Невидимые оковы подземного города

Ты - дьявол, ты - воздух мой

И снова ко мне спиной

Красива назло ударом в лицо

Контрольным - в висок

Опять на краю, опять

А я - так устал держать такую тебя

До боли любя в избитых руках

(с) Корсика - не моя

Злачное заведение утопало в табачном дыму и тусклом свете газовых ламп, воздух пропитался дешевым пойлом. Посетители слащаво улыбались, а смех не стихал. Музыка лилась из старого фортепиано, которое скорее скулило, чем играло, однако публика была довольна. Джилл провела Леви к барной стойке, где услужливые танцовщицы, будто позабыв об опасностях наверху, размахивали ногами в бесцеремонно открытых красных платьях. Разведчица, сама того не желая, вспомнила некоторые лица завсегдатаев за валившимися от алкоголя столиками. Времена сменились, а старые привычки остались. Из глубины зала вдруг раздался рев. Возгласы и завывания сопровождали элегантную даму в возрасте с заметной статусностью в движениях и внешнем облике. Разведчица узнала в ней постаревшую, но оттого не менее роскошную хозяйку. Владелица заведения с искренним радушием поприветствовала Джилл, заинтересованным взглядом оценивая Леви. Она явно распознала в новом госте героя газет и, нетактично присвистнув, подозвала столь знакомых Джилл, лучших работниц заведения. Когда-то давно щедрые и душевные девицы, на удивление полюбившие это заведение, помогали ей купить книги по стратегии, мотивируя выучиться и вырваться наверх, хоть сами мечту ее не разделяли. Они обменялись дружескими объятиями и парой колких, безобидных фраз. — Неужто в разведке так мало платить стали? — Элегантная блондинка, поправив и без того идеально сидящее в зоне декольте платье, сверлила похотливым взглядом капитана. — Платят достаточно. Это я так.. для души. Одолжишь платье? — Джилл не спрашивая разрешения, вторглась между танцовщицей и Леви, заставляя ту обратить на нее внимание в ею же начатом разговоре. — Если мадам не против.. — Ее носик смешно задергался, взгляд искал помощи на стороне. Дружелюбная хозяйка лишь равнодушно кивнула. Она была не прочь разнообразить репертуар, пусть и на одну ночь. — Я переоденусь. А ты обещал не убегать, помнишь? — Джилл ухмыльнулась, опуская Аккермана толчком на стул. — Сейчас твой черёд смотреть на меня. Он хмыкнул, закинув руку за спинку стула, а глаз не сводил с разведчицы. Леви все еще не одобрял ее идею покрасоваться, но настаивать на отказе виделось бессмысленной тратой времени. Седовласая затерялась в толпе, предположительно отправляясь в гримерку. Посидеть в одиночестве, наслаждаясь чудесами подземки, ему не удалось. Блондинка навязывалась, мельтеша прелестями у его задранного, как у аристократа, носа. — Принесешь виски? — Зевая, бросил он. — Но я не официантка, господин Аккерман. Могу предложить другие услуги. — Ее голосок слегка заплетался, едва ли от опьянения, скорее от навязанного росскознями о нем страха, в то же время именно они и подогрели интерес к персоне из надземного мира. — Тогда убирайся. — Леви задумчиво почесал подбородок и щелкнул пальцами, подзывая официанта. Блондинка, тут же отогнала обслугу прочь со словами "Я принесу", затем исчезала из виду. Ждать долго не пришлось - стакан с янтарной жидкостью преподнесли в течении минуты, а вскоре явилась и сама Джилл. Хоть виски и воняло замшелым кабаком, он, скривившись, сделал пару больших глотков. Желанная девушка впервые предстала перед ним в платье, красном, с дерзким вырезом, оголяющим бедро, заставляющим переживать, не забыла ли она надеть белье на выступление. Выразительное декольте приковывало взгляды, черный плащ и ремень казался неуместным, и на блондинке их не было - Джилл решила разнообразить образ. Она прыжком поднялась на барную стойку, и музыка кабаре зазвучала громче. Мелодия сменилась на одновременно жгучую и медленную. Разведчица, потянула за туго застегнутый ремень на тонкой талии. Под подбадривающие свистящие звуки и хлопки в ладоши, подцепила металлическую пряжку и ловкими пальцами расстегнула ремень. Опустошив стакан, Леви ударил стеклом о деревянную стойку, намекая повторить. Блондинка, лично бегала ему за напитком, так как Джилл по сути выполняла ее обязанности. Обязанности.. что пробуждали в нем жажду, желание выколоть глаза всем присутствующим, стереть воспоминания этих пустоголовых отбросов. Разведчица задерживала на нем взгляд дольше, чем на остальных. Будто специально, испытывала и дразнила его, переключаясь между столиками. Капитан допил не особо вкусный виски и на этот раз взглядом, которому не отказывают, попросил оставить бутылку. Седовласая сотворила целое представление из снятия плаща, проводя шелковой черной тканью по утонченным изгибам, имитируя объятия мужчины, Леви усомнился, кабаре ли это или уже полноценный дом для утех с раздеванием. Джилл кружилась, низко прогибаясь, задирая ноги в манящих красных туфлях на каблуках. Наклонялась к сидящим за барной стойкой, поглощенным ее выступлением, мужчинам, играя с каждым взглядом в зале. В один момент, сидящий поодаль от капитана, постоянный клиент не выдержал, и, когда Джилл прошла рядом, распустил руки. Пьянчуга коснулся пальцами ее щиколотки, украшенной ремешком от туфель. Лицо до этого увлеченной и не знающей проблем разведчицы вдруг помрачнело. Она тут же опустилась на колено, довольный смельчак заплылся от томящего желания продолжения. А девушка завела руку за ткань платья, пробежала пальцами по бедру и с притворной улыбкой вытащила кинжал. Она хотела лишь напугать, показать, что в этом кабаре с девушками шутки плохи, но Леви переоценил размах ее ярости. Без лишних слов он разбил бутылку с виски о стойку и, опережая разведчицу, одним движением отрезал пальцы наглеца битым стеклом. Негодяй с застывшим ужасом в глазах отскочил, убежал на выход, пока сумасшедший защитник не раскромсал остальные части его тела. Посетители заведения продолжали веселиться, словно ничего не случилось. В этом и была уникальная атмосфера подземного города, в которой и Леви не стеснялся делать, что вздумается, позволяя эмоциям взять верх. Блондинка тут же подскочила к паре, извиняясь и преподнося бутылку с любимым вином Джилл - угощение в счёт заведения за "непотребного клиента". Разведчица плавно сползла со стойки и потянула Леви за руку, уводя в гримерку. Она переоделась в привычную ей форму Разведкорпуса с неким сожалением откладывая туфли и платье. Злилась, что капитан испортил им вечер и все еще недостаточно доверяет ей самой за себя постоять. Хотелось высказать ему накопившуюся злость, но его потухший удрученный вид заставлял винить себя, а стоило ли вообще его сюда приводить. Они вышли наружу и по темным, слабо освященным улицам, беспечно шли обратно. Не проронив ни слова, к единственной лестнице на поверхность. Преодолев полузаброшенные, полуразвалившиеся туннели, где не было света, а только сырость и глухой стук их шагов, наконец вернулись к цивилизованной центральной части города. Все еще туннели, но уже каменные, относительно ухоженные, хоть и местами обтесанные естественным износом, с факелами радушно подсвечивающими путь. — Остановимся? Тут не так уж и плохо. — Джилл заметно обрадовалась смене обстановки, да и обида недолго терзала ее душу. Девушка присела на каменную арку перед лестницей, кивком показала угрюмому Леви сесть рядом. Брюнет нехотя послушался. Завязывать разговор он не стремился, задумчиво перекладывал заработанную нечестным путем бутылку из одной руки в другую. Седовласая кокетливо подмигнула, но стоило ему отвлечься, как вино пропало из его рук. Хлопок и она одним кинжалом вскрыла пробку. — За пальцы, — задорно проголосила Джилл, поднося к губам напиток. Она пила без остановки, словно ее годами мучила жажда. Что бы там не говорил капитан, ей это вино было по вкусу, напоминало о юности с трудностями, приятной по своему, и всегда поднимало настроение. Девушка не расставалась с любимым вином минуту, в которую Леви лишь в изумлении и неверии проверял сколько напитка осталось, вглядываясь в мутную этикетку. Наконец не дожидаясь, когда она соизволит удостоить его чести помочь, он остановил ее. Сам смешивать с выпитым ранее виски не торопился - отставил бутылку в сторону, лишь бы разведчица не перебрала с алкоголем. Капитан знал, что в последнее время ее нервы не выдерживали. Джилл насупилась, затем вскочила на ноги и начала танцевать, на этот раз только для него одного. Провела чуть холодными, бодрящими пальчиками по его щетинистой щеке, не отрывая хищного взгляда зеленых глаз. Вдруг приблизилась, уткнулась коленом в его бедро, настойчиво вложила руку в его, заманивая в танец. Другой рукой обхватила его запястье, и проводила до своей талии, показывая, где правильно держать. Убедившись, что Леви послушно оставил ладонь, где следовало, Джилл положила ладонь ему на плечо, слегка подтягивая его к себе, вынуждая оторваться от арки и встать на ноги. Седовласая закружилась в его неуверенных руках. Ее рука легла на его шею, тело изгибалось под ритм в ее голове. Разведчица вела, переступая с ноги на ногу и игнорируя неловкие столкновения. Неважно, как часто Леви наступал ей на носки, Джилл демонстрировала собственным примером, как можно отдаваться всецело... танцу. На импровизированной сцене девушка запустила руку ему в волосы. Движение было импульсивным, взбалмошным - каждый её изгиб, каждый шаг говорил: «Смотри, это для тебя.». Леви не умел танцевать, двигался с ней сковано, как в бою: точно, контролируя каждое прикосновение. Главное, он старался и чтобы поощрить его, Джилл томно выдохнула ему в ухо: — Что скажешь, понравилось в подземном городе? Девушка задыхалась, тело отзывалось на близость к нему, вино давало в голову. Капитан сжал её талию крепче, прижимая грубее к бьющемуся в исступлении сердцу. Их движения стали медленнее, на грани приличия. Пальцы Джилл скользнули по пуговицам его рубашки. Леви невзначай проследил за ее движением и не оттолкнул. Она заманчиво прикусила губу, перенесла руку ему на шею, удерживаясь за него в танце. — Здесь жарко, — пожаловалась разведчица, отбрасывая локоны назад, ее лоб блестел от капель пота, — или это от тебя? Джилл увлеклась очаровательной шалостью и забросила на его бедро длинную гибкую ногу, откидываясь углом назад. Девушка легко сохраняла баланс, и даже позволила второй руке безмятежно повиснуть в изящном жесте, так как Леви поддерживал ее талию и колено умелыми руками. Седоволосая расслабилась, прикрыла веки, а, когда их вновь открыла, внезапно встретилась с его чрезмерно решительным взглядом. Нервно сглотнула, испугавшись, что переступила невидимую грань его сдержанности, и теперь ей вдруг понадобилась опора. Единственная стоящая на земле нога затряслась, колено не выдерживало, а в его взгляде Джилл прочла твердость и подчинившее его волю желание. Поздно.. Уже через миг Леви наклонился к ее смущенному, запыхавшемуся от танцев и алкоголя, лицу и, придерживая ее за затылок, пылко поцеловал. Девушка тут же сомкнула зубы и губы, отпираясь, и рефлекторно дернулась влепить ему внушительную пощёчину, словно пытаясь отмыться от этого позора, нисколько не щадя его полюбившееся лицо. Но капитан перехватил её нахальную руку и, как в поединке, выкрутил ей за спину. Затем он низко наклонился к ее шее, провел влажным языком по нежной, пахнущей лавандой коже. — Леви! — вскрикнула Джилл, предпринимая неудачные попытки поставить вторую ногу на пол. — Бесстыжий осёл! — Ты сама сказала, что в подземном городе можно все. — Леви напомнил ей услышанное ранее, точно это был весомый аргумент в его пользу. Сдержанные слова и равнодушная манера речи резали слух, а сильная рука сдавливила ее оголенное от юбки бедро, не разрешая пошевелиться. Джилл стало не по себе, когда он использовал необдуманно ею брошенные слова против нее. — Во "все" это не входит и не эти границы я имела ввиду. — Она фыркнула, отбивая его напор руками, и предупреждающе клацая зубами в воздухе. Разведчица застряла в этом положении, между его телом и брусчаткой, не имя возможности вырваться. Долго так висеть Джилл не могла, мышцы затекли и взывали к покою. Брюнет усмехнулся, заметив, как она стремится к скрытому под тканью платья оружию, и в то же время почувствовал, как ее тело пробила дрожь. Леви сделал пару шагов к арке на которой они ранее сидели, без усилий приподняв над землей девушку. Оперев ягодицами на камень, язвительно передразнил ее: — Сначала шваброй била, теперь ударишь меня кинжалом? Серьезно? Леви держал её за талию аккуратно, словно боясь сломать. Его взгляд был жадным и полным сомнений - этот поцелуй, эти прикосновения были не просто желанием, а криком души, которую он давно пытался заглушить. — Ты знаешь... — прошептал капитан совсем рядом, его дыхание смешалось с её. Джилл не пыталась отклониться, внутри всё горело и тянуло к нему, словно магнит. На ее лице видимая растерянность, а рука сама потянулась к его шее, властно надавила. Вторую руку она вальяжно расположила на камне рядом, ребром ладони нащупала кинжал под юбкой. — Леви... — её голос звучал невнятно, смешиваясь в его голове с музыкой далёкого отсюда кабаре, с мелодией отложившейся в памяти тоскливым, невыносимым отпечатком ревности. Почему она вечно вынуждает его страдать? Почему он вечно должен ее делить с кем-то? Леви прижался губами ниже, пробежался по её ключицам, оставляя тёплые следы. Джилл содрогнулась, её тело словно оживало, несмотря на страх и гнев, что ещё мгновение назад заставляли её дерзить, несмотря на кинжал, рукоять которого она уже сжимала в ладони. — Ты не дала мне договорить. Я устал от любых границ. ... — Начал исповедоваться Леви. Слова вязли в его горле, произносить их вслух было куда тяжелее, чем у себя в сознании. — Если я погибну завтра, я предпочту жалеть о том, что случилось, чем о том чего не сделал. Ты маячишь в моих мыслях, обращаешь меня в осла. — Голос его был сух и хрипел, когда он решился на откровения. "А ты маячишь в моих." — Стыдливо призналась самой себе девушка, отводя взгляд. Джилл все еще пыталась его душить, лишь для видимости, могла бы убить его сотню раз, но вместо этого вернула кинжал на место. — Я принесу тебе вино получше в следующий раз. Эти помои оставь местным бродягам. — Капитан хмыкнул, отметив, как она неуклюже засовывает кинжал под пояс. Вынула, как настоящая разбойница, а вот навык незаметно положить обратно не развила. Леви прикоснулся большим пальцем к ее щеке, затем отчертил линию подбородка. — Оно помогает мне оставаться собой. Помнить, откуда я родом. Как тяжело было раньше и ценить тот комфорт, что сейчас. — Джилл продолжила вести непринуждённую беседу, стараясь не думать о том, насколько близки они сейчас к поцелую. — Тебе не нужно для этого паршивое вино, ты можешь смотреть на меня. Я достаточно паршивый, чтобы олицетворять собой подземный город. — Леви нахмурился, взглянул ей в глаза, впервые за долгое время позволил себе быть уязвимым. Он легко прикоснулся губами к ее и сразу же отдалился, проверяя ее реакцию. — Ты слишком много на себя берешь, прекрасный господин. Сильнейший воин человечества, избивающий женщин. — Разведчица ехидно усмехнулась, никак не отреагировав на его поцелуй, словно ничего и не было. Это взбесило его, а ее позабавило. — Ты продолжаешь повторять это, думаешь подмазаться? И что за издевки? Я избиваю людей, вне зависимости от их пола и возраста, если было приказано или я сочту их угрозой. Такие нормы животного мира в котором ты очутилась и моральные последствия, что мы должны разгребать. — Мужчина хотел отпрянуть, уязвить ее в ответ, отплатить той же монетой, но не стал ничего делать. Взамен, он схватил ее за ногу под коленкой и забросил на свое бедро, проталкивая его между ее ног, бесцеремонно и так развязно касаясь ее, подчиняя ее, вынуждая цепляться за него и стремиться к нему. — Сломаешь мне руку, если я вырвусь? — Буднично спросила девушка. В её голосе не было осуждения, только язвительность и скука. — Я? Зачем? Сама себе сломаешь, если попробуешь сбежать. Виновата будешь только ты. Я не поддамся на этот раз. Правда, хочешь рискнуть? — Леви скептически ухмыльнулся. — А что хочешь ты? — Разведчица вложила в эту фразу нежность, ту редкую и такую настоящую, что согревала изнутри. — Ты знаешь ответ. Он не изменился. — Капитан тёрся о ее нос своим, сминал ткань ее плаща на талии ощутимее. — Ле..ви.. — Два слога, что седовласая буквально простонала ему в губы, ходя по кромке его терпения. — Я задам тебе один, давно мучавший меня вопрос. Ответь на него честно. — Леви слегка отдалился, прошелся пошлым взглядом по ее соблазнительным бедрам, завораживающим ногам, что так отлично танцевали сегодня. На ум сразу пришло "не один лишь ты это заметил", и он неприятно поежился. — Хорошо. Ты такой серьезный. Мне начинать бояться? — Джилл щелкнула его по носу с детской несносностью, и тут же убрала руку. — Тогда, в подсобке ты сказала, что не выйдешь замуж, если я скажу не выходить.. — Брюнет с привычной ему строгостью в голосе выбил из нее всю радость, грозно смотря серыми испытывающими глазами. — Я говорила правду. Я бы сделала это. Сказала бы Эрвину "нет". — Девушка не выдержала первая, ведомая накопившимися эмоциями, дала им выплеснутся наружу. Пересекла невидимую преграду и прислонилась к его губам, без сопротивления устремилась глубже, сталкиваясь с ним языком, и жестко оттягивая его за короткие волосы назад, копируя его манеру. Она дала ему столь желанный, полный похоти поцелуй, и тут же наказала, отталкивая от себя, как ненужный ей мусор. — Но это было тогда. А сейчас.. ночью в подземном городе холодно. Нам лучше поторопиться обратно. Ночами холод не худшее, что можно здесь встретить. — Равнодушно сообщила разведчица, поправляя юбку и демонстративно вытирая губы. — Я не смогу убить холод, но твое "худшее" вполне смертное. — Немного тоскливо подметил Аккерман, спрыгивая с арки следом. — Ты хочешь из легенды превратиться в кошмар Подземного города? — Девушка захихикала, потянувшись к недопитому вину. — Я всегда был кошмаром. Просто кто-то видит в этом героические мотивы и благородную цель, хотя на деле это лишь убийства, приукрашенные прессой и пропагандой. Сегодня ты герой, а завтра преступник и палач. Люди поверят в ту историю, о которой напишут газеты. — Леви пожал плечами, опережая ее и теперь уклоняясь от нападок на бутылку. Зная о ее неожиданной черте воровки, он сохранял внимательность и ждал подвоха. — Люди наверху может быть, люди здесь будут восхищаться тобой в любом случае. Угоден верхушке или нет, ты останешься в их сердцах героем, сражающимся за или против системы. Важно лишь то, что сражаешься ты вполне эпично, им этого достаточно. — Здраво рассуждала Джилл, выискивая бреши в его обороне. — А тебе? — Внутри всё горело: страх, ревность, боль. Он боялся потерять её не только из-за Эрвина, но и из-за собственной смертности, которая всё чаще подкрадывалась к нему, напоминая никто не вечен. — Я лишь надеюсь, что мы будем всегда на одной стороне. Ты, я и Эрвин. Но я буду считать тебя героем, даже если мне придется биться против тебя. — Джилл не ответила сразу, будто старалась не разрушить то хрупкое равновесие, что они пытались сохранить. Его тело напряглось, сердце забилось чаще, но в голосе мужчина оставался невозмутим: — Тебе не придется. — Ха. Дай угадаю: ты убьешь меня быстрее, чем я даже помыслю ударить в ответ. — Её едкие слова словно прожигали его каменную броню. — Нет, тупица. Тебе нечего бояться. Я буду биться на твоей стороне. Всегда. Поэтому, выбирай свою сторону осмысленно. — Капитан добрался до окна, высунулся, убеждаясь, что под ними канал и незатейливо перевернул бутылку. — Это очень серьезное обещание, Леви. Даже если я пойду против короля или Эрвина? — Ей тяжело было сохранить заданный тон диалога и не сорваться на оскорбления, видя как он растрачивает ее любимый напиток из вредности. — Всегда значит всегда. Джилл. — Леви сжал зубы, пытаясь заглушить в груди этот голос, что говорил о надежде. Он слишком привык жить в страхе и одиночестве. — А если я ... — Седовласая посмотрела на него с такой растерянностью, что у него все похолодело внутри. — Или ты сама заткнешься или я заткну твой свободный рот, чем смогу. К твоему несчастью, эту бутылку с ослиной мочой ошибочно носящую этикетку вина я уже вылил. — Холодно предостерег ее Леви, отступая и забирая с собой пустое стекло. — Всегда только болтаешь. — Разочарованно бросила Джилл, кусая губы от злобы. Оба обернулись на звук приближающихся неровных шагов - парочка под стать им, обнимаясь и целуясь на ходу прошла по тому же маршруту. Девушка наконец перестала сопротивляться чувствам, позволила руке забраться под рубашку Леви, считала жар его кожи, стук сердца. В этот момент Леви почувствовал, как тает лед в груди, и тут же оттолкнул это ощущение прочь. Ему было страшно признавать даже самому себе, что он может быть не просто ее капитаном, а кем-то, кто нуждается в другом: — Пойдем отсюда. Или хочешь чтобы я устроил спектакль на глазах у местных? — Нет, — едва слышно ответила Джилл. В этот момент в туннеле вдруг раздались новые шаги. Разведчики резко отшатнулись друг от друга, будто опасность была не только снаружи, но и между ними. — Это был риторический вопрос, — рассмеялся Леви, сжимая её руку в прощальном жесте. Они быстро двинулись дальше по тёмному коридору, а напряжение не спадало. Джилл знала, что его обещание - не просто слова. Это был вызов судьбе и самому себе.

ART <https://sun9-40.userapi.com/s/v1/if2/0cxVDC-W_lr9ZMRgffadqXGWi6l6QvRq3BKrbmP83Cbju5vjS32CKZIAoR15EpH3bw-OI4bZOu34qptmWZ2EH8Pe.jpg?quality=95&as=32x18,48x27,72x40,108x61,160x90,240x135,360x202,480x270,540x304,640x360,720x405,1080x607,1280x720,1440x810,1920x1080&from=bu&cs=1920x0>

Бордель встретил их багровыми шторами, запахом дешёвых духов и уставшими взглядами женщин на лестнице. — Для тебя, как всегда, лучшие! Только скажи: блондинка, брюнетка, опытная, нежная, девственная... — Хозяйка заведения, завидев Леви, тут же подалась вперёд. — Комнату. Без девочки. — коротко пояснил Леви, не отводя взгляда от Джилл. — Как скажешь... — С понимающей ухмылкой мадам проводила их наверх. Когда они очутились в комнате на верхнем этаже, Леви уже не пытался сдерживаться. Дверь за ними захлопнулась. Комната была тесной, с огромной кроватью в центре и потёртыми простынями. Капитан снял куртку, бросил ее на стул. — Если ты просто хотел поспать до утра, можно было не разыгрывать целый "спектакль". — Джилл играла на его нервах, притворно пугливо прижимаясь спиной к двери. — А если нет? — Мужчина наклонился к Джилл, голос пронизан неприкрытым желанием. — Если я просто устал сдерживаться? Девушка коснулась его лба кончиками пальцев, медленно, выжидающе, растрепала волосы. Сделала вид, что усиленно думает над решением, прислонив указательный пальчик к подбородку. И тогда Леви резко поймал её за талию, притянул к себе и накрыл ее губы своими, жадно, грубо, в едином несдерживаемом порыве будто хотел выразить всё те эмоции, что копил в себе годами. Капитан прижал её к двери, вжимаясь в ее тело, и поцелуй перерос в сражение: девушка отвечала с яростью, которую он в ней сеял всё это время. Джилл нашла пряжку его ремня, Леви рывком снял её плащ, не разбирая, куда тот упал. Воздух искрился, как перед бурей. Мужчина поднял её за бедра, не спрашивая дозволения, от неожиданности она запуталась пальцами в его волосах. Спина Джилл ударилась о дверь, пошатнула деревянную конструкцию, но она только сладостно вздохнула в нетерпении. — Значит просто устал? — пролепетала разведчица, льнула к нему с отчаянием, терлась о его пах, провоцируя до предела. — Чёрт… — Леви уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша. Его дерзкая, изрезанная шрамами, ладонь проникла под белоснежную рубашку. Но на самом пике возбуждения, когда тело требовало разрядки, а разум кричал «ещё», Аккерман застыл. Как будто что-то или кто-то врезался в этот момент. «Если ты будешь на поле боя и я услышу твой крик, я не смогу его проигнорировать.» «Джилл - моя жена, Леви.» Голоса его и Эрвина слились в единый, непостижимый рокот, давящий на него изнутри. Руки капитана ослабли, он уронил девушку на кровать, схватившись за голову. Леви отступил, словно обжигаясь об ее постыдную страсть, не смея встретиться глазами, ведь брюнет знал какие эмоции там увидит, и какие эмоции пробуждает разведчица в нем самом. — Нет. — Его голос был взволнованным, сломленным, разочарованным самим собой. — Чёрт подери, нет. — Что? — Джилл пыталась отдышаться, сквозь гул в висках, сквозь нестерпимое ощущение, будто её только, что бросили в пропасть, а не на постель. — Это эгоистично. Ты продолжаешь позволять себе что-то со мной, только когда пьяна, когда есть оправдание. — Капитан отвернулся и сжал кулак так, что костяшки побелели. — Что на самом деле ты хочешь? Быть с Эрвином или быть со мной? Определись. На мгновение все звуки испарились. Только скрип кровати, до которой они не добрались, завывание ветра снаружи, услужливые хрипы из соседней комнаты, да их дыхание, сбившееся в едином ритме. Джилл прикусила губу, схватилась за попавшуюся под руку книжку на тумбочке. Она хотела швырнуть в него что-то. Если не слова, то предмет. "Кто читает в борделе? Что за извращенцы." — Мысль отвлекла ее, девушка расслабилась, успокоилась, бережно положила предмет литературы на место, даже протерла от пыли обложку. — Я понимаю, ты злишься. Но если я бы не остановился сейчас, потом.. стало бы хуже. Ты бы жалела, ненавидела меня, переврала бы все в своей голове, заставив поверить, что это я тобой воспользовался. Хоть один из нас должен помнить, где заканчивается желание… и начинается предательство. — Леви посмотрел на разведчицу с сожалением и скрытым опасением. А потом они привели себя в порядок, вернувшись к прошлым ролям, будучи лишь двумя членами Разведкорпуса, связанными дружбой и по долгу службы. Они возвращались наверх, не идя рука об руку, не искушая себя лишними прикосновениями и словами. Подземные коридоры медленно сменялись выщербленным камнем Троста, пока в воздухе вновь не начал чувствоваться запах пыли, стали и гари - вечные спутники надземной жизни. Леви шёл первым, словно отсекал каждый шаг от прошедшей ночи, будто та была ошибкой, которую можно оставить позади. Джилл плелась следом, натянуто держась на расстоянии, её шаги были обманчиво лёгкими. У ворот корпуса разведки они оба остановились. Постовые распахнули ворота, коротко кивнув капитану. Он равнодушно пожал протянутую руку знакомого на посту, но разговор поддерживать не стал, обменялся сухими фактами и прошел дальше. Не дойдя до здания, Аккерман остановился, засунул руки в карманы и задумчиво посмотрел наверх - на небо. Джилл хотела пройти мимо, даже должна была пройти мимо, но не посмела, задержалась рядом. — Мы не будем говорить об этом? — заискивающим голосом поинтересовалась Джилл. — О чём ты хочешь говорить, Джилл? — Леви оглянулся на стоящих вдалеке охранников, убедился, что их никто не подслушивает и продолжил. — О том, что я чуть не сорвался, как вшивый щенок? Или о том, что ты позволила мне сорваться? — Так значит это опять моя вина? Я позволила? Может быть.. так оно и есть. — Джилл призналась, считывая в его профиле неприкрытые эмоции. Капитан медленно обернулся, уставший, огорченный, как после стычки с близким другом, где победы не бывает. — Я же сказал тебе еще внизу. Определись. — Мужчина говорил вполголоса, сохраняя дистанцию и секретность, однако каждое слово произносил четко, чтобы точно услышала. — А я... я уже один раз выбрал себя, наплевав на последствия, стоило слишком дорого. — Только выбираешь ты не себя, а «Нас». Точнее, не выбираешь. — Разведчица поджала губы. — «Нас» не существует, — почти отрывисто перебил ее брюнет. — Признай, — Леви невзначай приблизился к её щеке, медленно, мучительно провел губами по скуле, — ты пришла в подземный город не просто за вином. Не за воспоминаниями. Ты хотела, чтобы я снова потерял над собой контроль. Ты играешь со мной и не осознаешь последствий. —Джилл, признай, что тебе было это нужно, — капитан придвинулся к ее ушку, когда руки Джилл уже проникли ему под рубашку, находя крепкий, разгоряченный пресс. — Ш-ш-ш. Ни слова. Просто подожди. — Мужчина прикусил её мочку уха и тут же зажал ей рот ладонью, когда седовласая собиралась высказать очередные претензии. — А тебе это значит не нужно было? — Её ногти царапнули его живот, и Леви надрывно зарычал. Тот самый звук, который Джилл любила, потому что он всегда значил, что капитан срывается. Мимо проехала повозка, набитая снастями, гремя колёсами по булыжникам. Черный ворон звонко каркнул, пролетая над ними. Опомнившись, девушка выбралась из под его рубашки, оставляя царапины на память о том, как глубоко Аккерман заблуждается и поспешила вернуться в штаб. Леви стоял, пока её шаги не стихли в глубине здания, и только тогда позволил себе закрыть глаза. Лишь чтобы спрятать то, что нельзя позволить видеть ни ей, ни другим: проклятое желание быть с ней, которое всё ещё свербило под рёбрами. Пока пара разведчиков блуждала по подземному городу потребовалась подмога для вызволения Эрена и Эрвин отправился туда, не дожидаясь Джилл. Сделал, что должен, как всегда, лучший из худших вариантов и, как результат, муж ее встретил уже без руки. Девушка еще долго себя винила в том, что не разделила с ним опасности пропущенной операции. Эрвин отнекивался, что если бы разведчица поехала следом, он бы не осмелился притащить свору титанов и рискнуть жизнями всех, кто был на поле боя. В пылком словесном противостоянии с женой, командир обмолвился, что теперь понимает, что имел ввиду Леви. Что - любимой женщине не место на поле боя. Джилл слышала, что в Тросте полиция и разведчики перебили друг друга и это не добавляло энтузиазма к временному управлению Разведкорпусом. Разведчица гуляла по улицам, на которых следила за капитаном, и ноги сами привели ее к тому особенному переулку. Седовласая вела кончиками пальцев по выделанной кладке, плетя узоры на кирпиче. В один момент ее руку перехватили и девушка очутилась в столь знакомом ей шатре из зелёного плаща Леви, особенно благоухающего мылом и травами. На его лице было полнейшее безразличие, привычный бесстрастный взгляд прочесал девушку с головы до ног, ища явные повреждения и признаки болезней. — Я слышала, что твой отряд перебил людей из военной полиции с УПМ наточенным на убийства обычных людей, а не титанов. — Джилл прикоснулась к порезанной щеке капитана, бережно поглаживая его задубевшую кожу. — Это так. Мы идём на поиски Фрица. Я разберусь сам. — Сурово сообщил ей он, прикрывая глаза и полностью отдаваясь эмоциям. Ощущение ее теплых кончиков пальцев гуляющих по его щеке будоражило и успокаивало. — Будь осторожен. Главарь этой банды тоже Аккерман. Я наводила справки. И новый вид УПМ может быть.. — Девушка переживала за сохранность его жизни и эти опасения лежали на поверхности, отражаясь в дрожащем голосе и нервных движениях рук. — Занятно, что он Аккерман. Я уже сказал, я справлюсь сам. Тебя так волнует выживу ли я? Эрвин только избежал казни, а ты волнуешься обо мне, туп.. Джилл? Я думал, мы договорились. — Леви оборвал ее пылкую речь и перехватил руку, блуждающую по его лицу. Он поднес тыльную сторону ладони к губам и шумно вдохнув ее родной запах, чувственно поцеловал запястье. Разведчица смутилась и от его галантного поцелуя и от его претензии. — Я волнуюсь о вас обоих. Вы оба нужны Разведкорпусу. Леви, я серьезно. Не умри там. — Джилл закатила глаза и вырвала руку из плена его объятий. Через зелёную ткань плаща еле пробивался солнечный свет, создавая иллюзию уединённого и безопасного навеса над ними. — Нужны Разведкорпусу.. — Вкрадчиво повторил капитан, подбираясь ближе к девушке. Она попробовала отступить в ответ, но ее спина мгновенно упёрлась в кирпичи. Ей вдруг критически стало не хватать воздуха, тело стало тяжелым, а дыханье затруднилось. Леви выжидающе смотрел на нее, подняв ее опущенную голову за подбородок. Капитан чуть приоткрыл губы, смеряя ее раззадоренным взглядом серых, как грозовые тучи, глаз. — Нужны Разведкорпусу... И мне. Нахальной эгоистке. — Гулко сглотнула Джилл и мастерски пролезла под его рукой на свободу. Обманув самого капитана, хоть он и не особо сопротивлялся, девушка встала рядом, сверкая белоснежными зубами и счастьем в глазах. — Я не умру. Еще с Энни не разобрался. Позаботься об Эрвине. Он теперь калека, а ведёт себя так бесстрашно, как будто целый. — Леви одобрительно кивнул, выправляя измятую ткань плаща за спину. Мужчина без желания оставил ее одну на этой особенной для них двоих улице, где пахло напряжением, горечью и чем-то, что могло бы быть любовью. Если бы они были другими. Леви после короткого насыщенного разговора с Эрвином о том, что калеке не место на поле боя, ворвался в комнату Джилл, не потрудившись постучать. — Отговори его. Он собирается идти за стену без руки. Все из-за какого-то подвала и мечты доказать, что его отец был прав. — Капитан принялся возмущаться с порога, отвлекая девушку от чтения. — Это важно для него. — Джилл медленно подняла взгляд от книги, не удивившись, не испугавшись, будто ждала его появления. Она вновь опустила глаза, возвращаясь к занятной книге, проглатывая раздражение. — Ты - его жена. Разве не можешь на него повлиять? Так хочешь чтобы он умер поскорее, зачем тогда замуж выходила? — Леви резко пересёк комнату и взмахом руки выбил книгу с колен девушки. Та упала на пол с глухим шлепком. Разведчица устало проследила за капитаном, за предметом литературы расположившимся на паркете и глубоко вдохнула, подавляя зарождающейся гнев. — Я выходила замуж не для того, чтобы посадить Эрвина на чердак и никогда его оттуда не выпускать. Это твой взгляд на брак? Я поддержу любое решение своего мужа. Даже если оно идёт вразрез с моими убеждениями. Если даже жена не будет на его стороне, кто тогда будет? — Джилл прикусила нижнюю губу и медленно встала с кресла, специально поднимаясь на носки, чтобы смотреть на капитана уничтожающим взглядом сверху вниз. — И все же ты тупица. Останься за стеной. Я буду защищать твоего калеку мужа, но не могу следить и за тобой. — Леви тяжёлой рукой пригвоздил ее вниз, опустив на свой уровень и призвав завязывать с этим фарсом. — Так не следи за мной. Я пойду за стену. Мое желание сделать все, что в моих силах, для спасения оставшихся людей и помочь ему в поисках столь важного подвала. — Седовласая отбросила его руку с ненавистью и захлестнувшей ее гордостью. Привычка Леви командовать ей, оставшаяся со времен, когда тот был ее капитаном теперь пошатнула ее гордыню. Она понимала, что он старается ее защитить, но это было слабым утешением. — Ты можешь спасать людей, сидя за стеной, не в этом разве была идея ухода из моей команды? Зачем вновь бежать в бой первой? Если ты будешь на поле боя и я услышу твой крик, я не смогу его проигнорировать и исполнять свой долг. Своим упрямством ты ставишь всю миссию под угрозу. — Леви стальным тоном упрекал ее в безалаберности, сжимая пальцы в кулаки, чтобы вновь не поддаться искушению коснуться ее. Старое, приятное чувство контроля, снова поднималось в груди. Когда-то он мог отдавать ей приказы, но не теперь. Его раздражало, что Джилл не смотрит ему в глаза, намерено фокусируя взгляд на нашивке Разведкорпуса на его куртке. Символ доблести, чести, утраты. Эти нашивки не зря олицетворяли собой потерянную жизнь для его товарищей и мотивировали сражаться дальше. Зачастую они были последним, что доставалось семьям от некогда любимого разведчика, павшего в честном бою. — Это ты ставишь миссию под угрозу. Не я. Позволь мне быть очередным хладным трупом за стеной, ничем не хуже остальных гордо носящих звание разведчиков. Лучше умереть за стеной, сражаясь, чем в одиночестве, дряхлой старушкой. — Девушка уперто ткнула ему в нашивку, подначивая вспомнить сколько людей капитан схоронил за время службы. Возможно, это было слишком жестоким напоминанием, так как Леви молча развернулся и оставил ее одну со своей жаждой умереть правильно. Джилл слышала как удаляются его звонкие шаги, полыхающие злобой. Капитан так и не смог достучаться ни до нее, ни до Эрвина, и где-то внутри уже звенел тот самый раскат грома - предвестник выбора, которого Аккерман так сильно боялся. Вечером того же дня в головном штабе, Джилл с мужем подводили планы в порядок, правили последние недочеты и изъяны в надвигающейся операции. С момента отстранения Эрвина и его же оправдательного приговора командир был вправе забрать себе кабинет и должность обратно, но не стал. Как будто знал, чувствовал, что это ненадолго. Джилл в стереотипы и предзнаменования не верила, поэтому тему эту не поднимала, оставаясь его приемником и заменой, пока тот сам не заберет бразды правления обратно. Леви без спроса завалился в комнату, вынуждая пару заприметить его бесцеремонный топот. — Ты опять отговаривать пришел? — Эрвин подвел черту над подписанным и выверенным приказом, сердобольно свернул его свитком. Обернул ленточкой и накапал раскалённого воска, прежде чем поставить печать. Официальная бумага отправится королю и всей верхушке, перед которыми приходилось оправдываться за каждый свой шаг. Ни раз зарождались сомнения в том, что там вовсе открывают его писанину, а не просто складывают на полочку до случая, когда понадобится посадить или прилюдно высечь неугодного власти. Бутылка вина из подземного города стояла на столе, слегка поблескивая от пламени. — Нет. Скорее провести последнюю ночь с вами. Перед тем как мы, взявшись за руки, дружно отправимся маршировать на осмысленных титанов на их же территории. Это же ваш четко продуманный план? — Леви передергивал, вальяжно развалившись на диване, и подмечая, что бутылка вина наполовину пуста. Вероятно, беспокойство все же одолевало парочку, как бы активно они не сопротивлялись при нем, не делали вид, что все под контролем. Эрвин спиной опирался на подоконник и через плечо с лаской смотрел на девушку, выводящую линии по коробке с дорогими сигарами. Джилл сидела за столом, ей было комфортно в кресле главы Разведкорпуса. Пригубив вино из бокала, размеренно отмечала области пунктиром, безопасную траекторию и потенциальные места ночлега. Плечи её расслаблены, хотя пальцы нервно теребили перо, стоило капитану зайти в комнату. Она чувствовала, как оба их взгляда упираются в нее, следят за каждым вздохом. — Вам обязательно так внимательно смотреть? Заняться совсем нечем до вылазки? Мы выходим через два часа с наступлением темноты, если не забыли. — Джилл с досадой ругнулась себе под нос из-за сделанной в спешке помарки. Разведчица с трудом могла работать в таких условиях, от мужчин ее оплошность тоже не ускользнула. — Как насчет.. — Друзья начали говорить синхронно, но тут же перебили друг друга и, смутившись, почесали затылки. — Сначала ты. — Леви разглядывал остатки недопитого вина, собираясь предложить разделить последние бокалы. — Вот. Я до случая их откладывал. — Эрвин мягко заменил коробку в руке Джилл на линейку и продемонстрировал редкие, ценные сигары. Обошел девушку, разрешая ей остаться наедине с отчетами и вином, присел поодаль капитана. Эрвин распаковал пачку, с неким удовольствием срывая этикетку, и поднося первую сигару к носу. Терпкий, насыщенный запах табака ударил в голову. Он с дружелюбной улыбкой предложил Леви присоединится, тот коротко кивнул в ответ. Чиркнули спички и обе сигары зажглись, пропитывая комнату едкой вредной дымкой. Травить организм в обычный день они бы не стали, но и без слов понимали: сегодня - не просто среда, ведь четверг может и не наступить. В кабинете пахло алкоголем, бумагой и выдохшимися сигарами. Взгляды потухли, движения точны, но едва заметно дрожат пальцы у обоих. Затяжка за затяжкой, они, откинувшись на спинку дивана, безмолвно курили, отпуская страхи и переживания, безрадостное прошлое и пугающее неизвестностью будущее. — Я смотрю на вас двоих, — голос Леви глухой, пропитанный табаком и раздражением. — И думаю: вот ведь, пара, само совершенство. Всем бы так, а? Найти свою половину? Эрвин сначала дернулся, машинально готовясь заткнуть друга силой, потом одумался, перевел взгляд на теплое зарево заката за стеклом. Прошел почти год с их свадьбы, а командир все равно ожидал подвоха, не доверял. — Ты счастлив, Эрвин? — Леви смахнул пепел в фарфоровое блюдце из под чашки, ведя непринужденную беседу. — А ты, Джилл? — Капитан вдруг обернулся на девушку, которая ерзала на стуле. — Леви, — мягко, с едва уловимым предупреждением, произнесла она, точно опасаясь излишней откровенности на которую Аккерман точно способен. — Что? — Капитан усмехнулся, потянулся за второй сигарой, наспех заканчивая первую, пока Эрвин растягивал отравление организма. — Серьёзно. Вы оба такие правильные. Любовь, честь, взаимное уважение. Никогда не было желания… разнообразить? — Брюнет встал с дивана, немного шатаясь, подошел ближе, поднял бутылку Джилл, с недовольством отмечая, что та уже опустела. — И если не сейчас, то когда? Мы все можем сдохнуть через эти.. сколько? Три часа? Нам хватит. Ты знаешь, Эрвин. И ты знаешь, Джилл. Мы живём на пороховой бочке, и ты, командир, сказал сам: "Ради человечества". Но ради себя хоть раз? — Леви посмотрел на них взглядом с вызовом, тоской и откровенным отчаянием. — Два часа. — Джилл дотошно поправила его, не комментируя остальной красноречивый бред. Она закончила править бумажки, сложила часть в сумку командиру, остальное - себе. — Что ты хочешь этим сказать? Не хочешь идти и нас отговариваешь? Боишься смерти? С каких пор? — Эрвин швырнул недокуренную сигару на блюдце. — Боюсь не смерти, а не закрытых гештальтов. Я хочу ее. — Без стеснения, почти мертвенно спокойно пояснил Леви. — Но я не предатель. Потому предлагаю честно. Всё по согласию. Ради грёбаной близости, которой нам не хватает, чтобы не сойти с ума. Тишина обволокла комнату, будто сам воздух не решался шевельнуться, ветер с улицы стих. "Он совсем с ума сошел?! Я убью его.." — Джилл встала из-за стола, лицо красное от стыда, глаза с опасным прищуром, в руке сжимала горлышко от пустой бутылки. — Ты серьёзно? — Ровно, без эмоций переспросила разведчица, точно взвешивая тяжесть стекла в руке. — Чертовски серьёзно, — выдохнул капитан, глаза проследили за ее однозначной атакующей позой и, сделав вывод, поспешно добавил в свою защиту. — Устал быть рядом, но не... рядом. Устал видеть, как ты гладишь его рубашки, как заботишься, как улыбаешься ему. А потом... Эрвин прокашлялся, прерывая его пылкую речь, уставился в него, а Леви не отвел взгляд, но понял, что лучше на время заткнуться. — А если бы я согласился? — безразлично поинтересовался командир. — Что бы ты сделал? — Наконец-то позволил бы себе забыть о долге, хоть на одну ночь. Никаких игр. Никаких границ морали. Только мы - трое, живые, израненные, ищущие хоть что-то, что сильнее страха умереть. — Капитан зажал горящую сигару между зубами, пошло подмигнул Джилл и глубоко втянулся, давая им время обдумать. Разведчица, зардевшись, резко схватила за рукав Эрвина: — Не смей соглашаться. — А ты, дорогая,.. Джилл? — чувственно окликнул ее Леви, опираясь ладонью на столешницу совсем рядом с ее рукой. — Ты ведь представляла это, да? Хоть раз. Я знаю, как ты на меня смотришь и как ты смотришь на него. Вижу это даже сейчас. Её дыхание сбилось, слова потерялись, хотя в голове было столько вариантов отказа, что даже сложно подобрать наиболее болезненный. Эрвин положил руку седовласой на плечо, не удерживающе, а будто отмечая границу. — Леви… — его голос строгий, не терпящий возражений. — Я не дам тебе мою жену. — Я не прошу "дать", — огрызнулся он, очевидно задетый этой формулировкой. — Я прошу… быть.. вместе. Один раз или я сойду с ума. — Тогда сойди, — равнодушно пожал плечами блондин. — Потому что ты не понимаешь одну вещь. — Какую? — в тоне Леви ни грамма разочарования, скорее насмешка. Он и не рассчитывал на положительный ответ, но все равно рискнул спросить. — Тебе не нужен этот один раз. Не нужно это "разнообразие". Секс втроем ради развлечения того не стоит. — Командир печально покачал головой, мельком глянул на часы на руке. Время отъезда неминуемо приближалось, и было неизвестно кто из них троих больше всего страшится последствий вылазки. Леви отступил, докуривая сигару до конца, выжимая до последнего табак и мнимое мимолетное спокойствие, что он может принести, прежде чем реальность ударит снова. — Леви… что происходит? — Джилл нерешительно подошла к нему, потушила его сигару о блюдце, а после заботливо взяла его ладони в свои. Эрвин, заметив это, отвернулся, не мешая и не пререкаясь. — Я боюсь, Джилл. Эта вылазка... Я пытался отговорить вас, но, что бы я не сказал... вы не слушаете. Такие умные.. слишком умные, чтобы признать свои слабости. Или все-таки тупицы? — Честно признался обоим Леви, не отказываясь от ее заботливого жеста. Предчувствие или предзнаменование, что добром вылазка не кончится играло на его нервах, и от собственной беспомощности и неспособности повлиять на исход событий ему хотелось взреветь.