Коситан...

Спустя три недели выяснилось, что Торако Коси погибла. Её нашли у подножия горы; она умерла не сразу, а медленно, истекая кровью. Ноко узнала об этом от учительницы и одноклассников. Слова о том, что лучшая подруга умерла мучительной смертью, ударили точно в сердце. Она не хотела в это верить, мир для нее перестал существовать. Скоро состоятся похороны. — Нет... нет! Этого не может быть, Коситан... — подумала она. Мысль о том, что подруга долго страдала, прежде чем отойти в мир иной, разрушала Ноко изнутри. Она отпросилась с уроков и убежала домой вся заплаканная. *** Родители Ноко заметили неладное в поведении дочери: та перестала ужинать, хотя до этого всегда приходила, ведь обожает поесть вместе с семьёй. Мать и отец решили поговорить с ней и узнать, что же случилось, почему у Ноко такое подавленное состояние. — Дочка, милая, что случилось? Ты последнее время совсем не своя, — сказала мама нежным, успокаивающим голосом. Отец погладил лежащую дочь по голове и вздохнул. — Солнышко наше, оленёнок, что стряслось? — Тебя кто-то обижает в школе? Ноко подняла голову, вытерла слёзы рукавом и посмотрела сначала на маму, потом на папу. Говорить не хотелось, но Ноко сделала это с большим трудом: — Мама... папа. У меня в жизни случилось очень ужасное событие, — сделав небольшую паузу, она тяжело отдышалась. Ноко, не раздумывая, полезла обниматься с родителями, прижавшись к маме и папе; новый поток слёз был готов охватить её в любую секунду. — Мою подругу Торако... которая пропала, нашли... нашли мёртвой... мне сказали... что она умирала долго и мучилась. Глаза родителей Ноко расширились. Они были в ужасе от услышанных из уст дочери слов. Это навсегда оставит след в её психике, особенно в таком нежном возрасте. — За что мне это всё... — Тише... тише, милая. Родители старались успокоить дочь весь оставшийся день. Она немного успокоилась и даже поужинала вместе с ними. Но... аппетита-то не было. *** Ноко долго не могла заснуть, ей ни капли не хотелось спать, а в голову лезли всякие тревожные мысли. «А как же там Анко... для неё ведь потеря старшей сестры еще больший удар. Олений клуб... Без Коситан... за что мне это все? Торако не заслужила смерти! Этот мир слишком несправедлив. Но... что уж поделаешь...» Через несколько часов она уснула. Ей снился сон из прошлого, тот самый первый день, когда Торако сняла её с проводов, а затем помогла с оленьим клубом, который она так красиво и стильно обустроила для неё, Анко, Мэме. Это было всё таким родным, уютным и привычным... Торако всегда заботилась о подруге, хоть и орала на неё за крайне эксцентричное поведение. Ноко крепко сжала подушку и прижалась к ней. Коситан... Олений клуб... Анко с Мэме... всё ей это так дорого, близко сердцу. Сон прервался рано утром. Она начала нехотя собираться в школу. На кухонном столе Ноко увидела пачку оленьих крекеров, коробочку молока, красное блестящее яблоко и несколько булочек мелонпан, ещё тёплых, судя по всему. Вкусная еда с утра немного подняла настроение. Она приступила к еде, запивая оленьи крекеры молоком. Затем яблочко, а под конец уже домашние мелонпан... такие вкусные... нежные, приготовленные с любовью и домашним уютом. *** После учебного дня Ноко пошла к зданию оленьего клуба. К нему она не приближалась с того самого момента, как Торако не стало. Открыв дверь, на её глаза попалась Мэме Басямэ, участница оленьего клуба, зеленоволосая красавица. — Здравствуйте, сэнсэй! Вас так давно не было здесь, после того как президент клуба... — любительница риса не решилась договорить последнюю фразу. Ноко неторопливым взглядом оглядела помещение клуба, в котором ничего особо не поменялось. Здесь был идеальный порядок. — Здравствуй, — ответила Ноко, входя в клуб. Она положила свою сумочку на стол. — Здесь так чисто. Это ты прибралась? — Да, сэнсэй Нокотан. Ноко улыбнулась и села рядом с «ученицей». Мэме была рада её видеть. — Спасибо, что тебе не всё равно на клуб. Хоть Торако и больше нет... но он должен жить. Как... как память о нашей Коситан. Понимаешь? Нам всем сейчас нелегко... но знаешь, что самое главное? — прошептала последние слова Ноко. — То, что память о президенте в наших сердцах? Мы её никогда не забудем. — Да, Мэме... Именно. Я пролила столько слёз от горя. До этого смерть мне не казалась чем-то таким серьезным. Но когда умерла Коситан, то я столкнулась с той самой суровой реальностью, в которой близкий тебе человек может умереть, и его тебе никто не вернёт, не заменит. Мэме отложила рис и посмотрела на сэнсэя. Её слова казались разумными и здравыми. Она и сама пережила смерть Торако с потрясением; да, может, они не были так близки, как Торако с Ноко, но всё же друзей терять очень больно. Как и видеть слёзы остальных участниц клуба. Она молча посмотрела на Ноко и покивала. Пока не вспомнила... — Анко... нам надо её поддержать. Ей сейчас тоже очень больно... Вы её не видели, сэнсэй? Сама я постесняюсь подойти. — Нет, Мэмэ, не видела. Может, сходим в кафе для начала? Ты хочешь поесть вкусненького? Отвлечься... Понимаешь, мне самой от этого очень плохо... а слёзы Анко меня добьют окончательно. Мэмэ поглядела на Ноко и задумалась над её словами. Анко... Анко всегда была странной, да и в клуб она вступила лишь для того, чтобы больше времени проводить со старшей сестрой, которую нездорово любила. И это ни у кого не вызывало вопросов, кроме самой Торако. Странно? Да, очень странно. — Я бы не отказалась, сэнсэй. Идёмте. *** Вечер. Небольшое кафе в Хино. Красивое и уютное, запах еды разносился по всему зданию. Острый нюх Ноко не давал покоя, ей хотелось поесть и попить вкусного чая с жевательными шариками. Мэме отодвинула для неё стул. — Присаживайтесь, сэнсэй, — уважительно поклонилась она сэнсэю. У подруг начался долгий и решающий разговор насчёт оленьего клуба и его судьбы. Как сложится его судьба? Продолжит ли он своё существование? Кто займёт место Торако? Мэме предлагала свои варианты, а Ноко свои. В итоге они сошлись в общем мнении, что деятельность оленьего клуба стоит приостановить, хотя бы временно. Ноко допила бабл-ти, Мэме доела рис, и они вышли из кафе, оплатив счёт. Подруги направлялись домой по тёмной, мрачной улице. Не было ни души, кроме них. Мэме немного волновалась, она боялась тёмных, страшных улиц. Нокотан это заметила, и в её головушку пришла гениальная идея. — И вот, сэнсэй Ноко... рассказываю я, значит, своей маме про оленьи крекеры, а она... — Мэме оглянулась по сторонам и не заметила подругу. — Сэнсэй Ноко?! Сэнсэй Ноко? Где вы? — сердце застучало от страха, Басямэ стала оглядываться на пустой маленькой улице. Нокотан нигде не было видно. — З-здесь кто-то есть? Ау... — она почувствовала чьи-то руки на своих плечах, побледнев от ужаса. — Бу! — выкрикнула Ноко. А Мэме завизжала следом, ведь очень напугалась. — Ха-ха! Видела бы ты своё лицо, никогда не думала, что ты можешь выдавать такие яркие эмоции! Мэме оттолкнула олениху и скрестила руки на груди. Судя по лицу, она была недовольна, это её обидело. Нокотан открыла рот и хотела что-то сказать, но... заметив недовольное выражение лица подруги, которое освещал свет уличного фонаря, решила повременить со словами. В её голове ходили разные мысли, до неё дошло. Она обидела подругу. Ноко тяжело задышала, из глаз потекли слёзы. — Мэме! Прости меня, пожалуйста! Я... я не хотела тебя обидеть, а лишь пошутить. Извини, что не учла твои чувства, — с трудом выдавила из себя Ноко. — Тебе бы следовало говорить такое президенту клуба, пока она была жива! — твёрдо бросила Мэме, резко сменив «вы» на «ты». — Ты! Ты лишь доводила Торако до истерики! — Басямэ кипела от ярости, которая обычно ей чужда, но спокойных людей тоже можно довести, и тогда... в них просыпается дикий зверь. — Обнаглевшая, зажравшаяся олениха, которая не думает ни о ком, кроме себя! — Басямэ указала на неё пальцем. — Что ты сделала хорошего?! Вечно думаешь о себе, чтоб потешить своё эго! Ты не думала о нашем комфорте, нарушала личные границы, не считалась с нашим мнением насчёт клуба! Торако тянула всё на себе! Она была мозгом и сердцем клуба, а ты!.. — сделала паузу Мэме, чтобы отдышаться. Она хотела продолжить, но... Глаза Ноко наполнились слезами. Ей было обидно, слова подруги ранили молодое оленье сердце. Стало стыдно, очень стыдно, особенно перед Торако. Ведь та делала всё для неё, а Ноко взамен ничего. Олениха громко заплакала. — П-прости меня! — выдавила из себя Нокотан и совсем разрыдалась. Мэме быстро остыла. Поняла, что наговорила сгоряча всякого. Она обняла Нокотан и принялась её успокаивать, заключив в тёплые дружеские объятия. — И ты меня прости, что сорвалась на тебя, — поглаживая по волосам, нежно произнесла она. — Но... но ты ведь правду сказала... — сказала Ноко, плача в её плечо. — Я вела себя как полная скотина... но... я никогда не хотела зла для Коситан. Мне очень стыдно перед ней, а извиняться поздно. — Все мы совершаем ошибки. Но самое главное, что ты признала свои ошибки. Это сильный поступок. — Мне её очень не хватает, я соскучилась, — из глаз снова полились слёзы. Нокотан вот-вот разрыдается. Мэме растерялась, её охватил ступор. Она не знала, как успокоить подругу. Для неё Торако была очень близкой подругой. — Знаешь, Мэме... я хоть и знала её меньше года, но привязалась к ней, как... как к самой лучшей подруге. — она сделала небольшую паузу, вытирая рукавом глаза и нос. — У меня никогда до этого не было хороших друзей, все... все считали меня странной оленихой. Не любили... и... и... Ноко не выдержала и снова разревелась от горя. Мэме молча начала гладить её по голове и успокаивать. — Ноко... Ноко... Её поникшие рога блестели от света уличного фонаря, под которым они стояли. — Прости меня, Мэме. Дай мне время, и я обязательно приду в себя. Хорошо? Давай больше не ругаться. — Всё в порядке. Это мои слова были слишком горячи. — Ничего страшного, Мэме. *** Она шла по лесу. Густому и красивому. Взгляд Ноко пал на дуб, очень старый, судя по всему, старше всего леса и клёнов, что росли поблизости. Он был в десятки раз толще всех деревьев, огромный дуб в несколько обхватов, его огромные ветви были надломлены, как и кора. — Бедолага... совсем иссох, — Ноко подошла ближе и коснулась дуба. Она была близка с природой и чувствовала это. Он напоминал ей саму же себя, ведь Ноко тоже «погибла», но только в душе. Время уже позднее. Скорее всего, родители волнуются. Пора домой. Она вздохнула и двинулась из леса. — Надеюсь, мама с папой не сильно переживают... Я ведь не предупредила их о том, что задержусь. Надо срочно позвонить, как только начнёт ловить связь. Через пять минут быстрой ходьбы Ноко выбежала из леса и направилась в сторону города. На душе всё так же было страшно. Что сказать родителям? Правду или лучше соврать, чтоб они действительно не волновались? Ноко услышала, что её телефон звонит. Она сразу подняла трубку. — Алло, мама. Привет... извини, пожалуйста... — Ноко, милая, ты где?! — спросила мать волнующимся голосом. — Мам, прости! Прости, что не предупредила. Я была с Мэме... ну, подруга моя, ещё одна... участница клуба... я... э-э. Она меня утещила. — Оу... — тон матери сразу сменился на неловкий, но понимающий. — Извини, доченька, я не знала... не осуждаю, если что. До Ноко не сразу дошло, что имела в виду мать. А потом как дошло... — М-мам! Что ты там надумала себе? Нет! Как ты могла подумать на меня такое? Про свою дочь родную! Прости, но это грубо с твоей стороны. Давай завтра обсудим. Я иду домой, пока, — обиженным голосом ответила Ноко маме и сбросила трубку, убрав телефон в карман. Она вздохнула и двинулась в сторону своего дома по тёмным улицам Хино. Немного жуткое чувство охватывало её: мало ли, щас выскочит призрак Торако и заберёт ее с собою. Благо, призраков не существует, правда, ведь?! Ведь да? Не существует?! Но никого не встретив, Ноко прибавила ходу, осматриваясь по сторонам. Она увидела несколько людей, какую-то влюблённую парочку: парень и девушка шли, держась за ручки. Девушка с оленьими рогами привлекла их внимание. Парочка посмеялась над ней, но прошли мимо. А ещё мимо неё пробежала странная, загадочная фигура, высокая, в чёрной толстовке и маске. Кого-то... она напоминает. Через двадцать минут Ноко была дома. На пороге её встретили недовольные мать с отцом. Они ругали дочь. — Простите меня, мама и папа. Что я вас не предупредила, мне стыдно, — выдавила из себя Ноко с искренним сожалением и убежала в комнату. Она разделась и легла под тёплое мягкое одеяльце, обняла любимую подушку и быстро погрузилась в страну сладких нежных снов. *** Поздним утром Ноко просыпается от неожиданного звонка. «Кто может звонить мне в такое время? Мэме всегда строчит сообщения», — подумала Ноко и потянулась. Взяв трубку, она услышала нежный и неуверенный голос. — Алло, это... это Нокотан? Я... я... Кину. Мы... мы из одной школы. Помнишь меня? Я бы хотела поговорить. — Привет, Кину. Что случилось? — с удивлением отчеканила Ноко. — Это... насчёт Торако. Я могу помочь... Я... — снова ответила та неуверенным голосом. — Помочь? Как?! — Н-Нокотан... мы же м-можем встретиться, чтоб это обсудить? Я не могу по телефону это сказать. — Встретиться? Да, конечно, знаешь, где олений клуб? Я скоро туда подойду, жди меня. — Угу... — кратко ответила Кину. — До встречи. *** Кину стояла около здания оленьего клуба и сильно нервничала. На самом деле, она практически постоянно находилась в стрессе из-за неуверенности в себе, низкой самооценки; любая неудача, даже пустяк, вызывали у неё слёзы, что многих раздражало. Когда прибежала Ноко, то Кину поглядела на одноклассницу. Точнее, не одноклассницу, а девушку, которая училась с ней в одной школе. — Привет ещё раз. Так что случилось? Хочешь в олений клуб? Извини, сейчас мы не принимаем. Деятельность приостановлена. — Нет-нет... я же говорила, что... что это насчёт Торако... видишь ли, я могу вернуть её, — не уверенно отрезала Кину. — Что?.. — хлопая глазами, переспросила Ноко. — Я могу вернуть Торако. — Как такое возможно?! — воскликнула Ноко. Кину взяла её под руку и увела в сторону. — Тихо, пожалуйста... не кричи. Нам не нужны неприятности. У меня есть способ, — шёпотом продолжила Кину. — Прости меня, что поднимаю эту тему... но... но... Торако уже кремировали? — Ещё нет, насколько я знаю, — тяжело вздохнула Ноко. Она всё ещё не смирилась со смертью подруги. Но теперь Кину дала надежду. — Хорошо, Нокотан. Поклянись никому не говорить. Ладно? Пожалуйста, — замялась Кину, стараясь не нервничать. — Хорошо. Я клянусь, что никогда не скажу про это. Что теперь? — А теперь... теперь я вынуждена тебя покинуть, Нокотан... мне... мне следует кое-что сделать. Кину попрощалась с одноклассницей и убежала. Та зашла в женскую уборную и закрылась в кабинке. «Так, мне нужно вернуться в завтрашний день... приблизительно к ночи и вытащить Торако из морга. У меня всего одна попытка...» Она сосредоточилась, стараясь думать о вчерашнем вечере, приблизительном времени, в которое нужно переместиться. Глубокий вдох. Выдох. Вдох...Выдох. Кину сконцентрировала свои мысли на событиях вчерашнего дня, конкретном месте и времени. Хлопнув в ладоши, она исчезла и переместилась... *** Прохладный ветерок задувал в распахнутую форточку. Кину оказалась у себя дома, в своей комнате. Она огляделась, убедившись, что перемещение прошло успешно. Её комната была просторной и большой. У неё было два шкафа с вещами; родители всегда покупали ей всё, что Кину нужно и хочется, они очень сильно любили дочь, может, даже перебарщивали с этим, хотя она и не была против. Кину открыла свой шкаф с вещами и вытащила оттуда чёрные джинсы, толстовку, маску и на всякий случай перчатки. — Надеюсь, у меня получится... хоть я и полная размазня... Она собрала необходимые вещи, чтобы выломать замки, если это пригодится. Её сборы продлились до девяти часов вечера. Кину нацепила чёрные вещи, маску, которая закрывала половину лица. Накинула капюшон и вышла из дома через окно. А в рюкзак она положила одежду, вдруг пригодится. Кину бежала к моргу, где была Торако. Она знала, что её отвезли в самый ближайший морг. — Я ссыкло, но спасу Торако, — бубнила себе под нос Кину. Она пробежала мимо возлюбленной парочки и грустной Ноко, которая шла домой. *** Ближе к ночи она уже пришла, но ступор охватил её, ведь Кину трусила. А если её поймают, что тогда? «Я должна. Обещала же Нокотан... спасти Торако. Ради неё, Анко, да и самой себя.» — Жребий брошен, — твёрдо отрезала она. Кину с трудом вскрыла дверь и вошла в помещение. В морге было темно, страшно и довольно прохладно. Она стала открывать холодильники с телами и быстро их закрывала, потому что боялась покойников. На пятый раз ей повезло... Торако... Увидев, в каком состоянии труп, Кину замерла. Пренеприятнейшее зрелище. Её сложно было узнать, ведь за две недели у подножия горы оно сильно испортилось. Но она отогнала все плохие мысли, собрала силы и вытянула её из холодильника, схватив за руку. Она кинула тело одноклассницы на пол. — Чувствую себя преступницей... Ладно, приступим. Торако и Нокотан мне потом спасибо ещё скажут... как и Анко. Сев рядом, Кину положила руки на голову и живот Торако. Руки засветились необычным ярким светом и начали постепенно регенерировать тело; кожа начала приобретать естественный цвет, пропал неприятный запах, с каждой минутой оно стало походить на прежнюю Торако при жизни. Кину очень нервничала; о своих невероятных способностях она узнала совсем недавно, когда смогла воскресить мёртвую птичку Нэко Нэкоямады, своей подруги. Через несколько минут Торако уже имела прежний облик. Все органы были восстановлены, но нужно было завести сердце. — И так... раз... два... три. Кину ударила её в сердце двумя пальцами и при помощи магии завела сердце одноклассницы. Торако поднялась с криком, а Кину со страху отпрыгнула, но она обрадовалась, что вышло. — Чёрт возьми! Что, вашу мать, здесь происходит, — возмущалась Торако, прикрываясь руками. — Ты кто?! — покосилась она на Кину, не узнавая одноклассницу. — Я... Я... это... ну... — в ступоре она не знала, что говорить. Но, кажется, Торако узнала её по голосу. — Кину? Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю, я ведь... Она кивнула и протянула ей одежду, которую достала из рюкзака. Торако быстро оделась в школьную форму, которая была ей слишком велика, но это явно лучше, чем ничего. Кину тихо плакала, забившись в угол. Чувствует себя преступницей. — Я всё. Кину? Эй, Кину. Ты чего? Пошли отсюда! — та бесцеремонно схватила девушку за руку и потащила из морга. — Торако... Торако... я всё щас расскажу. Пошли. Они успешно покинули морг. Кину привела возрождённую одноклассницу к себе домой и всё подробно рассказала. Торако не могла поверить в случившееся. — Никому не рассказывай о моих способностях, пожалуйста... и будь тут, никуда не выходи. Это важно. Я завтра всё объясню. А теперь... мне пора в настоящее. Торако тяжело вздохнула, но кивнула. Кину улыбнулась и хлопнула в ладоши, растворившись. *** Кину очутилась в той же самой кабинке, откуда она и переместилась во времени. Она радовалась, что спасла лучшую подругу Нокотан, но теперь надо найти её саму. Кину позвонила Нокотан и договорилась о встрече, как и в прошлый раз, около оленьего клуба. — До встречи, Нокотан. *** Ноко стояла около клуба, капля оптимизма в ней всё ещё жила. Но она уже не надеялась увидеть свою подружку Коситан живой. Торако сидела на полу, сложив ноги в позе лотоса. — Что? — удивлённо вырвалось у Ноко. Она не верила своим глазам и ущипнула себя. — Сиканока! — воскликнула девушка, немного смущаясь. Она подошла к подруге и обняла за шею. Ступор не отпускал Нокотан, не сдержавшись, она заревела в плечо. — Коситан! Коситан! — радостно залепетала Ноко, обнимая подругу. — Ты живая! Живая, Кину спасла тебя! Нужно хорошенько её отблагодарить, пошли скорее к Анко! *** После случившегося прошло несколько месяцев. Кину и Ноко гуляли по лесу, Он все так же красиво цвёл, но уже совсем скоро будет готовиться ко сну. Её глаза зацепились за величественный дуб, который она видела будто бы вечность назад, он тоже расцвел, будто бы ожил. — Ты тоже стал себя чувствовать лучше? Дружище? Кину с недоумением глядела на Ноко и ничего не говорила. Она похлопала дуб по твердой коре и улыбнулась. — Тебе тоже лучше...