Ты моя слабость

Школа опустела. Последний звонок прозвучал час назад, и в раздевалке пахло потом, металлом и усталостью. Готак сидел на скамейке, медленно разматывая повязку с колена — всё ещё болело. Старое напоминание. Очень живое. Он услышал шаги. Никто больше не должен был быть здесь. — Ты всегда остаёшься последним, — раздался голос, слишком тихий, чтобы быть спокойным. Готак поднял голову. В дверях стоял Сон Дже. Бледный, с чуть перекошенной ухмылкой и взглядом, который обжигал, будто знал слишком много. — Уходи, — холодно бросил Готак и вернулся к повязке. — Бэк Джин был сегодня особенно близко, да? — Сон Дже подошёл ближе, не дожидаясь разрешения. — Он смотрел на тебя, как будто ты его, — голос стал тягучим. — Как будто он хочет быть рядом, быть твоим. Тебе это нравится? Готак напрягся. Повязка осталась висеть на колене, как напоминание, чьи руки это сделали. — Ты больной, — прошипел он. — Тебе не кажется, что ты перешёл все границы? Сон Дже засмеялся — тихо, с надрывом. — Это не я начал. Это ты закончил. Сломал нас. Я просто собираю то, что осталось. Он наклонился ближе. Настолько, что Готак почувствовал его дыхание на щеке. — Я видел, как он к тебе прикасался. Ты позволил ему? Ты позволишь ему то, что не позволил мне? И тогда — впервые за долгое время — Готак не выдержал. Он резко вскочил, толкнув Сон Дже в грудь, и тот пошатнулся. — Я ненавижу тебя, слышишь? — Знаю, — прошептал Сон Дже с блаженной улыбкой. — И всё равно приходишь мне во снах. На мгновение в воздухе повисло что-то болезненно личное. Как будто между ними не только злость. Но Готак тут же отвернулся. Забрал куртку. Не оглянулся. А за спиной Сон Дже смотрел ему вслед, зрачки сузились. И внутри него зрела идея: если нельзя оттолкнуть Бэк Джина — его можно сломать изнутри.