнь Сюй! — позвал он, и когда на его зов явился высокий молодой человек, чей холодный взгляд удивительно напоминал взгляд самого главы Вэнь, произнёс: — Обыщи здесь всё, мой мальчик. — Да, отец, — кивнул Вэнь Сюй, но не успел сделать и шага, когда путь ему преградил Не Минцзюэ. — Не раньше, чем ты ответишь за то, что сделал с саблей моего отца.       Лань Цижэнь понял, что битвы не миновать. Если верх одержит Вэнь Сюй, то Вэнь Жохань обвинит старейшину Лань в сговоре с орденом Не и разнесёт Облачные Глубины начисто, а если победа останется за Не Минцзюэ, Вэнь Жохань захочет отомстить за Вэнь Сюя и произойдёт то же самое. — А как насчёт нашего с тобой поединка? — неожиданно предложил Вэнь Жохань. — Мы были друзьями, Жохань, я не стану драться с тобой, — ответил Цижэнь с состраданием, которое, однако, не тронуло Жоханя, напротив, тот побледнел от гнева и прошептал: — Не надейся, что я прощу вам обоим смерть Вэнь Сюя, если…       Не Минцзюэ и сам понимал, чем может обернуться смерть Вэнь Сюя в поединке и вначале решил не допускать её, но то ли воспоминание о случившемся с его отцом лишило Не Минцзюэ хладнокровия, то ли сам Вэнь Сюй не оставил ему выбора, твёрдо решив не оставлять в живых, но старший сын Вэнь Жоханя пал под натиском Бася. — Я не хотел проливать крови в покоях наставника Ланя, — извиняющимся тоном заметил Не Минцзюэ, оттирая Бася от крови Вэнь Сюя, — но Вэнь Сюй явно вознамерился не убить меня…       Вэнь Жохань словно бы ждал этого, и едва заметно улыбнувшись Цижэню и Не Минцзюэ с нескрываемым злорадством, трагическим голосом позвал: — Вэнь Чао, взгляни, что произошло с твоим братом! — Отец позволит мне отомстить? — тут же откликнулся Вэнь Чао, вместе с которым покои Цижэня мгновенно заполнили воины клана Вэнь.       Но, несмотря на численный перевес Вэней, Лани всё же одержали верх, не только благодаря помощи бойцов, которых тайком привели с собой Цзян Фэнмянь и Не Минцзюэ, но и благодаря тому, что Лани, получив предупреждение своего старейшины заранее, были наготове. Вэнь Жохань был силён, и, призвав Вэнь Чжулю, мог бы наделать бед. Но над Сжигающим Ядра в итоге одержал верх не кто иной, как отец Цинхэн-цзюня и Лань Цижэня. Дедушка Лань умудрился сделать так, что главная способность Вэнь Чжулю, обеспечивающая ему непобедимость, ударила по самому Сжигающему Ядра, после чего тот стал неопасен. С Вэнь Жоханем же, приложив всё своё умение, сразился сам Цинхэн-цзюнь, которому придал сил страх потерять брата, так что легко он одержал верх над Вэнь Жоханем. Цзян Чэн, Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Лань Сичэнь сражались столь же мужественно, как и все остальные, Цинхэн-цзюнь и его с Лань Цижэнем отец остались живы, а Не Хуайсан вместе с Вэй Усянем снабдили Ланей надёжными талисманами, после чего Не Минцзюэ убедился, что и от любимых младшим братом занятий каллиграфией есть немалый прок. Видя, что всё позади, Цижэнь обнял Цинхэн-цзюня. — Брат… Мы едва не потеряли друг друга. — Мой А-Жэнь… — улыбнулся Цинхэн-цзюнь. — Не следовало мне всё-таки запираться так надолго. — Продолжительная медитация сделала брата сильнее, — ответил Цижэнь. — Я упустил своё счастье, А-Жэнь, а ты его обрёл, — нежно ответил Цинхэн-цзюнь. — Позволишь мне провести твою брачную церемонию? — Я и сам хотел просить брата об этом, — признался Цижэнь. — Но моя Цин-эр, кажется, чем-то встревожена? — осторожно спросил он у подошедшей Вэнь Цин. Вэнь Цин только вздохнула: — Вэнь Жохань потерпел поражение, но что теперь будет с мирными членами клана Вэнь? Вину за бесчинства Вэнь Жоханя вполне могут свалить и на невинных. — Это ничего, — пообещал Не Минцзюэ. — Мы с Сичэнем отправимся в Безночный Город и позаботимся о том, чтобы подобного не случилось. — А ты? — спросил Цижэнь у Фэнмяня. — Вернусь в Пристань Лотоса, — ответил тот. — Нужно позаботиться об устройстве брачной церемонии А-Чэна. А А-Чэн с невестой пусть пока что побудут здесь — так будет лучше. Цижэнь кивнул. — Я буду молиться и о счастье А-Чэна, и о твоём тоже, — пообещал он.       Не Минцзюэ вышел, чтобы найти Сичэня и вместе с ним отправиться в Безночный Город, Вэнь Цин удалилась в медицинский павильон — помогать раненым. Цижэнь остался в одиночестве, и тут к нему вошла Цзян Яньли. — Заходи, А-Ли, — мягко сказал Цижэнь, и Яньли неслышно присела рядом с ним. — Мне хотелось поблагодарить старейшину Ланя, — призналась Яньли вполголоса. — Я люблю моего Сичэня, мне с ним будет хорошо, вот только… Что скажет моя мать? — Не бойся, А-Ли, — подбодрил её Цижэнь. — Твой отец ведь уже разорвал твою помолвку с Цзинь Цзысюанем. Осталось лишь окончательно устроить счастье твоего брата. Я уверен, что всё будет очень хорошо. * — Ты всё же сомневаешься насчёт Ло Цинъян в качестве невесты для А-Чэна? — спросил Цзян Фэнмянь у своей жены. — Я думаю, напрасно, Юань-эр. Юй Цзыюань вздохнула. — Если А-Ли так уж хочется замуж за Лань Сичэня, что ж, пусть, в конце концов, наследник Лань в качестве её жениха нисколько не хуже наследника Цзинь, к тому же, Цзысюань по юношеской глупости сам упустил своё счастье. Но Ло Цинъян — не наследница своего клана, да и клан далеко не из самых видных… — А всё же я уверен, что ты примешь её, — в глазах Фэнмяня сверкнула победная улыбка. — Хотя бы потому, что вы обе легко сможете стать подругами. Ты ведь хотела бы подружиться с той, кто не слабее тебя? Юй хмыкнула: — Что ж, увидим.       Фэнмянь помнил опасения Цзян Чэна, уверенного, что мать непременно попытается сломать Мяньмянь, как в своё время пыталась сломать Вэй Усяня. Но глава Цзян был уверен, что случится ровно наоборот — Мяньмянь не только не даст Юй себя сломать, но и станет своей свекрови близкой подругой. Юй сможет ходить с Мяньмянь на ночные охоты, что вернёт ей радость и спокойствие. Цзян Чэн, хоть и с трудом верил в это, но надежды не терял. — Я могу привезти домой А-Чэна и Ло Цинъян? — спросил Цзян Фэнмянь.       Юй неожиданно смягчилась, представив, как счастлив будет её А-Чэн с Мяньмянь — не менее сильной, чем Вэй Усянь, но куда более разумной, судя по тому, что писал о ней А-Чэн. — Да, — кивнула она. — Привози их, а я позабочусь об окончательных приготовлениях к брачному торжеству. * — Мы можем отправляться домой, — мягко сказал Фэнмянь сыну, вернувшись из Пристани Лотоса, чтобы отвезти их с невестой в Юньмэн.       К тому времени Цзян Чэн уже успел достаточно сблизиться с Мяньмянь. Сичэнь отыскал и привёз её в Облачные Глубины ещё до прихода Вэнь Жоханя, а когда пришли Вэни, Цзян Чэн и Мяньмянь сражались вместе с адептами Лань, и теперь смеялись и шутили напропалую, представляя себе, как будут тренироваться вдвоём на мечах, вступив в брак. Разумеется, Цзян Чэн первым делом предупредил Мяньмянь о сложном характере своей матери и её склонности пускать в ход Цзыдянь по любому поводу, но Мяньмянь только улыбнулась ему в ответ: — Мой А-Чэн, я пережила столько, что свекровь с тяжёлым характером меня не испугает. Если потребуется, я буду защищать моего А-Чэна. Кто знает, возможно, мы подружимся с твоей матерью, и та будет пускать в ход свой кнут хоть немного реже? Мы будем вместе ходить на ночные охоты, я приготовлю для твоей матери кушанья, которые больше всего любят в клане Ло, мы наверняка поладим. А когда у нас с тобой родятся дети, всё тем более будет хорошо. — Мяньмянь нежно поцеловала Цзян Чэна в кончик носа. — В худшем случае, мы упросим главу Цзян отпустить нас в клан Ло, там нас примут с радостью. — Моя Мяньмянь уверена? — невесело спросил Цзян Чэн. — Если мы попросим приюта в клане Ло, члены твоей семьи могут счесть это неподобающим. — Уверена, А-Чэн, — кивнула Мяньмянь. — Если же нас не примут и в моей семье, мы будем странствовать или попросим Баошань-санжэнь принять нас. — И навечно застрять на её горе? — усомнился Цзян Чэн. — Моя А-Мянь, это не для тебя… И, если ты заявишь моей матери, что мы с тобой намерены стать странствующими совершенствующимися, моя мать собственноручно запорет тебя до смерти на моих глазах, — горько вздохнул он. — Ты не знаешь моей матери, А-Мянь. Она практически безумна, а отец не может ей ни в чём отказать, так как клан Юй слишком силён… — Клан Ло не слабее, — успокоительно улыбнулась Мяньмянь. — Но скажи мне, чего хотел бы ты сам? — Я люблю Пристань Лотоса и не хотел бы покидать её, — вздохнул Цзян Чэн. — Но с тех пор, как мать начала утрачивать рассудок, наш дом накрыла тьма. — Любая тьма рано или поздно, но рассеется, мой А-Чэн, — улыбнулась Мяньмянь. — Наверняка твоя мать вовсе не так уж безумна и ей ещё вполне можно помочь. Пора. Я не боюсь, не бойся и ты, любовь моя. *       По дороге домой Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн и Мяньмянь думали лишь об одном: что предпримет Юй Цзыюань? Будет ли холодна с невестой Цзян Чэна или примет её безучастно? Цзян Фэнмянь, как бы он ни подбадривал сына, как и сам Цзян Чэн, был практически уверен в первом. Юй наверняка окажет своей невестке не самый тёплый приём просто ради того, чтобы узнать, на чьей стороне будет Цзян Чэн. Выберет ли следовать постулату о сыновней почтительности или будет на стороне Мяньмянь? Цзян Фэнмянь думал о том, что если его сын выберет второе, то Юй либо окончательно утратит разум от гнева, либо, напротив, смягчится, признав, что Цзян Чэн повзрослел достаточно, чтобы стать мужем, а затем и отцом. Цзян Чэн, словно слыша мысли своего отца, обнял Мяньмянь и притянул к себе. — Я не смог защитить Вэй Усяня от ненависти матери, но с моей Мяньмянь этого не будет, я не допущу, — пообещал он. — Мать может обойтись с моей Мяньмянь холодно, чтобы испытать меня — нас обоих — но мучить мою Мяньмянь я не позволю, клянусь Небом… — Хотела бы я знать, что твоя мать предпримет, чтобы испытать нас обоих? — задумчиво спросила Мяньмянь. — Именно нас обоих, мой А-Чэн. Я почему-то уверена, что твоя мать захочет испытать и меня, и тебя.       Тем временем, Юй, сведя брови к переносице, наблюдала за приближающейся лодкой. Ещё недавно, узнай она от Цзян Фэнмяня, что сын полюбил и намерен жениться, она бы наверняка встретила его невесту холодно, но… Узнав о приходе Вэнь Жоханя в Облачные Глубины, о том, что могла потерять Цзян Чэна, а главное, услышав от Фэнмяня, как оберегала Мяньмянь её А-Чэна, Юй на многое стала смотреть иначе. А всё же, неожиданно подумала она, стоило бы испытать обоих — и А-Чэна, и его невесту.       Когда лодка приблизилась к пирсу и Цзян Чэн с Мяньмянь отвесили Юй приветственный поклон, та неожиданно призвала Цзыдянь, готовясь обрушить его на невесту сына, но не успела, так как Цзян Чэн оказался быстрее и закрыл собой Мяньмянь. Удара так и не последовало. Юй призвала кнут обратно и произнесла удивительно тепло: — Испытания придали сил моему А-Чэну. — Мама была уверена, что у меня не хватит духу закрыть собой мою А-Мянь? — спросил Цзян Чэн, подняв глаза на мать. — Это не так. Мяньмянь, глядя на Юй без всякого страха, твёрдо произнесла: — Не делайте этого с А-Чэном, госпожа Юй. — А с тобой? — спросила вдруг Юй, и сделала вид, что снова намерена призвать Цзыдянь, но Цзян Чэн вторично закрыл Мяньмянь собой. — Мама, прошу тебя… Ударь меня, если хочешь, но не Мяньмянь. Юй, хоть и едва заметно, но очень тепло улыбнулась: — Я была уверена, что ты начнёшь умолять меня на коленях, но ты готов защищать свою любимую, не отводя глаз. Что ж, должно быть, визит Вэнь Жоханя в Облачные Глубины здорово изменил тебя, А-Чэн. — Маме понравится Мяньмянь, я знаю, — уверенно ответил Цзян Чэн. — Лучше она, чем Вэй Ин, — кивнула Юй. — Добро пожаловать в Пристань Лотоса.       К удивлению всех в ордене Цзян, от адептов до Цзиньчжу и Иньчжу с Цзян Фэнмянем, Юй и Мяньмянь вскоре превосходно поладили. Юй признала, что её невестка сильна духом, а Мяньмянь, в свою очередь, не позволяла Юй притеснять Цзян Чэна и Фэнмяня. Мяньмянь отлично заменяла Вэй Усяня рядом с Цзян Чэном, и, убедившись, что может доверить ей своего сына ещё вернее, чем в своё время Вэй Усяню, Юй вскоре смягчилась и обрела покой. Цзиньчжу и Иньчжу также были искренне счастливы, видя радость своей госпожи. А когда у Цзян Чэна и Мяньмянь родилась малышка, это окончательно исцелило дух Юй. — Должно быть, это у нас семейное, — улыбнулась она Цзян Чэну, любуясь маленькой Мяньмянь. — Ведь и у меня сначала родилась А-Ли, а после — ты.       Маленькую Мяньмянь растили все вместе, а когда у Юй и Фэнмяня снова родились дети, в Пристань Лотоса окончательно вернулись мир и покой. — Признаться, я серьёзно рассердилась, узнав о визите Вэнь Жоханя в Облачные Глубины, — вспомнила Юй однажды. — Первой моей мыслью было отправиться туда и забрать А-Ли домой. И, говоря откровенно, я была склонна по привычке обвинить во всём Вэй Усяня, подумав, что это он подтолкнул А-Ли к Лань Сичэню, чтобы досадить либо Цзинь Цзысюаню, либо мне. — Госпоже Юй Вэй Усянь досаждать не стал бы, — заметила Ло Цинъян, в этот момент кормившая маленькую Мяньмянь грудью. — Цзинь Цзысюаню — возможно, но не матери своих шицзе и шиди. Вэй Усянь всегда почитал госпожу Юй. — Что ж, тут ты права, — признала Юй со вздохом. — К тому же, узнав, как искренне А-Ли полюбила Первого Нефрита Лань, я не могла возражать против их счастья.       Это действительно было так. Лань Сичэнь был столь искренне тронут преданностью Яньли, что полюбил её мгновенно, и окружил всей заботой и нежностью, на какие только был способен. Они счастливо вступили в брак, и вскоре Яньли уже ждала первенца — маленького Лина, чьё имя в быту будет Жулань.       Цижэнь был ничуть не менее счастлив с Вэнь Цин и мирными Вэнями, которых благополучно приютил. Маленького Юаня пришлось немного подлечить, так как у него случилась лихорадка от волнения и испуга, но Лань Ванцзи с Вэй Усянем так преданно и бережно ухаживали за ним, что Юань уже совсем скоро встал на ноги и искренне привязался к ним обоим. *       Маленького Юаня сберёг и доставил в Облачные Глубины Мэн Яо. Он вошёл в покои Цижэня точно так же, как и в первый раз. На сей раз рядом с Цижэнем была Вэнь Цин, и увидев Мэн Яо с её племянником на руках, едва заметно нахмурилась, хотя и ничего не сказала, ожидая, что гость скажет. — Рассказывай, Мэн Яо, — вполголоса произнёс Цижэнь. Вэнь Цин же, не сводя с визитёра внимательного взгляда, сплетала узоры из тончайших шёлковых нитей, одновременно насыщая их духовной энергией — этому искусству её научил Цижэнь. — Я слышал, ты не участвовал в боях. — Наставник Лань прав, — кивнул Мэн Яо. — Мне было попросту не до этого. Я оберегал аленького Юаня и бабушку Вэнь, и, похоже, этим завоевал доверие Цзэу-цзюня и Чифэн-цзуня. — А где бабушка и дяди? — требовательно спросила у Мэн Яо Вэнь Цин. — Цзэу-цзюнь помогает им здесь устроиться и заодно хлопочет за них перед старейшинами клана Лань, — ответил тот. — А-Юань, похоже, нездоров, — заметила Вэнь Цин, тронув лоб племянника. — Нам с А-Нином нужно будет позаботиться о нём. Ты обещал моему Цижэню оберегать А-Юаня, а он весь горит. — Вэнь Цин права, — кивнул Цижэнь. — Если бы ты позаботился об А-Юане хорошенько, у него бы сейчас не было лихорадки. Мэн Яо опустил голову. — А-Юань заболел от волнения и испуга, но я нипочём не причинил бы ему вреда намеренно. Зачем мне это, если Вэнь Цин — супруга наставника Ланя? Я сделал всё, чтобы доставить А-Юаня в Облачные Глубины, как можно скорее. Цижэнь вздохнул. — Цин-эр, осмотри малыша хорошенько — кто знает, что с ним могло случиться в Безночном Городе… — Хорошо, мой Цижэнь, — кивнула Вэнь Цин, осторожно беря племянника на руки. — Но скажи мне, что теперь будет с орденом Вэнь и с Безночным Городом? — Мы с братом уже думали об этом, — ответил Цижэнь успокоительно. — Мы и глава ордена Цзян вместе возьмём на себя заботу о бывшем ордене Вэнь. Вэнь Чао немного жаль, он мог бы остаться в живых и начать жизнь заново, но предпочёл напасть на А-Чжаня с Вэй Усянем, за что и поплатился. — Его сгубила собственная горячность, — вздохнула Вэнь Цин. — Пожалуй, это к лучшему, что А-Юань вырастет здесь. Цижэнь осторожно коснулся волос малыша. — Какой хорошенький, надо же… А-Юаню действительно лучше всего как можно скорее забыть о том, что Вэнь Жохань держал его при себе. Пусть поспит. Если нужно будет, позовём лекаря. — Лучше мы с А-Нином о нём позаботимся, — решила Вэнь Цин. — А-Юань может испугаться чужих людей в таком состоянии. Но если Вэнь Жохань сделал плохо А-Юаню… — Она так взглянула на Мэн Яо, что тот невольно попятился. — Тогда я поблагодарю богов, что те не оставили его в живых… — Не думай о Вэнь Жохане, — благоразумно посоветовал ей Цижэнь. — Его больше нет. Когда А-Юаню станет лучше, А-Нин будет растить его вместе с Лань Чжанем и Вэй Ином. Всё же, юношу привела в Облачные Глубины поистине счастливая судьба. Он принёс счастье своему шиди и нам с тобой. Я мог бы сердиться на юношу за его презрение к правилам, но теперь уже не смогу никогда, ведь это в немалой степени именно благодаря ему брат покинул уединение. Страшно подумать, как бы всё могло сложиться, если бы я отверг А-Ина… — Я догадываюсь, как, — вздохнула Вэнь Цин. — Рано или поздно Вэнь Жохань прислал бы сюда Вэнь Чао, а дальше… — Она смахнула слезу. — Всё к лучшему.       Лань Цижэнь погладил бородку, как делал всегда в задумчивости, и спросил, скорее, самого себя, чем Вэнь Цин: — Но что будет с Цзинь Цзысюанем? Цзинь Гуаньшань и госпожа Цзинь как будто не возражали, когда Сичэнь взял в жёны А-Ли… Вэнь Цин улыбнулась. — Юй Цзыюань не станет огорчать свою лучшую подругу. Так что, либо найдёт Цзинь Цзысюаню невесту в ордене Юй, с согласия супругов Цзинь, и тогда Цзинь Цзысюань уж точно не будет жаловаться, что женат на слабой заклинательнице, либо, скорее всего, Юй Цзыюань пригласит юношу погостить в Пристань Лотоса, чтобы там он нашёл себе невесту. Нас это уже не будет касаться, но… Цижэнь кивнул. — Мне тоже кажется, что второй вариант — лучший из возможных. Всё-таки члены клана Юй слишком непредсказуемы. Но ведь есть и ещё одна возможность. Что госпожа Цзинь найдёт сыну невесту и в клане Цзинь.       Маленький Юань, которого уложили на постель Лань Цижэня, тихо заплакал, и Вэнь Цин склонилась над ним, чтобы осмотреть ещё раз, а Цижэнь заметил: — Твоему племяннику отлично подойдут одежды А-Чжаня, которые тот носил в детстве. Я сохранил их в идеальной чистоте. Нижнее и верхнее ханьфу и лобная лента. А о вэньском ханьфу А-Юаню лучше забыть, если ты и члены твоей семьи войдёте в клан Лань.       Вэнь Цин не успела ответить ему, так как в этот момент вошёл Не Минцзюэ. Лань Цижэнь, зная о горячности Чифэн-цзуня, уже готов был закрыть Вэнь Цин собой, на тот случай, если глава ордена Не решит допросить её, но Не Минцзюэ не проявил никакой враждебности, напротив, слегка поклонился Вэнь Цин и очень нежно взглянул на маленького Юаня. — Бедняга, должно быть, перепугался, и поэтому болен сейчас. — Юань на мгновение открыл глаза и Не Минцзюэ осторожно погладил его лоб. — Тише, тише, малыш, не бойся, всё уже хорошо, ты в безопасности. — Тётя Цин?.. — прошептал Юань полувопросом. — Я здесь, А-Юань, и дядя Нин тоже, — поспешила ответить Вэнь Цин. И в упор взглянула на Не Минцзюэ. Тот понял её взгляд и тут же ответил: — Нет, я ничем не напугал А-Юаня в Безночном Городе. Он был у Мэн Яо на руках уже в лихорадке. Вот Мэн Яо я бы как раз хорошенько допросил, наставник Лань, — заметил он, обратившись уже к Лань Цижэню. — Мэн Яо снова вошёл к наставнику Ланю тайком, хотя на сей раз в этом не было нужды… — Если бы юноша вошёл через ворота, его могли бы принять за одного из воинов Вэнь. Я ждал Мэн Яо у себя, он правильно сделал, что принёс А-Юаня к нам с Цин-эр, как можно скорее. Я поговорю с молодым человеком, но не сейчас. Юань снова впал в забытьё, а Не Минцзюэ вздохнул: — Может быть, Вэнь Жохань был излишне строг с ним, пока держал при себе, или разлучил с семьёй? — Мы с А-Нином и были семьёй А-Юаня, а Вэнь Жохань разлучил нас, ничего не объяснив А-Юаню, оставив при нём только бабушку, что уже сильно ранило малыша… — Вэнь Цин коснулась руки Цижэня и вполголоса попросила его: — Мой Цижэнь, умоляю, не будь слишком строг с А-Юанем… — Моя Цин-эр, о чём ты? — мягко приобнял её Цижэнь. — У меня и в мыслях не было ничего подобного. — А если лихорадка лишит А-Юаня памяти? — предположила Вэнь Цин. Ей неожиданно ответил Не Минцзюэ: — Чем скорее А-Юань забудет жизнь у Вэней, тем лучше. — В этом Чифэн-цзунь, пожалуй, прав, — согласилась Вэнь Цин. — Но что станет с самыми младшими адептами ордена Вэнь? — Поселятся здесь, — пообещал Цижэнь. Не Минцзюэ кивнул. — Если Вэнь Жохань пал в поединке с Цинхэн-цзюнем, будет справедливо, если об остатках ордена Вэнь позаботится клан Лань. Мы же с воинами моего ордена разобрались с теми, кто оставался в Безночном Городе. Никакой резни, — предупредил он новый вопрос Вэнь Цин. — Их участь решат на суде. Самое большее, что грозит виновным — изгнание из Поднебесной раз и навсегда. — Меня больше всего тревожит не это, — призналась Вэнь Цин, обращаясь не то к Не Минцзюэ, не то к Цижэню. — А если место ордена Вэнь однажды займёт орден Юй? Эти люди слишком в себе, кто знает, не тёмные ли практики у них в ходу? — Едва ли, — успокоил её Цижэнь. — Если бы члены клана Юй хотели, то уже давно захватили бы власть. Члены ордена Юй сильны, но не алчны, судя по всему. Не тревожься, Цин-эр. — А Вэнь Чжулю? — спросила Вэнь Цин. — Благодаря нашему с братом отцу, он больше не опасен, Цин-эр, — уверил её Цижэнь. — Вэнь Чжулю мог бы сжечь золотые ядра у многих наших воинов, но не смог, и за это я должен поблагодарить А-Сана, — ответил Не Минцзюэ совершенно серьёзно. — Он буквально умолял меня перед моим отбытием в Облачные Глубины взять с собой талисман, созданный его рукой и воспользоваться им, если Вэнь Чжулю с его способностью сжигать ядра станет угрожать мне, а также снабдить такими талисманами воинов Не. Я не был уверен, чтобы могло выйти что-то путное из его пристрастия к каллиграфии, если золотое ядро А-Сана так слабо. Но, должно быть, он вложил всю свою духовную силу, как бы мало её ни было, и его талисман в итоге вышел не слабее тех, что создаёт наш Сичэнь. Отряд воинов Не столкнулся с Вэнь Чжулю прежде, чем Вэнь Жохань успел призвать его, и талисманы А-Сана спасли их золотые ядра. — Не могу избавиться от мысли, что Вэнь Чжулю может затаить желание мести Не Хуайсану, — признался Цижэнь. — После изгнания он уже никому не причинит вреда, наставник Лань, — успокоил его Не Минцзюэ. — Став обычным человеком, Вэнь Чжулю начнёт жизнь заново, ведь воинские навыки останутся при нём. — Возможно, за морем Вэнь Чжулю действительно сможет начать всё заново, — согласился Цижэнь. — А ты? — Вернусь в Нечистую Юдоль, — ответил Не Минцзюэ. — Клянусь, наставник Лань, я более не трону вееров А-Сана и не стану мешать его занятиям каллиграфией. Если А-Сан спас моих лучших бойцов с помощью талисманов, возможно, однажды веер заменит ему саблю. И моего А-Сана не настигнет искажение ци, — добавил он. — А что стало с Ван Линцзяо? — вдруг вспомнила Вэнь Цин, бережно приподнимая головку Юаня, чтобы напоить его снадобьем. — Вздорная девица, но, по правде говоря, её жаль. Не Минцзюэ слегка улыбнулся. — Увязалась за Вэнь Чжулю, пообещав заботиться о нём, и тот не стал возражать. Вэнь Чжулю, видимо, решил, что после гибели Вэнь Чао должен заботиться о Ван Линцзяо, а та сочла себя и Вэнь Чжулю товарищами по несчастью, так как Вэнь Чжулю утратил золотое ядро, а Ван Линцзяо как заклинательница всегда была крайне слаба. — Так будет лучше всего, — кивнул Цижэнь. — А участь оставшихся в живых Вэней мы непременно решим позднее, вместе с Цзян Фэнмянем и Не Минцзюэ. — Так действительно будет лучше всего, мой Цижэнь, — благодарно кивнула Вэнь Цин. Маленький Юань снова заплакал. Цижэнь склонился над ним и погладил по голове. — Что, если Вэнь Жохань всё же что-то сделал с А-Юанем, пока держал при себе?       Юань заметался и снова приоткрыл глаза, но совершенно неожиданно, увидев Цижэня, задышал спокойнее и даже слабо улыбнулся. — Возьми его на руки, мой Цижэнь, — попросила Вэнь Цин. — А-Юаню хорошо с тобой, я это вижу. Цижэнь едва заметно покачал головой. — А-Юаню лучше лежать, моя Цин-эр. Я положу руку А-Юаню на лоб — так малышу будет спокойнее всего. Ты ведь осмотрела А-Юаня, возможно, у него есть следы иных травм, кроме лихорадки? — Как будто нет, — заметила Вэнь Цин с явным облегчением, прислушиваясь к дыханию племянника. — Следов каких-либо средств, воздействующих на сознание, тоже нет. Да и зачем бы Вэнь Жохань стал вредить тому, кого намеревался воспитать если не наследником, то, во всяком случае, своей правой рукой? И Мэн Яо не стал бы вредить А-Юаню, если хотел завоевать наше с тобой расположение. Судя по всему, А-Юань заболел просто от волнения. Если бы Вэнь Жохань наказывал А-Юаня или оставлял голодным, я бы это заметила. — Может, лучше показать А-Юаня здешним лекарям? — спросил Цижэнь, поглаживая лоб воспитанника. Вэнь Цин покачала головой. — А-Юаню вполне сможем помочь и мы с Вэнь Нином, — ответила Вэнь Цин. — Ему теперь нужен только покой. И, похоже, малыш уже полюбил тебя, мой Цижэнь.       Старейшина Лань чуть улыбнулся, погладил лоб Юаня и вышел в соседнюю комнату, чтобы подобрать подходящее по размеру детское ханьфу Лань Ванцзи, несколько из которых хранил у себя. И чтобы отыскать в своём стенном шкафчике особые травы, которыми спасал от тяжёлых недомоганий маленького Лань Ванцзи. — Пусть А-Юань примет это, — вполголоса посоветовал Цижэнь, вернувшись через некоторое время. — Уж прости за прямоту, но это поможет куда лучше всех твоих игл вместе взятых.       Вэнь Цин доверяла возлюбленному полностью, поэтому приняла из его рук пиалу с отваром и вновь осторожно приподняла голову племянника от подушки. Юань открыл глаза. — Тётя Цин… — прошептал он. — Куда вы с дядей Нином пропали так надолго? — А-Юань скучал? — мягко спросила Вэнь Цин. — Теперь мы будем вместе, нас больше никто не разлучит. Выпей вот это, станет лучше.       Юань всхлипнул, но возражать не стал, а выпив порцию отвара, вздохнул с облегчением. Не Минцзюэ, почтительно кивнув Лань Цижэню с Вэнь Цин, вышел — следовало помочь Сичэню устроить в Облачных Глубинах мирных Вэней и передать Вэнь Нину, что его племянник здесь. Мэн Яо вышел вместе с Не Минцзюэ, и тот проникновенно сказал ему: — Брось мысли о том, чтобы добиться признания своего отца. В Облачных Глубинах ты будешь куда счастливее. Наставник Лань тебя примет, ведь ты сдержал слово позаботиться об А-Юане. Мэн Яо кивнул. — Я всегда мечтал освоить гуцинь, а Цзэу-цзюнь обещал обучить меня этому. — Но всё же, почему ты допустил, чтобы А-Юань заболел, если обещал наставнику Ланю оберегать его? — несколько строго спросил Не Минцзюэ. — Малыш перепугался и потерял сознание, — ответил Мэн Яо. — Я никогда не причинил бы ребёнку вреда, Чифэн-цзунь, поверьте мне… — Надеюсь, — вздохнул Не Минцзюэ. — Все мы в последнее время много пережили.       Пока происходил этот разговор и пока Не Минцзюэ разыскивал Вэнь Нина, чтобы рассказать ему о племяннике, Цижэнь и Вэнь Цин продолжали бережно ухаживать за Юанем. — Меня всё же не покидает мысль, что А-Юань может очнуться и утратить память о прежней жизни, мой Цижэнь, — призналась Вэнь Цин. — Это было бы не так уж плохо, — мягко ответил ей Цижэнь. — Чем скорее А-Юань забудет Вэнь Жоханя и ему подобных, тем лучше. — Вэнь Жохань знал, как обеспечить наше с А-Нином повиновение, — вздохнула Вэнь Цин. — Для этого он и держал А-Юаня при себе. — Но по той же причине Вэнь Жохань и не стал бы вредить твоему племяннику, — напомнил Цижэнь. — Боль А-Юаня пройдёт, у нас с тобой, у А-Хуаня и у А-Чжаня с Вэй Усянем нежности хватит с избытком, чтобы залечить все его душевные травмы. Благодарение Небу, что А-Юаню ещё совсем немного лет, и он сможет начать жизнь здесь с чистого листа. — Надеюсь, мой Цижэнь, — кивнула Вэнь Цин. — Лучше будет всё-таки поручить воспитание А-Юаня А-Нину и Ханьгуан-цзюню с Вэй Усянем, ведь у нас тобой будут свои дети. — Моя Цин-эр бы этого хотелось? — улыбнулся Цижэнь. — Я сама этого не ожидала, но да, мне действительно хочется подарить тебе столько детей, сколько я смогу, — призналась Вэнь Цин. — А твои травы — действительно чудо. А-Юаню явно лучше, он дышит ровнее и легче. — Она вполголоса повторила свою просьбу: — Молю тебя, когда А-Юань придёт в себя, не будь с ним слишком строг. Ради меня. — Обещаю, — кивнул Цижэнь. — Я уже допустил ошибку, когда был слишком строг со своими племянниками. — Он вынул из рукава флакончик с сосновым маслом и дал подышать А-Юаню.       В этот момент в дверь тихо постучали и вошли Вэнь Нин — уже в одеждах ордена Лань — и Лань Ванцзи с Вэй Усянем. — Малыш… — Вэй Усянь расплылся в умилённой улыбке. Лань Ванцзи осторожно погладил Юаня по голове. — Наш с сестрой племянник, — ответил Вэнь Нин. — Будем растить его вместе, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь, кладя голову любимому на плечо. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи.       Он положил на колени свой гуцинь и стал играть успокаивающую мелодию. Юань открыл лаза и перевёл взгляд с Лань Ванцзи на улыбку Вэй Усяня и тоже улыбнулся, увидев рядом с ними Вэнь Нина: — Дядя Нин, тётя Цин, где мы?       Вэнь Цин, Лань Цижэнь и Вэнь Нин переглянулись друг с другом. Вэнь Цин и Вэнь Нин, как и Лань Цижэнь, явно подумали об одном и том же: Юань узнаёт близких, но всё ли он помнит? — В Облачных Глубинах, А-Юань, — ответила Вэнь Цин, как можно мягче. — У тебя была лихорадка, но недолго. Отдыхай хорошенько. Юань благодарно улыбнулся ей. — Тётя Цин, можно я посплю ещё немного? — Разумеется, — кивнула Вэнь Цин. — А-Юаню нужно спать, как можно больше. — Тётя Цин будет рядом? — с огромной надеждой спросил Юань. — Безусловно, — пообещала Вэнь Цин. — Я больше не оставлю моего А-Юаня.       Малыш, счастливо улыбаясь, закрыл глаза и снова заснул, на сей раз совершенно спокойно. Лань Ванцзи тем временем закончил играть и зажёг в курильнице принесённые с собой целебные благовония. Лань Цижэнь, позволив Вэнь Нину взять Юаня на руки и походить с ним по комнате, вполголоса сказал Вэнь Цин: — Если окажется, что А-Юань ничего не помнит о прошлой жизни, не напоминай ему, Цин-эр. И если помнит — тоже незачем. Вэнь Жоханя больше нет, в Безночный Город А-Юаню возвращаться не будет нужды. Мы с тобой и А-Нин с Лань Ванцзи и Вэй Усянем будем его наставниками — этого вполне довольно. — Мой Цижэнь прав, — согласилась Вэнь Цин. — Пусть так и будет. А если А-Юань захочет звать моего Цижэня старшим дядей? — Старшим дядей или наставником — это мы решим позднее, Цин-эр, — благоразумно посоветовал Цижэнь. — Возможно, второе А-Юаню было бы легче, ведь у него уже есть дядя — А-Нин. — В самом деле, — кивнула Вэнь Цин. — Но всё же мне нужно знать наверняка, не сделал ли чего-то Вэнь Жохань с А-Юанем.       Вэнь Нин, положив руку на лоб племянника, прошептал некое особое заклинание и вполголоса, чтобы не разбудить малыша, сказал: — Сестре достаточно лишь коснуться лба А-Юаня, пока тот спит, чтобы узнать обо всём.       Юань действительно снова сладко задремал под действием лекарств и благовоний, и Вэнь Цин, осторожно положив ладонь ему на лоб, смогла увидеть воспоминания племянника. — Вот оно что… — Вэнь Цин заметно помрачнела, убрав руку со лба Юаня. — Так я и думала, мой Цижэнь. На А-Юаня слишком сильно повлияло потрясение, которое он испытал, когда Вэнь Жохань разлучил нас. Должно быть, глава Вэнь либо этого не заметил, либо счёл, что это пойдёт на пользу А-Юаню, потому что закалит его, а получилось наоборот… — Но бабушка Вэнь смогла остаться рядом со своим внуком неким образом? — спросил Цижэнь, в задумчивости поглаживая бородку. — Или Вэнь Жохань разлучил малыша и с нею, в надежде привязать со временем лишь к себе одному? — Возможно, Вэнь Жохань позволял им видеться реже, чем всегда, разлучив нас? — предположила Вэнь Цин. — А Мэн Яо вполне мог и убедить Вэнь Жоханя не отделять А-Юаня от бабушки полностью, и заботился о нём, как умел. Не удивлюсь, если Мэн Яо как-то узнал, благодаря обрывкам слухов, что мы полюбили друг друга, мой Цижэнь, и с тех пор старался заботиться об А-Юане на тот случай если Вэнь Жохань либо каким-то чудом позволит нам быть вместе, либо однажды потерпит крах. Либо — кто знает? — в нём попросту проснулась жалость, когда он решил доставить А-Юаня в Облачные Глубины… — Не Минцзюэ так или иначе не питает доверия к Мэн Яо, — заметил Цижэнь. — А Сичэнь — наоборот, уверен, что, если юношу принять в семью и полюбить, он никому не сделает дурно. — Он добавил: — Сичэнь бы стал А-Юаню чудесным воспитателем, но они с А-Ли совершенно поглощены друг другом. — Шицзе действительно искренне счастлива, наставник Лань, — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Мы с Лань Чжанем будем любить А-Юаня, как родного. Мы будем любить его все вместе…       Юань понемногу пришёл в себя и полюбил жизнь в ордене Лань. Вэнь Цин и Вэнь Нин, беседуя с племянником во время его выздоровления, выяснили, что из прежней жизни он помнит только бабушку и дядю с тётей, прочее же забыл начисто. Ни Вэнь Жоханя, ни Безночного Города, ни Цишаня — всё это стёрлось из памяти Юаня раз и навсегда, он не помнил даже Мэн Яо. Сочтя, что это и к лучшему, Вэнь Цин сказала, что поскольку она вступила в брак с Лань Цижэнем, то и Вэнь Нин с бабушкой и Юанем поселятся в Облачных Глубинах. Выздоравливая, Юань успел полюбить жизнь в Облачных Глубинах, так как купался в любви всех, кто был рядом, а правила ордена Лань принял легко — с одной стороны они показались Юаню вполне разумными, а с другой — что ж, если они есть, подумал малыш, значит, нужны именно такие. Лань Сичэнь и Яньли полюбили названого племянника, видя, как ему по душе заботиться о недавно родившемся А-Лине. Яньли и Сичэнь были одинаково удивлены, но, безусловно, удивлены приятно, тому, как легко Юань усвоил обязанности няни, и как замечательно мог успокоить А-Лина, если тот скучал или бывал нездоров. Точно так же со временем Юань полюбил и детей Вэнь Цин и Лань Цижэня, которого стал звать своим наставником; Цижэнь если и проявлял строгость к своему воспитаннику, то весьма умеренную, позволяя обнимать и сидеть у себя на коленях, пусть и только наедине. О прежней жизни у Вэней Юань так и не вспоминал, зато искренне полюбил лучшего друга своих названых отцов — Не Хуайсана. Тот нередко навещал Вэй Усяня и Лань Ванцзи, и однажды, пока Лань Цижэнь занимался с воспитанником музыкой, между Вэй Усянем и Не Хуайсаном состоялся разговор. — А ты, Не-сюн? — спросил Вэй Усянь своего друга, рассказав о последних новостях из жизни шицзе с супругом и племянником, Цзян Чэна и Ло Цинъян и своей собственной. — Все мы так счастливы, а ты… Не Хуайсан слегка улыбнулся, обмахиваясь веером. — Кроме дагэ мне никто не нужен, Вэй-сюн. Я вложу все свои силы в создание целительного веера для дагэ, для всех адептов ордена Не, дабы уберечь их от искажения ци, посвящу себя заботе о дагэ и делам ордена, и мы будем вполне счастливы вдвоём. — Зная тебя, Не-сюн, для вас с Чифэн-цзунем действительно именно это будет лучше всего, — улыбнулся Вэй Усянь. — Возможно, ты хотел бы взять с собой Мэн Яо? — Он слишком счастлив здесь, — покачал головой Не Хуайсан. — Ведь наставник Лань заменил ему отца. Я вернусь в Нечистую Юдоль и буду заботиться о дагэ один. — Ты любишь его, Не-сюн? — спросил Вэй Усянь. Не Хуайсан улыбнулся. — Не так, как Вэй-сюн мог бы подумать. Не в чувственном смысле, но, поверь мне, я слишком люблю дагэ, чтобы жениться, а дагэ и вовсе равнодушен к тому, чтобы вступать в брак. — Не Хуайсан неожиданно погрустнел: — Если бы дагэ и хотел вступить в брак, кто в здравом уме станет искать невесту, зная о своей склонности к искажению ци? — Чифэн-цзунь вполне мог бы найти спутницу и в собственном ордене, — заметил Вэй Усянь. — Тогда их могла бы объединять борьба с искажением ци, а ты мог бы помогать им, создавая целительные и боевые веера. Или одновременно целительные и боевые. — Что ж, если дагэ захочет, я сам найду ему невесту, — пообещал Не Хуайсан. — Но только если он сам захочет. Если я стану искать дагэ невесту, хоть бы и самую лучшую, без ведома дагэ, дагэ перестанет разговаривать со мной, и будет прав. Сейчас мне пора возвращаться, Вэй-сюн — в Нечистой Юдоли ещё много дел. — Он вынул из рукава совершенно белый бумажный веер и протянул Вэй Усяню. — Это для А-Юаня, пусть разрисовывает, как захочет. — Непременно передам, Не-сюн, — улыбнулся Вэй Усянь. — Счастья вам с Чифэн-цзунем.       Не Хуайсан приобнял друга за плечи, раскрыл веер, легко вспрыгнул на него и улетел. Вернувшись в Нечистую Юдоль, Не Хуайсан стал заботиться о Не Минцзюэ изо всех сил. Перекопал сверху донизу всю библиотеку ордена Не, ища совета у лекарей и с головой ушёл в свои занятия. Не Минцзюэ не мешал ему, решив, что младший брат решил посвятить себя медицине, в конце концов, Не Хуайсан достиг того, о чём мечтал — смог создать веер, способный служить защитой от искажения ци. Лишь после этого Не Минцзюэ окончательно признал, что в увлечении младшего брата каллиграфией и веерами есть толк, и толк немалый. Поняв, что ранняя смерть от искажения ци дагэ не грозит, при том условии, что Не Минцзюэ будет носить при себе веер, Не Хуайсан однажды спросил, как можно деликатнее: — Дагэ хотел бы вступить в брак? Не Минцзюэ улыбнулся. — Ты спросил это так, словно уже нашёл для меня невесту, А-Сан? Но ты ведь, кажется, не хотел делать этого тайком… Не Хуайсан улыбнулся в ответ: — Теперь, когда дагэ больше не грозит искажение ци, я могу не беспокоиться ни за будущее дагэ, ни за судьбу невесты дагэ, поэтому я всё же решил сделать дагэ сюрприз, который принесёт дагэ счастье. — Вот как? — весело спросил Не Минцзюэ. — И кто же она? — Это Цинь Су, — ответил Не Хуайсан, счастливо улыбаясь. — Нежная и тихая красавица, ей чуждо малейшее высокомерие. Её отец с матерью будут только рады, узнав, кто будет её женихом. Поверь мне, дагэ, Цинь Су станет тебе лучшей парой из возможных. Тебе ведь нужен некто, кто сможет смягчить тебя и незаметно поддержать… — Твои веера уже спасли меня, — улыбнулся Не Минцзюэ. — Что ж, я доверюсь тебе, мой А-Сан, доверюсь и на сей раз.       Не Хуайсан знал, что делал, встречаясь с супругами Цинь и Цзинь по поводу брака своего дагэ, и составляя самые изысканные и деликатные письма главам обоих этих орденов. Госпожа Цзинь помогала Не Хуайсану тем охотнее, что сама была искренне счастлива — за Цзинь Цзысюаня, который благополучно нашёл себе невесту в ордене Цзян, и теперь то и дело гостил в Пристани Лотоса, беседуя со своей избранницей и чувствуя, как незаметно избавляется от своего высокомерия с нею рядом.       К тому времени, как Не Минцзюэ и Не Хуайсан отправились в Лаолин Цинь, намереваясь по дороге навестить и Башню Золотого Карпа, дабы поблагодарить госпожу Цзинь за помощь в устройстве брака Не Минцзюэ. Цзинь Цзысюань как раз отсутствовал, снова отправившись в Юньмэн, чтобы побыть со своей невестой и посоревноваться с ней в стрельбе из лука, а уже после — привезти её в Ланьлин.       Цзинь Гуаньшань и госпожа Цзинь весьма радушно приняли братьев Не, и пока Не Минцзюэ беседовал с Цзинь Гуаньшанем о делах кланов Цзинь и Не, госпожа Цзинь, понизив голос, спросила у Не Хуайсана: — Я знаю, как умён молодой господин Не, и мне хотелось бы знать наверняка. Молодой господин Не с Вэй Усянем дружили, а тому никогда не нравился Цзысюань как жених Яньли… Не Хуайсан улыбнулся: — Госпоже Цзинь хотелось бы знать, не был ли я причастен к расстройству помолвки Цзинь Цзысюаня? Вовсе нет. Я помогал Цзян-сюну и Ло Цинъян сойтись, и то не слишком, ведь они полюбили друг друга сами. А дева Цзян полюбила Цзэу-цзюня просто потому, что видела Цзэу-цзюня и Цзинь Цзысюаня рядом, и, прошу прощения у госпожи Цзинь, но… — Я отлично понимаю, что сравнение было не в пользу моего сына, — кивнула госпожа Цзинь. — Но теперь он столь счастлив, что я благодарю богов за то, что всё сложилось именно так. Не Хуайсан вновь улыбнулся ей. — Госпоже Цзинь следует приготовить всё для встречи невесты. — Знаю, — кивнула госпожа Цзинь. — Заодно и повидаю мою Цзыюань — судя по письмам, она счастлива, как никогда. И, кстати, о письмах — когда прибудете в орден Цинь, передай от меня и главы ордена Цзинь письма супругам Цин — с нашим благословением. — Непременно, госпожа Цзинь, — кивнул Не Хуайсан, раскрывая веер. *       Не Минцзюэ нравилось семейство Цинь. Обладавший твёрдым, таким же, как и у самого Не Минцзюэ, характером отец семейства Цинь — Цинь Цанъе, мгновенно подружился и с Не Минцзюэ, и с Не Хуайсаном. И однажды Цинь Цанъе сказал: — Признаться, я бы предпочёл, глава Не, чтобы А-Су стала супругой молодого господина Не Хуайсана, но тот так расписывал нам с женой достоинства главы Не, что я с радостью передаю А-Су главе Не. — Я обещаю главе Цинь беречь А-Су, — произнёс Не Минцзюэ так, что сомневаться в его словах было невозможно.       Не Минцзюэ действительно признал, что Цинь Су, которую Не Хуайсан намеревался сделать его невестой, очень хороша — добрая, преданная и нежная, умеющая быть отличной хозяйкой дома. Стоило Не Минцзюэ взглянуть на Цинь Су, и он невольно поразился тому, как младший брат знает его — всегда знал. Не Минцзюэ понял, что Цинь Су была именно той, кто ему по-настоящему нужен. Не Хуайсан же знал и то, каким нежным может быть его дагэ, поэтому был уверен, что и Цинь Су будет с ним искренне счастлива. — Я распоряжусь, чтобы А-Су понемногу готовили к переезду в Нечистую Юдоль, — пообещал глава Цинь. — У неё будет всё самое лучшее, Чифэн-цзунь. — Дагэ пригласит членов семьи Цзинь на своё брачное торжество? — спросил Не Хуайсан на обратном пути. — Разумеется, — кивнул Не Минцзюэ. — Признаюсь, с Ланями и Цзянами будет куда веселее, но ведь Цзинь Гуаньшань с женой серьёзно помогли в устройстве нашего с А-Су брака, так что мы непременно пригласим и их также. — Мы, дагэ? — счастливо улыбнулся Не Хуайсан. — Именно так, мой А-Сан, — кивнул Не Минцзюэ. — Ведь мы управляем орденом Не вместе, и это очень хорошо. Я ношу титул Чифэн-цзуня, а тебя будут звать Ёя-цзюнем — изящным господином… *       Не Минцзюэ и Цинь Су сидели рядом на брачном пиру, и глава Не смотрел на молодую жену с такой нежностью, что сердце Не Хуайсана пело от счастья за брата как и за всех прочих, кто был здесь, ведь Цзян Фэнмянь был по-настоящему счастлив с Юй Цзыюань, Цзян Чэн — с Ло Цинъян, Цзинь Цзысюань обнимал и целовал свою возлюбленную, не стесняясь собравшихся. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь были так же счастливы с Вэнь Цин и с Яньли, а счастье Лань Ванцзи и Вэй Усяня было столь полным, что это не могли не видеть все собравшиеся. Но неожиданно внимание Не Хуайсана привлёк один из адептов ордена Цзинь, сопровождающий Цзинь Гуаньшаня. Точнее, взгляд юноши в цзиньских одеждах. Пронзительный и смертельно холодный, жутковато улыбающийся взгляд.       Не Хуайсан незаметно переместился чуть ближе к Цзинь Гуаньшаню (Не Минцзюэ и Цинь Су были слишком поглощены друг другом, чтобы это заметить), и, как бы между прочим, спросил: — А кто этот человек, глава Цзинь? Видимо, Ваш новый телохранитель? Цзинь Гуаньшань ответил охотно — должно быть, просто из желания поделиться новостью: — Прежде его звали Босяком из Куйчжоу, но на самом деле его зовут Сюэ Яном. Я заметил его однажды и не мог не принять в качестве приглашённого адепта Цзинь. И — да, телохранитель из него действительно недурной, даже весьма. — Главу Цзинь мучает совесть за то, что глава Цзинь в своё время отверг Мэн Яо? — понял Не Хуайсан. Цзинь Гуаньшань пожал плечами. — Да, Сюэ Ян безумец, но у него есть потенциал. Из него получился бы подходящий телохранитель для Цзинь Цзысюня. Не Минцзюэ, обнимая жену так, словно хотел защитить её от Сюэ Яна, спросил: — Глава Цзинь доверил бы своего сына такому человеку, как Сюэ Ян? А если он убийца, глава Цзинь? — К чему нам думать о Сюэ Яне, глава Не? — мягко спросил Цзинь Гуаньшань. — Вы счастливо вступили в брак с Цинь Су, так что наслаждайтесь своим праздником, Вы ведь заслуживаете настоящего счастья, много счастья, глава Не, я говорю это совершенно искренне. — Ради моей А-Су я так и сделаю, — кивнул Не Минцзюэ достаточно сдержанно. — Моя А-Су счастлива, значит и я тоже.       Цинь Су посмотрела на Не Минцзюэ так, словно видела в нём то, чего не видел никто, кроме разве что одного Не Хуайсана. Не Минцзюэ легонько поцеловал свою возлюбленную, и, заметив, что Цзинь Гуаньшань отвлёкся, чтобы побеседовать с Цзинь Цзысюанем, осторожно спросил у Не Хуайсана, видя, как изменилось его лицо: — Что не так, мой А-Сан? — Меня испугал этот Сюэ Ян, дагэ, — признался Не Хуайсан. — Взгляд убийцы, улыбка убийцы… — Не бойся, — мягко произнёс Не Минцзюэ. — Я не подпущу этого Сюэ Яна ни к тебе, ни к А-Су. — Ты прав, дагэ, — кивнул Не Хуайсан. — Сегодня самый счастливый день в твоей жизни, не будем омрачать его. Не Минцзюэ кивнул. Но глаза его вновь скользнули по Сюэ Яну и рука невольно легла на эфес Бася. — Мой А-Цзюэ встревожен? — осторожно спросила Цинь Су. — Не бойся, любовь моя, — успокоил её Не Минцзюэ. — В Нечистой Юдоли тебе всегда будет безопасно. *       Наступившая ночь была поистине счастливой. Не Хуайсан спал легко и спокойно, зная, что его дагэ здоров и счастлив, что его веерам ничего не грозит, что ни один из его соклановцев больше не пострадает от искажения ци. Не Минцзюэ же любил свою супругу так нежно, как только умел, так что Цинь Су была искренне счастлива. А через несколько дней Не Минцзюэ, решив сделать жене подарок, вместе с ней и Не Хуайсаном отправился в гости к супругам Цинь. Цинь Су так счастливо улыбнулась Не Минцзюэ, когда тот объявил ей о том, что они поедут навестить её родителей, что на сердце у Не Минцзюэ потеплело. — Ёя-цзюнь был прав, утверждая, что нашей А-Су будет лучше всего будет вступить в брак с главой ордена Не, — заметил глава ордена Цинь, предлагая чай Не Минцзюэ и Не Хуайсану, пока Цинь Су беседовала с матерью, рассказывая о том, какие чудесные серебряные заколки подарил ей Не Минцзюэ и какие изящные веера и сборники поэзии достались ей от Не Хуайсана. — Глава ордена Цзинь с женой ведь уже пытались устроить помолвку А-Су с Цзинь Цзысюнем, но я отказал, и моя жена тоже. Лучше быть женой главы ордена, чем женой второго сына главы клана, да ещё такого, как Цзинь Цзысюнь. — Мой младший брат нашёл мне истинное сокровище, — благодарно улыбнулся Не Минцзюэ, — и я всегда буду ему благодарен за мою А-Су. А Цзинь Цзысюнь наверняка ещё найдёт своё счастье. Пусть А-Су погостит здесь чуть дольше, если захочет, а мы с Не Хуайсаном вернёмся в Нечистую Юдоль. Нас ещё ждут дела. — Мой А-Цзюэ так добр, — улыбнулась Цинь Су, услышав позволение Не Минцзюэ задержаться в родительском доме. — Я действительно очень счастлива с моим А-Цзюэ… — Я сопровожу А-Су в Нечистую Юдоль позднее, — пообещал Цинь Цанъе. — Счастливого пути, глава ордена Не, Ёя-цзюнь. * — Моего А-Сана что-то встревожило? — спросил Не Минцзюэ, когда оба выехали в Нечистую Юдоль. На сей раз Не Хуайсан и Не Минцзюэ решили ехать верхом. — В ордене Цинь нас ведь, кажется, приняли превосходно, наша А-Су вполне счастлива. — Я знаю, дагэ, знаю, — вздохнул Не Хуайсан. — Но у меня из головы не идёт тот человек, которого Цзинь Гуаньшань принял в орден Цзинь… — Ты прав, — кивнул Не Минцзюэ. — Отвергнуть собственного сына, но принять человека со взглядом явного безумца… Нам следует быть настороже.       Рука Не Минцзюэ вновь невольно погладила эфес Бася, а Не Хуайсан, держа в одной руке поводья, другой скользнул к себе в рукав и раскрыл веер, который в случае необходимости защитил бы его ещё вернее сабли. — Дагэ, взгляни наверх, — неожиданно произнёс младший Не. — Я так и знал, что у этого Сюэ Яна что-то на уме.       Не Минцзюэ поднял голову и увидел, что Сюэ Ян на своём мече стремительно спускается, чтобы преградить им путь. — Значит, Чифэн-цзуню и почтенному младшему Не пришлись не по душе мои глаза? — спросил он с безумной улыбкой, не позволив ни Не Минцзюэ, ни Не Хуайсану произнести ни слова. — Незачем приглядываться к людям так пристально, глава Не!       Рука Сюэ Яна исчезла в рукаве, тут же выхватив оттуда горсть некоего порошка, и Сюэ Ян метнул его в лицо Не Минцзюэ с такой быстротой, что Чифэн-цзунь не успел даже обнажить Бася. Не Хуайсан мгновенно понял, чем это может грозить дагэ, и ловко взмахнул веером. — Спаси дагэ, — прошептал он, вкладывая все свои духовные силы в этот взмах.       Именно это и спасло Не Минцзюэ — яд Сюэ Яна, не успев коснуться Не Минцзюэ и Не Хуайсана, лишил зрения его самого. Сюэ Ян зарычал и бросился на Не Минцзюэ, но Не Хуайсан не позволил ему даже приблизиться к своему дагэ. Волна духовной энергии, исходившая от веера Не Хуайсана, лишила Сюэ Яна сознания и он упал. — Сюэ Ян мёртв, А-Сан? — спросил Не Минцзюэ. — Не лучше ли… — Казнить его мы всегда успеем, дагэ, — ответил Не Хуайсан. — Я не хотел его убивать. Тот импульс духовной энергии сотрёт его память — Сюэ Ян забудет обо всём, что пережил и совершил, и сможет начать жизнь заново. Не Минцзюэ вздохнул, но возражать не стал, а перекинул Сюэ Яна через своё седло.       Прибыв в Нечистую Юдоль, Не Минцзюэ и Не Хуайсан передали Сюэ Яна, всё ещё не пришедшего в себя, лучшему лекарю ордена Не. Позаботившись о глазах и лёгких пациента, которые также пострадали от яда, лекарь Не произнёс заклинание, позволяющее увидеть прошлое Сюэ Яна, и покачал головой. — Чудовищно… Но, благодарение Небесам, Сюэ Ян, скорее всего, очнётся, помня лишь о своей любви к сластям. Если внушить молодому человеку, что он — ученик кондитера, Сюэ Ян сможет начать жизнь заново, куда более благополучно. А пока что мне нужно заняться его исцелением. Глаза и лёгкие юноши обожжены ядом, но у него, к тому же, и ушиб головы. Должно быть, Сюэ Ян неудачно упал, когда молодой господин Не послал в него волну духовной энергии. — Мой А-Сан всё же обошёлся с Сюэ Яном весьма милосердно, — заметил Не Минцзюэ. — Веер моего А-Сана его даже не ранил. Лишь бы Сюэ Ян не обманул здесь всех, когда придёт в себя… — Этого не будет, дагэ, — улыбнулся Не Хуайсан. — Я уверен в своём веере. — Надеюсь, А-Сан, — вздохнул Не Минцзюэ. — Быть одарённым кондитером лучше, чем убийцей. — Я создам для Сюэ Яна талисман, лишающий возможности лгать, дагэ, — пообещал Не Хуайсан. — Конечно, на это уйдёт время, но Сюэ Ян ведь всё равно ещё не так скоро придёт в себя. — А если он снова возьмётся за своё однажды? — с сомнением спросил Не Минцзюэ. Не Хуайсан покачал головой. — Я уверен в своём веере, дагэ. И в талисмане, который собираюсь создать, тоже. Так что, встав на ноги, Сюэ Ян вернётся к себе домой, в Куйчжоу, и станет торговать сластями. Тот, кто так любит сладкое, наверняка сможет стать настоящим мастером изготовления десертов. Дагэ, конечно, мог бы обезглавить Сюэ Яна, но к чему, если он сможет начать жизнь заново? Он забудет даже о своём безумии, помня лишь о своей любви к сладкому. — А что будет с тем ядом, который Сюэ Ян всегда носил при себе? — спросил Не Минцзюэ, невольно содрогаясь. — Если бы не ты, мой А-Сан, и не твой веер, я мог бы лишиться не только глаз, но, возможно, и лёгких. — Наши лекари создадут противоядие, дагэ, оно сможет помочь тем, кто уже пострадал от яда Сюэ Яна. — Что ж, это разумно, — согласился Не Минцзюэ и добавил: — Ты дважды спас меня, мой А-Сан. Твой веер свёл на нет мою склонность к искажению ци, а теперь, благодаря тебе, у меня есть чудесная жена. — Я знал, что дагэ полюбит нашу А-Су, — улыбнулся Не Хуайсан. — Кстати, это и к лучшему, что сейчас А-Су в доме своих родителей — пока Сюэ Ян здесь. — В самом деле, — согласился Не Минцзюэ. — Но мой А-Сан как в воду глядел, устраивая этот брак — так искренне моя А-Су меня полюбила… — Но ведь и наша А-Су искренне полюбила дагэ, — заметил Не Хуайсан. — Нежность А-Су идеально дополнит твёрдый характер дагэ. — А благодаря тем веерам, что мой А-Сан подарил нам с А-Су к брачному торжеству, наши дети никогда не узнают искажения ци, — добавил Не Минцзюэ. — И это будет хорошо, дагэ, — кивнул Не Хуайсан. — Если бы дагэ умер раньше времени, это бы меня очень сильно ранило. — Не бойся, — успокоил его Не Минцзюэ, обнимая. — Благодаря тебе, этого не случится, мой А-Сан. *       Сюэ Ян, придя в себя, действительно помнил о прежней жизни крайне мало, но это оказалось спасительным для него, так как юноша не помнил и своих злоключений, приведших к душевному расстройству. Когда он осторожно спросил целителя Не, как лишился пальца, лекарь, решив, что так будет лучше всего, ответил, что Сюэ Ян в своё время серьёзно повредил руку во время обучения кулинарному искусству, и палец спасти не удалось. — Я был учеником кондитера? — задумчиво переспросил Сюэ Ян. — Жаль, что я этого совсем не помню, придётся всё начинать сначала. — Ничего, юноша, — подбодрил его лекарь Не. — При таком потенциале обучение пойдёт легко.       Сюэ Ян почувствовал, что утомлён разговором и заснул, предварительно приняв снадобья, придающие сил. Лекарь Не внимательно наблюдал за состоянием своего пациента, дабы убедиться, что Сюэ Ян действительно не обманывает (ведь репутация Босяка из Куйчжоу была известна всем), но вскоре, благодаря особым навыкам, которыми владел как совершенствующийся, убедился, что Сюэ Ян в самом деле утратил память если и не навсегда, то надолго, и очень надолго. Лекарь Не искренне надеялся, что если Сюэ Ян и вспомнит однажды своё прошлое, то, полюбив новую жизнь, не захочет снова мстить всем и вся. И всё же, и Не Минцзюэ, и Не Хуайсан настаивали, чтобы лекарь Не как можно внимательнее наблюдал за душевным состоянием своего пациента. Заручившись его обещанием, оба занялись подготовкой к встрече Цинь Су, которая вскоре должна была вернуться в Нечистую Юдоль. Не Минцзюэ, желая преподнести ей самый красивый веер, обратился за советом к младшему брату, и Не Хуайсан, подобрав самый изящный веер и уложив его в хорошенький резной ларчик, спросил: — Дагэ, а что теперь будет с орденом Вэнь? Его судьба уже решена окончательно? Не Минцзюэ кивнул. — Теперь, когда наставник Лань вступил в брак с Вэнь Цин и сделал Вэнь Цюнлиня и А-Юаня членами своей семьи, орден Вэнь станет частью ордена Лань — как приданое Вэнь Цин. Таково было окончательное решение, принятое на совете кланов после суда над уцелевшими Вэнями. Все решили, что, с одной стороны, так будет и правильнее, и проще, раз уж Лань Цижэню пришло в голову вступить в брак с Вэнь Цин, а с другой стороны — правила Ланей с их разумной строгостью пойдут Вэням на пользу.       Не Минцзюэ был прав — всё произошло именно так, и орден Вэнь, присоединённый к ордену Лань, обрёл былое благородство и покой, смог возродиться без ненависти и обид. Цинь Су вернулась в Нечистую Юдоль и Не Минцзюэ с Не Хуайсаном отметили её возвращение торжественным обедом и новыми веерами. Цинь Су с радостью обживалась в Нечистой Юдоли, мгновенно пришедшейся ей по душе, несмотря на куда большую скромность, чем в орденах Цинь и Цзинь, где Цинь Су иногда гостила с отцом и матерью. Не Минцзюэ огорчало лишь одно — что Сюэ Ян всё ещё здесь, в Нечистой Юдоли. Ему всё же не давала покоя мысль, что Сюэ Ян может причинить вред его возлюбленной. Не Хуайсан, зная, о чём думает его дагэ, предусмотрительно развеял меч Сюэ Яна веером, пока тот был ещё без сознания. Яд Сюэ Яна был использован для создания противоядия и хранился теперь так, что до него не добрался бы и сам Вэнь Жохань, будь он сейчас жив, не говоря уж о Сюэ Яне. — Что нам делать с Сюэ Яном, А-Сан? — спросил Не Минцзюэ, поняв по глазам младшего брата, что они думают об одном и том же. — Юноша уже пришёл с себя, вполне оправившись от сотрясения мозга, и его глаза и лёгкие также вполне здоровы, благодаря лекарю Не. Я знаю, что Сюэ Ян не сможет никого обмануть здесь, благодаря созданному тобой талисману, так что, если бы прежний душевный недуг к нему вернулся, мы бы знали, но, признаться, мне всё ещё неспокойно, пока он здесь. — Сюэ Яна можно было бы отдать в ученики кондитеру Нечистой Юдоли — тогда он был бы всё время у нас на глазах, но если дагэ тревожит присутствие Сюэ Яна, лучше будет отправить его домой, в Куйчжоу, — решил Не Хуайсан. — Всё же, родные места — это родные места. Я напишу рекомендательное письмо для Сюэ Яна, с которым ему будет проще поступить в ученики к самому лучшему кондитеру Куйчжоу. — Лучше Сюэ Яну действительно отправиться в Куйчжоу, чем в орден Цзинь, — согласился Не Минцзюэ. — Кто знает, не вернётся ли однажды к Сюэ Яну память о его худших деяниях рядом с такими людьми, как Цзинь Гуаньшань и Цзинь Цзысюнь. Не Хуайсан кивнул. — Его цзиньское ханьфу я велел сжечь, дагэ, так было бы лучше. — Ты правильно решил, А-Сан, — одобрил Не Минцзюэ. — Лучше будет, если у Сюэ Яна вовсе не останется памяти об ордене Цзинь. Если бы мой А-Сан смог создать ещё и талисман, позволяющий нам не терять Сюэ Яна из виду, — вздохнул глава Не. — Несмотря на все уверения нашего лучшего лекаря, я не хотел бы оставлять этого человека здесь. Что если Сюэ Ян однажды подаст моей А-Су десерт, от которого она уснёт и не проснётся? — Я создам такой талисман, дагэ, — пообещал Не Хуайсан.       Снабдив Сюэ Яна талисманами, среди которых были не только особые талисманы Не Хуайсана, но и самые лучшие охранные талисманы, чтобы обеспечить его безопасность по дороге в Куйчжоу, рекомендательным письмом и всем, что могло бы понадобиться в пути, Сюэ Яна, ехавшего верхом, проводили в родные места. — Надеюсь, он сможет начать жизнь заново, — вздохнул Не Минцзюэ. — Я тоже надеюсь, дагэ, — кивнул Не Хуайсан.       К счастью, жизнь Сюэ Яна в Куйчжоу сложилась вполне благополучно. Письмо Не Хуайсана помогло юноше удачно поступить на службу, и Сюэ Ян погрузился в изучение кондитерского искусства так вдохновенно, что его наставник был искренне доволен своим учеником, мгновенно поняв, что заполучил истинный талант. Цзинь Гуаньшань же, услышав от Не Минцзюэ обо всём случившемся, усмехнулся не без зависти: — Безумие Сюэ Яна в итоге серьёзно изменило всю его жизнь. А всё же зря Чифэн-цзунь не отослал Сюэ Яна в Башню Золотого Карпа… — Глава Цзинь сожалеет, что лишился талантливого кондитера? — понял Не Минцзюэ. — Но ведь в Башне Золотого Карпа их и без того предостаточно. — Что ж, тут Чифэн-цзунь прав, — согласился Цзинь Гуаньшань, и, обмахиваясь золотистым веером, заметил: — А Чифэн-цзунь просто расцвёл. — Потому что я полюбил, глава Цзинь, — ответил Не Минцзюэ.       И это была правда. Не Минцзюэ был так счастлив с Цинь Су, что этого нельзя было не заметить, и лучше других это видел Не Хуайсан. — А мой А-Сан не хотел бы вступить в брак? — спросил однажды Не Минцзюэ, прогуливаясь по саду с Не Хуайсаном, Цинь Су и своим первенцем — А-Суном. — Я вполне счастлив просто рядом с дагэ, — ответил Не Хуайсан, улыбаясь так, что не поверить ему было нельзя. — Дагэ больше не угрожает искажение ци, как и ни одному из адептов нашего ордена, дагэ счастлив, значит, счастлив и я.       Не Минцзюэ знал своего младшего брата — тот действительно был так поглощён искусством и поэзией, а теперь ещё и созданием исцеляющих и боевых вееров, что мысль о браке действительно была ему безразлична. — Главное, чтобы мой А-Сан был счастлив, — улыбнулся Не Минцзюэ. — Мой А-Сан принёс нам с А-Су столько счастья… *       В своё время Сяо Синчэнь и Сун Лань встретились, подружились и создали свой орден, как того хотели, а А-Цин стала их первой воспитанницей.       Юань, спустя годы, став взрослым юношей, особенно сблизился с Лань Цзинъи и полюбил, а Вэнь Цин, желая поспособствовать их счастью, подсказала молодым людям способ зачать с помощью духовной энергии в золотом ядре.       С годами Не Хуайсан усовершенствовал свои веера, и, благодаря им, прежняя мрачная слава ордена Не осталась в прошлом — теперь Нечистая Юдоль прославилась как обитель исцеления от искажения ци.