Полностью понимает

      Чану кажется, что всё это бред.       Что все его попытки сделать всё правильно – бред.       Они дебютировали больше года назад.       Чан думал, что вот теперь, когда они официально айдолы, их жизнь пойдёт в гору.       Поначалу так и правда казалось.       Первые фанаты, концерты, треки, записанные на фоне этих эмоций.       А потом на них начали давить сильнее, чем во времена трейни.       Половина ребят почти перестали есть после замечаний от стаффа.       Некоторые младшие начали это делать после прочтения комментариев.       Люди в интернете начали сравнивать их с другими группами. Открыто обвиняли их в чём-то. Иногда даже сам Чан не понимал, в чём именно.       Хотелось ответить, объяснить, что вообще-то нет. Поговорить с людьми, которые это пишут. Но стафф говорил, что нужно лишь улыбаться, быть милыми, приветливыми и больше стараться.       Джисон недавно признался, что впервые словил паническую атаку прилюдно перед выступлением. У Минхо на тренировке закружилась голова, потому что, как он проговорился позже, несколько дней питался только яблоками и протеиновыми йогуртами. Сынмин с Чонином молчали в тряпочку, но Чан ясно понимал, что они оба начитались что-то про себя в интернете. Хёнджин с Феликсом – единственные, кого стафф усердно хвалил. Да только первый танцевал в зале до потери сознания, а второй – иногда пугал тем, что отказывался даже от протеиновых йогуртов.       Казалось, только Уджин с Чанбином не собирались издеваться над собой в угоду индустрии. Уджин таскался с младшими на уроки вокала, пытаясь их растрясти.       А Чанбин…       Когда ему уже не в первый раз отвесили комментарий по поводу того, что тот «недостаточно миниатюрно выглядит в кадре, хотя тощий», всем казалось, что он впадёт в то же, что и Минхо.       Но Чан слишком хорошо его знал. В этот же день он сказал, что теперь будет ходить в зал чаще. И планирует набрать мышечную массу, чтобы «сделать свой рэп более круглым». Поэтому в ближайшие месяцы они вдвоём из последних сил выкраивали время для зала.       Чану казалось, что на него тоже не действует всё это давление. Он всё же в этой сфере дольше всех парней. Но когда их трек снова отклоняют без объяснения причины, он думает, что всё это бред.       Плевать на само́го Чана.       Парни не заслужили этого. Они доверились, подчинялись ему в надежде на то, что он приведёт их к звёздам. А он привёл их к голодовкам, комплексам и игнорированию их талантов.       На часах почти три ночи, а Чан сидит в студии и в тысячный раз переслушивает «бракованный» (по мнению продюсеров компании) трек.       Он пытается следить за звуковой дорожкой, следить, чтобы все голоса попадали в ноты.       Краем уха слышит хлопок двери и шарканье чужой обуви.       — Хён. – Чан оборачивается на знакомый голос, устало моргая и фокусируя взгляд. – Ты видел время вообще?       Чанбин не выглядит злым или даже обеспокоенным. Кажется, он такой же уставший, как и Чан.       — Спать совсем не планируешь? – Со вздыхает и проходит глубже в помещение, садясь на кресло рядом со старшим. – У нас завтра вообще-то весь день в тренировках и репетициях. – зевает, складывая руки на груди. – Хотя уже сегодня. А не завтра.       Чан засматривается на него и тепло улыбается. Тёмные волосы слегка взлохмочены, пижамные штаны вместе с чёрным худи выглядят забавно, макияжа нет.       Он спал.       Чёрт. Он что проснулся из-за Чана?       — Почему ты мне не позвонил? – а вот в голосе Криса явно слышится беспокойство. – Зачем сразу приходить?       — Я звонил. – просто отвечает Бин, пожимая плечами. – Наш занятой хён не отвечает.       Чан тянется к телефону за столом и правда обнаруживает пропущенные звонки и пару сообщений: Ты решил съехать в студию?       03:20 Правда оставишь мне свободную кровать? Ты такой щедрый, хён.       03:31       Крис посмеивается себе под нос и снова блокирует телефон.       — Прости, что тебе пришлось прерывать сон из-за меня.       — Ох, не бери на себя слишком много. – он потягивается пару секунд, а затем возвращается в ту же позу. – Давай, пойдём в общагу. На сегодня хватит.       Чан смеётся про себя. Чанбин всегда включает командира, когда они вдвоём. Почти приказывает, раздаёт советы, как будто лучше знает всё на свете. Но потом, когда сталкивается с чем-то действительно тяжёлым для него, тянет «хё-ё-ён» самым милым голосом, на который способен.       — Да, я приду минут через пятнадцать. – снова утыкается в экран компьютера, пытаясь избежать встречи со сном, который не идёт к нему последнюю неделю. – Я тут кое-что разберу и пойду отсыпаться.       Чанбин тяжело вздыхает, откидывает голову назад и прикрывает глаза.       Он знает, что это ложь. Эта отмазка значит «я планирую остаться тут до утра, а ты лучше иди сейчас, можешь, конечно, подождать обещанные пятнадцать минут, но я не сдвинусь с места».       Чан часто разговаривает с ребятами по поводу того, что им нужно чуть больше заботиться о себе. Что стремиться к совершенству – классно, и необходимо для их профессии, но это невозможно сделать без заботы о себе.       Но к себе это правило не применяет. Это смешило Чанбина ещё со времён трейни. Пока он приказывал совсем буйному подростку-Хану (почти доходя до ссоры) ложиться спать по расписанию трейни, а потом со стыдом в глазах принимал кофе и сэндвич от Чанбина утром в студии.       Поэтому он знает, что к лидеру нужен другой подход.       — Чани-хён?       — Что?       — Мне нужна твоя помощь.       Чану кажется, у него сердце остановилось.       — Что случилось? – взволнованно перестаёт двигать мышкой и рассматривать дорожки на экране, фиксируя взгляд на одной точке. – Ты что-то натворил?       Крис знает, что Чанбин не жалуется на ерунду. Если он говорит об этом так серьёзно, значит, это явно не просьба помочь с оборудованием, а что-то поважнее.       — Нет. – младший отмахивается. – Не переживай, это помощь личного характера.       — О, тогда, – расслабленно выдыхает, начиная разминать напрягшиеся от страха плечи, – конечно. Помогу с радостью. – неловко посмеивается от своей столь острой реакции. – В чём дело?       Чанбин немного мнётся. Меняет позу, теперь упираясь ладонями в обивку кресла между ног и чуть выпирая корпусом вперёд.       — Понимаешь… Я знаю, что ты самый опытный среди нас в… – запинается, пытаясь не выглядеть глупо. – Девушках. То есть… Ну… – попытка проваливается и он морщится, пытаясь выдавить из себя необходимое. – Наверно, у тебя у единственного с ними было… – немного прикусывает язык. – Ну вообще всё.       Они почти никогда не разговаривали ни о чём личном. Чан, в целом, не любит обсуждать романтические вопросы. Он считает, это слишком интимные вещи для обсуждения их с кем-то помимо партнёра. Песни о выдуманных отношениях и поступках, подсмотренных в фильмах и дорамах – не в счёт.       Разумеется, пока они были трейни, они видели, какие девчонки клеились к каждому или кто сам часто отпрашивался в комнату другой женской команды. Но вслух этого никто не произносил.       — К чему ты клонишь? – Чан очень заинтересован, но не подаёт виду, продолжая щёлкать мышкой и сдвигать дорожки.       — Я пригласил одну нуну на свидание. – признаётся Чанбин, наконец поднимая взгляд с пола на старшего. – На моё первое серьёзное свидание.       В эту секунду Бан понимает, что ему, на самом деле, чересчур интересно. Свою личную жизнь он обсуждать не будет, а вот слушать о похождениях своих друзей он, оказывается, готов.       — Ого. – Крис перестаёт играть и переводит удивлённые глаза на Со, слепо сохраняя файл. – То есть… – полностью отстраняется от компьютера, закрывая файл. – Вау? – разворачивается на Бина всем телом, показывая, что теперь он точно готов на полноценный разговор. – Не знаю. Ты думаешь, сейчас то время, чтобы тратить силы на это, а не на …       — Перестань. – Чанбин закатывает глаза, откидываясь на спинку кресла. – Там ничего серьёзного, просто хочу проветрить голову.       — Хорошо. – Чан никогда не видел причин не доверять Чанбину. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе пару советов, как себя вести?       Этот разговор ощущается очень неловко, несмотря на то, сколько они знакомы и через что прошли.       Да они голышом друг друга видели. И не раз. Да почти каждый день, если быть честными.       Но эта беседа чувствуется ещё более странно.       — Ну… – Бин поджимает губы. – Я могу сказать тебе, как есть?       — Конечно. – Чан выглядит удивлённым от этого вопроса. – Ты всегда должен быть честен со мной. – Со опускает глаза. – Иначе я не смогу тебе помочь.       Чанбин посмеивается у себя в голове от того, как быстро Чан отключил режим усталости и включил режим хёна.       — В общем, я думаю, что мы будем целоваться.       Повисает тишина.       Кажется, атмосфера стала ещё более неловкой.       — А я в этом деле совсем неопытный. – Бин произносит это почти шёпотом, ковыряя подлокотники кресла. – Я не хочу позориться перед ней.       Чану вообще не нравится, как это звучит.       — Ты уверен, что она та, кто тебе сейчас нужен, если ты боишься показаться ей не тем, кто ты есть?       Чанбин снова закатывает глаза и смеётся уже в открытую.       – Чан, не нуди. – ненадолго стреляет глазами прямо в глаза старшего, но затем снова опускает их. – Говорю же, это так. – поигрывает бровями. – Просто развлечься. Мы оба друг другу сейчас не нужны.       Крис немного хмурит брови из-за того как это звучит. Совсем не мило и не романтично.       А Бини этого заслуживает.       — Тогда может не стоит?       Со вздыхает уже немного агрессивно.       — Ты поможешь или нет?       — Ладно, ладно. – выставляет руки перед собой, зная, как этот парень реагирует на несогласие с ним. – Только не смей допускать, чтобы это отразилось на нашей работе. – младший на эти слова лишь осуждающе мотает головой мол «как ты вообще мог о таком подумать». – Так чем помочь?       Чанбин вытягивает губы в трубочку и отводит взгляд в сторону, пытаясь чётко сформулировать просьбу.       — Мне нужно, чтобы ты проверил.       Чан расширяет глаза, пока его брови ползут вверх.       — Проверил что?       — Как я целуюсь.       — Чего?       Крис думает, что ему послышалось. Потому что весь этот разговор и правда вызывает недоумение.       — Мне нужно знать, качественно я это делаю или нет.       Чанбин же продолжает ковырять кресло, но голос его звучит вполне твёрдо. Это даже не выглядит так, будто он волнуется.       — Подожди, ты хочешь… – Чан пытается уточнить, правильно ли он всё понял. – Чтобы ты и я… – иначе будет очень стыдно.       — Ты можешь отказаться, всё нормально. – но несмотря на эти слова, он выглядит расстроенным. – Просто мне больше не к кому обратиться. Я подумал, что с твоим опытом… – многозначительно поднимает брови и теперь смотрит на старшего. –А мне так нужна помощь.       Чан пялится на Чанбина, не моргая, пока тот ведёт себя вполне уверенно и непринуждённо, как будто просит о чем-то обыденном. Типа «хён, подключи игру, я не могу», «хён, я сегодня без карты», «хён, разбей мне яйца для омлета», «хён, научи целоваться, а то я не умею».       Чан вытирает потные ладони и немного теряет дар речи. Он даже плохо понимает почему.       Может быть, потому что он никогда не целовался ни с кем просто так. Без неловких прогулок и романтичных слов.       — Ничего странного, я просто поцелую тебя, а ты скажешь мне, что не так. – Бин поясняет так, как будто Бан и правда не понял, что он имеет ввиду. – Как двигаться и что я делаю не так.       Чанбин явно знает, на что давить, когда просит у хёна помощи.       — Это звучит странно. Очень.       Чан не гомофоб. Он вообще не разделяет любовь по полу.       Он целовался с парнями. Больше, конечно, с девушками.       Но это никогда не происходило так.       По просьбе.       Ещё и с кем-то, кто младше.       С кем-то, с кем он дружит достаточно много лет.       — Знаю. Но ты не обязан.       Чанбин опускает взгляд, и теперь выглядит не таким воодушевлённым.       — Знаю. – Крис задумывается, прикусывая щёку изнутри. – Но тебе нужна помощь.       — Да. – Со с интересом поднимает на него глаза.       Это всё, что нужно знать Чану.       Его другу нужна помощь.       Его мемберу, члену семьи нужна помощь.       И он не может отказать. Конечно, он поможет.       Даже если это странно.       — Тогда я помогу. – уверенно мотает головой.       — Прекрасно. – Чанбин почти подрывается с места. – Тогда пошли в общагу.       — Что? – Чан удивляется, не совсем понимая. – Зачем?       — Ну мы же не будем делать это здесь. – Бин усмехается, обводя глазами студию, где вообще -то есть камеры, потому что они новички и за ними надо следить. – Ты не сможешь сосредоточиться.       — Ты хочешь от меня полноценного анализа на сто страниц? – усмехается, всё же поднимаясь с кресла и начиная собирать сумку.       — Было бы славно. – Чанбин пожимает плечами и тоже дёргает уголками губ.       Они смеются всю дорогу, толкая друг друга в плечо. Чан милашничает, говоря высоким голосом, какой Чанбин миленький и галантный парень.       Со разражается своим фирменным хохотом и в шутку ударяет кулачком в подставленную щёку старшего.       Придя в общагу, падают на кровать Бина. Крис оглядывается в темноте, в поисках остальных обитателей комнаты. Но слышит лишь тихое «они в другой комнате, Феликс уговорил их на совместную ночёвку».       Шепчет в ответ «я пропустил совместную ночёвку?».       Чанбин усмехается и тут же нависает прямо над хёном, выбивая из того удивление. Но зато Чан вспоминает изначальную цель возвращения в общагу.       — Да, давай. Только… – останавливает рукой уже наваливающего на него Со. – Мне вообще не участвовать? Ну в плане…       Кажется, Чан волнуется слишком сильно.       — Твоя задача - оценить. – Бин же наоборот смотрит на лицо напротив слишком беззастенчиво. – Делай в ответ, что хочешь. Главное - не забывай помечать мои ошибки.       — Понял. – глубоко выдыхает. – Давай.       Чанбин медленно приближается своими губами к чужим, давая время отстраниться и отказаться от этой странной затеи. Но старший не делает этого.       Вместо этого он прикрывает глаза и пытается расслабиться, чувствуя почти бархатные губы на своих.       Бин целует его медленно и аккуратно, не прикасаясь руками. Чан немного расслабляется, позволяя мять свои губы.       Он почти не отвечает на поцелуй, только приоткрывая рот. И это ощущается так приятно.       Тепло.       Нежно.       И немного мокро.       Непонятно, из-за кого.       По комнате разносятся влажные звуки от медленных движений губ Чанбина.       Через пару минут Со отстраняется и оба остаются со сбившимся дыханием.       Чан выглядит немного растерянным от того, как сильно его размазало от поцелуя. Пока Чанбин, опять же, ведёт себя очень уверенно, облизывая губы.       — Ну что?       Впервые за несколько минут Крису приходится открыть глаза.       — А? – он и вправду выглядит потерянным.       — Как тебе? – со смешком на губах, Чанбин поднимает бровь. – Что мне исправить?       — О… – Чан медленно моргает, пытаясь прийти в себя. – Даже не знаю. Наверно… – сосредоточенно делает вид, что правда анализировал то, что между ними сейчас происходило, а не просто наслаждался. – Тебе нужно объяснить мне, что ты планируешь делать с девушкой после поцелуя. – наконец фокусирует трезвый взгляд, смотря прямо в глаза напротив. – Потому что если ты надеешься на секс, то нужно добавить напора. Но если ты не торопишься, то… – проводит языком по нижней губе, потянувшись пальцами к покрасневшему уху. – Вполне хорошо. Очень приятно.       — Правда?       Чанбин недоверчиво щурит глаза, но продолжает с напором смотреть в чужие.       — Да. – мотает головой для правдоподобности и тяжело вздыхая, добавляет. – И инициативности хоть отбавляй.       — Что, совсем никаких ошибок? – с хитринкой посмеивается, оглядывая всё зардевшее лицо хёна.       — Ну… – сглатывает, пытаясь вспомнить хоть что-то из поцелуя, кроме мягких и тёплых губ младшего. – Можешь добавить немного тактильности.       — Тактильности?       — Девушкам нравится, когда во время поцелуя их гладят, – показывает руками жест поглаживания по волосам. – трогают.       — Трогают где? – Чанбин, довольный серьёзностью и лёгкой растерянностью Чана, продолжает дразнить.       — Говорю же, – немного прикрывает глаза от расслабления и смеётся – в зависимости от того, на что ты надеешься. Нужно показать в поцелуе свои намерения.       — Понял.       Чанбин кивает и …       Снова целует его, пересаживаясь на него всем телом. Теперь удерживая лицо Чана обеими руками.       Поцелуй такой нежный и трепетный. Крис с его опытом даже бы сказал, что невинный.       Значит, торопиться с той девушкой он не будет.       Но такой приятный и успокаивающий, что Чана начинает клонить в сон.       Чувство безопасности и уюта обволакивает всё тело. Тепло разливается от губ вниз, мягко скручиваясь в клубок в животе.       Он продолжает так же пассивно приоткрывать губы и лишь изредка в ответ ими шевелить.       Ещё через пару минут он чувствует, что Чанбин сам ложится сбоку от него в пол оборота и укладывает старшего в такое же положение.       Тот почти не чувствует своего тела от усталости, лишь расслабление и безмятежность от поцелуев, подаренных Чанбином.       Поцелуи с парнями во времена трейни принесли ему немного другой опыт.       Впервые поцелуй ощущается так комфортно и спокойно.       Не страстно, не возбуждающе до быстрого стояка, не требовательно.       Не в каком-то негативном плане. Просто так…       Хорошо.       Его пальцы в своих волосах в успокаивающем жесте, поглаживания по щекам и подбородку.       Нежность даёт умиротворение и постепенно усыпляет.       Уставший организм реагирует на ласку слишком охотно. Чан придвигается ближе и приобнимает Чанбина в ответ за предплечья.       Чувство тепла под ладонью и вовсе превращают тело в желе. Крис чувствует, как свои и чужие губы уже опухли и покраснели, какие они скользкие от их общей слюны.       А ещё он чувствует, что начинает засыпать. Мозг абсолютно расплывается и всё напряжение уходит из тела.       Но, видимо, не совсем.       Потому что единственную мысль о том, какой же Чанбин чувственный и нежный для первого поцелуя прерывают воспоминания.       Воспоминания о том, как в преддебютные времена был нехилый скандал из-за того, как Чанбина застукали, зажимающимся с какой-то девушкой.       Стоп…       Чанбин умеет целоваться…       И навряд ли опыта у него намного меньше, чем у Чана. Он вспоминает это, чувствуя напор на своих губах и уже почти проваливаясь в сон.       Но понимает, что даже губы не могут шевелиться из-за расслабления.       Чувствуя чужое слабое сопротивление, Бин отстраняется сам, полностью укладывая Чана на подушку.       Тот пытается что-то промямлить, но не получается.       Потому что Чанбин накидывает на него одеяло, затыкивая им старшего со всех сторон.       А затем приобнимает его за талию и дожидается, пока Чан полностью заснёт.       Что происходит меньше чем через две минуты.       Слышится храп из-за вечно заложенного носа, что забавляет Бина до смешка.       Он хоть, как сосед по комнате, и привык к этому, но сейчас это кажется забавным.

***

      Чан просыпается от голоса Сынмина сверху.        — Земля вызывает хёнов. – по мере того, как Крис выходит из сна, голос становится громче. – Земля вызывает хёнов!       Чан открывает один глаз и видит Сынмина, склонившегося прямо над ним с расставленными по бокам руками.       Через несколько секунд слышит шум сбоку от себя и недовольное мычание. На плече чувствуется копошение, а потом с Чана стягивают одеяло.       — Я выиграл, Нини. – победно произносит Ким, разворачиваясь к двери. – Минхо и Хана будишь ты.       — Так нечестно! – голос Чонина одновременно смеющийся и недовольный. – Они же не встали с кровати!       — Такого условия не было. – Ким же звучит довольным. – Они проснулись? Да. Значит, я выиграл. – говорит чересчур уверенно для того, кто просто пару раз позвал их. – Та сладкая парочка на тебе.       Дверь комнаты негромко хлопает.       Чан прикрывает глаза обратно и тянется за телефоном в кармане.       Через час им всем надо быть на репетиции хореографии. А до этого им нужно сходить в душ, позавтракать и привести себя в порядок.       Слава Богу, младшие уже проснулись сами. Осталось разбудить только…       — Айщ! – от резкого звука старший дёргается. – Чан, клянусь, если ты не отдашь мне одеяло прямо сейчас, – он чувствует, как край одеяла застрял у него под задницей, – я никогда в жизни больше не буду покупать тебе еду.       Крис медленно моргает, приподнимая таз, и отдавая одеяло нуждающемуся в этом Чанбину. Тот полностью заворачивается в него гусеницей и отворачивается от Чана в противоположную сторону, к стене.       Старший несколько раз шлёпает губами, чувствуя сухость во рту, и поворачивается в сторону шума.       Дремлющий Чанбин выглядит непозволительно мило. Небрежно растрёпанные волосы делают его похожим на медвежонка. И совсем недавно увеличившиеся в ширине плечи и спина тоже усиливают этот эффект.       Чан улыбается сам себе и уже хочет начать ежеутренний сеанс издевательства над Чанбином милым голосом и навязчивыми объятиями со спины, но…       Вспоминает, почему Бин вчера оказался в его кровати.       Он понятия не имеет, зачем Чанбин сделал это.       Зачем обманул его.       Они же близкие друзья. Со своей стороны, Чан бы даже сказал, что лучшие.       Чан не злится. Ему интересно.       — Бин~а, вставай.       — Нет. – он еле шевелит губами. – Передай менеджерам, что Со Чанбин пропал. – пытается зарыться головой глубже в подушку, обнимая одеяло всем телом. – Они потеряли самого красивого, талантливого и сексуального айдола.       Чан не выдерживает и прыскает смехом, привставая на локтях.       — Бини, я серьёзно. – растягивает улыбку на пол лица. – Если мы сейчас не встанем, придётся лишаться либо душа, либо завтрака.       — Думаю, я переживу отсутствие утреннего купания.– продолжает бормотать себе под нос. – Всё равно после практики опять пойду в душ.       Чан тяжело вздыхает и решается применить тяжёлую артиллерию. Он откидывается головой обратно и лезет пальчиками под слой одеяла на Со.       — Эй! Хватит! Перестань! – громкий смех разрушает всю злобную атмосферу. – Всё, всё, я встаю! Сдаюсь, хён! Только перестань…       Но руки Чан не убирает полностью, щекотать перестаёт, но теперь обнимает Чанбина поверх одеяла.       — Ты хотел, чтобы я встал, а теперь мешаешь.       Крис вздыхает и на его лице расплывается мягкая улыбка.       — Ты, маленький обманщик.       Чанбин перестаёт дёргаться, замирая.       — Я правда сейчас встану.       — Ты понимаешь, что я не об этом.       Ещё пару секунд в комнате царит тишина, а затем Со всё же начинает двигаться, переворачиваясь на другой бок, лицом к старшему.       — Что ты хочешь от меня услышать?       — Правду, Чанбин. – теперь его лицо более серьёзное. – Для чего ты обманул меня вчера?       Чанбин бесстрашно смотрит в глаза Чана, не сводя взгляда ни на секунду. Даже сам Чан на мгновение задумывается, кто кого обманул, потому что Бин выглядит чересчур настойчивым и немного угрожающим.       Крис не знает, какой ответ он бы хотел услышать. Какой ответ оставил бы его спокойным и с нормальной самооценкой одновременно.       Чанбин просто хотел узнать, какого это целоваться с парнем? А почему тогда выбрал именно Чана? Или…Чан даже не знает. Может их график настолько тяжёлый и невыносимый, что Бин просто захотел расслабиться и… Ну… Целоваться с кем-то.       Хотя опять же. С чего бы он тогда выбрал для этого Чана? Для поцелуя с Хёнджином ему бы даже думать о лжи не пришлось. Просто бы предложил ему как досуг. А Феликс бы со своей повышенной любовью к скиншипу и Чанбину в целом был бы только рад этой мысли.       Что такого он хотел от Чана, чего не мог получить от других ребят?       — Прекрати так громко переживать.       Чанбин прерывает череду размышлений в голове.       — Что?       — Говорю, что я буквально слышу, как у тебя котелок свистит, хён.       — Тогда ответь мне на мой вопрос.       Чанбин выдыхает, но уверенности у него не убавляется.       — Ты не умеешь о себе заботиться.       Чан теряется.       Это абсолютно не ответ на его вопрос.       Это даже не похоже ни на какой ответ.       Поэтому он хмурит брови и начинает моргать, пытаясь связать это с вопросом.       — Как это связано с твоим обманом?       — А как по-другому тебя, придурка, уложить спать?       От такой неожиданной лёгкой грубости Чан перестаёт моргать и осматривает сонное, совсем немного отёкшее, милое личико Бина.       — Что ты…       — Знаешь, какая дополнительная мотивация для меня, чтобы набрать мышц? – теперь его голос звучит немного злым. – Силом вытаскивать тебя из студии после двенадцати ночи и тащить в общагу на плече.       — Я не…       — Я обманул тебя, чтобы уложить спать. Вот мой ответ, Чан. – тяжело вбирает воздух через рот. – Я тоже волнуюсь за нас всех, хён. – наконец, опускает взгляд. – Но только за младшими мы присматриваем. Чонин с Сынмином держатся друг за друга крепко, Джисон почти каждую ночь бегает к Минхо в кровать. – Чан усмехается на этих словах. – Хёнджин иногда бегает ко мне, но когда Чонину или Феликсу плохо, он всегда плачет с ними. Уджин жалуется всем понемногу. – Со снова поднимает взгляд на Криса, который выглядит уже не таким испуганным. – Но я очень волнуюсь за тебя.       Чан чувствует, что ещё пару секунд и глаза начнут мокнуть.       — Со мной всё в порядке.       — Я слышу это каждый день от тебя. – прикрывает глаза и выдыхает с лёгким раздражением. – Тебе необязательно оголять передо мной душу. Просто… – прикусывает язык, подбирая слова. – Просто помни, что не обязан нести всё в себе. Один.       Крис всё же чувствует, как одна горячая слеза стекает по щеке вниз на подушку.       Это фраза, которую сам Чан постоянно говорит ребятам. А теперь Чанбин лежит напротив него и пытается воззвать к его адекватности.       А Чан почти плачет. Потому что Со прав. Ему правда тяжело. Он не знает, как справиться. Как сделать всё правильно.       А ещё он не знает, что сказать Чанбину. Спасибо? Я постараюсь?       Как только он заканчивает вопрос у себя в голове, дверь в комнату снова открывается.       На пороге стоит заспанный Минхо. Он осматривает их двоих с одним закрытым глазом. А затем разворачивается и выходит обратно, оставляя дверь открытой, запуская шум и гам из коридора и кухни.       — Они оба ещё валяются, так что в ванной Хёнджин. Можем выключать свет. – слышится голос Минхо с кухни.       Чан и Чанбин тут же начинают хихикать.       Чан первый подрывается с места, когда слышит с кухни шипение масла на сковородке и визг Чонина.       Кажется, за душевными разговорами он не подумал, на что способны эти парни без опеки.

***

      Чан не забывает об этом разговоре весь день. И вечер. Да и ночь, если честно.       Крис всегда думал, что Бин – единственный, кто его понимает. Но он не думал, что настолько.       Как Чанбин узнал, что уложить спать его можно с помощью… ну… Поцелуя?       То есть…       Даже с помощью обмана Чана легко затащить домой другими способами. Сказать, что младшим нужна его поддержка.       У них вообще-то была совместная ночёвка! Крис поверить не может, что они провели её без него! Вообще-то это он обычно её устраивает!       Бин мог просто сказать об этом и Чан как на крыльях примчался бы в общагу.       Часы уже снова показывают одиннадцать вечера.       Чан вспоминает слова Чанбина, поэтому решает закончить сегодня хотя бы в двенадцать.       Наверно, ему и вправду нужно чуть больше о себе заботиться. Хотя бы пока есть такая возможность.       Сегодня есть.       По дороге в общагу мысли всё ещё не могут успокоиться.       На Бина всегда можно положиться. Он немного раздался в плечах, уже не кажется таким хрупким как раньше. Правда, такой же острый на язык и непослушный. Но иногда это спасает.       А ещё Со – единственный, кто его понимает. Полностью. Это так необъяснимо. Он как будто может читать мысли, когда Чану нужна помощь с младшими, а когда лучше наоборот доверить всё целиком в руки лидера и затем поблагодарить его за такой труд.       Может быть этим и объясняется его поступок? Может, он поцеловал его, потому что понял и почувствовал, что Чану нужно именно это? Может, Чанбин и вправду полностью его понимает.       Просто безумие.       Но что-то в голове всё равно неприятно зудит.       Чан открывает дверь в комнату и, к счастью, не натыкается ни на один взгляд. Все присутствующие спят, вымотанные днём.       После душа он перехватывает протеиновый йогурт, который им так любезно оставляет стафф на ужин. Тяжело вздыхает, видя, что два йогурта из девяти стоят нетронутые.       Очень жаль, что на совместной ночёвке его не было.       На носочках он пробирается в комнату и старается, как можно тише, залезть на свой верхний ярус. Укладывается под одеяло и закрывает глаза.       Но бессонница не даёт ему лёгких решений проблем.       Он переворачивается с одного бока на другой, но сон никак не идёт. Единственное, что он чувствует – фантомное ощущение Чанбиновых губ на своих. Которое подарило ему такое чувство безмятежности и расслабления, которое он, казалось, никогда не чувствовал.       Когда он в очередной раз ворочается, скрипя кроватью, снизу раздаётся сонный голос.       — Чан, какого хрена…       О нет.       Чанбин опять проснулся из-за него.       Что за беда такая. Чана нет в общаге – Бин не спит, Чан в общаге – Со просыпается.       — Прости, Бин~а. – немного склоняет голову за пределы постели, различая в темноте Чанбина, который лежит на спине. – Обещаю, я больше не буду шуметь.       Со это не устраивает. Он пару раз шлёпает губами.       — Давай, иди сюда.       — Приглашаешь к себе в кровать? – усмехается Чан, но уже встаёт, откидывая одеяло.       — Ага. Давай спускайся.       Проходит пол минуты, а Крис уже лежит на боку лицом к младшему на его тесной кровати.       Немного напряжённый из-за воспоминаний, что в такой позе он в последний раз целовался с младшим.       Тот тоже повернулся набок и укутался в одеяло.       — Чего ждёшь?       — Что?       — Давай, обнимай меня. – голос такой удивительно невозмутимый. – Думаешь, я хёна сюда позвал из-за доброты душевной?       Чан тихо смеётся и успокаивается.       Это просто Чанбин.       А затем в их привычной манере обнимает Бина, закидывая на него ногу.       Тело заметно расслабляется. Но мозг всё ещё яро протестует против сна.       И, чёрт возьми, Со как-то улавливает и это.       — Ты всё ещё не можешь уснуть.       — Ага. – устало выпускает воздух, чувствуя напряжение в спине. – Не парься. Возможно, я усну сразу после тебя. – понимает, что это ложь, но желание успокоить Со сильнее. – Тем более мой храп может тебя разбудить.       Чанбин вздыхает, а затем открывает глаза.       Какой же он милашка без штанги в руках.       — Нет, не уснёшь.       — Я…       — Хочешь поцелуемся?       Чан округляет глаза, приоткрывая рот от шока.       Вот так просто?       — Что?       — Говорю, целоваться будем? – игриво ухмыляется. – Ты по-другому не уснёшь.       Крису казалось, что в Чанбине его уже ничего не удивит.       Но он ошибался.       — С чего ты взял?       Младший цокает и закатывает глаза.       — С того, что тебе нужна любовь. – улыбка уходит с его лица. – Иначе не уснёшь. Не хватает её тебе. – говорит серьёзно, пытаясь максимально смягчить голос. –Так что не выделывайся и просто позволь себе расслабиться.       Чан ошеломлённо пялится на Чанбина, не в силах даже моргнуть.       Пока тот наоборот разглядывает лицо старшего сонным взглядом.       — Я могу заобнимать тебя до смерти, но мы оба знаем, что мой первый вариант поможет тебе быстрей. – улыбается, играя бровями. – Проверили на личном опыте.       Крис глубоко вздыхает и шмыгает носом. В глазах предательски щипет.       Не хватает любви.       Чан не станет спорить с этим фактом. Её недостаток чувствовался ещё со времён, когда он уехал в Корею.       Без родительской любви тяжело пришлось всем трейни, но Чану казалось, что он гиперчувствителен к этому. Общение с друзьями, девушками и людьми, в целом, немного помогало.       Но недостаток мягких объятий мамы, поддержки отца и ласкающейся Берри давили сильнее, чем он думал.       А потом появились они.       Все поочереди.       Каждый из этих восьми парней занял особое место в его сердце, жаждущем привязанности, признания и семьи. И ему казалось, что все они вместе смогли восполнить недостаток…       Тех самых чувств.       Он даже сейчас честно назвать эти чувства не может.       Он хочет, чтобы его любили?       Обнимали и целовали просто так?       Давали обнимать и целовать в ответ?       Не морщились при сюсюкании с ним?       Он не знает.       Но слова Чанбина сейчас как будто содрали с сердца какую-то оболочку.       Чан опускает голову вниз и пытается выдержать наплыв эмоций.       Почему он стесняется? Перед ним же Чанбин.       Тот самый, который своим появлением в его жизни дал надежду на реализацию творческих планов.       Тот самый, который меньше всех перечил ему прилюдно, но больше всех спорил при обсуждении треков.       Тот, который успокаивал его в студии.       Который обнимал его во время истерик. Неважно чьих.       Который заплакал, когда Чан поблагодарил его за существование в группе.       Который кинулся ему в объятия первым, когда они выиграли премию новичков.       Которого так приятно обнимать, держать на руках и дразнить до его самого громкого и очаровательного смеха.       Который ощущается как надёжность.       Со Чанбин, который семья.       Хочет ли он, чтобы Чанбин поцеловал его? Нежно, успокаивающе с осадком в виде чувства умиротворения.       Само собой.       Тогда в чём проблема?       И внутренний голос отвечает на вопрос сам.       Руки сами тянутся к уже менее треугольной челюсти, оглаживая её тыльной поверхностью ладони.       Он встречается взглядом с Чанбином, который выглядит уже уставшим, но блеск в его глазах излучают терпеливость и понимание.       Чан придвигается к губам младшего, ища в выражении лица напротив хоть немного сопротивления.       Не находит.       Поэтому почти невесомо прижимается своими пухлыми губами к чужим.       По телу разливается долгожданное тепло.       На долю секунды Чан начинает переживать, что всё это эгоистично.       Но когда Чанбин отвечает на поцелуй, приобнимая его за талию и прижимая к себе, Крис понимает, что всё нормально.       Тягучие и мягкие поцелуи снова усмиряют разум и заставляют внутренности сжаться от удовольствия.       Это хорошо.       Это так хорошо и правильно.       Он и не знал, что за один день сможет так соскучиться по этому.       Движения становятся не такими аккуратными и тихими. Чан не сдерживается, голодно смакуя родные и желанные губы.       Губы Чанбина такие умелые, что Чан непроизвольно постанывает и сам прижимается ближе, вплотную к младшему. Двигается более напористо, перемещая свои руки на плечи Бина, нетерпеливо сжимая совсем недавно окрепшие небольшие мышцы.       — Чан, – шепчет Со, немного отстраняясь и слегка отодвигая Криса, – мы тут пытаемся уснуть вообще-то.       — М? – Бан разлепляет глаза, не понимая, почему его прервали.       — Я пытался тебя успокоить, но, – мягко посмеивается, не отрывая глаз с губ напротив и обводя их большим пальцем, – по-моему, ты только распалился.       Чан чувствует, как сердце бу́хает вниз в живот.       Конечно, он целовал его просто, чтобы помочь. А не потому что хотел…       Это больно, но всё же забота Чанбина даже так ощущается чем-то тёплым.       — А… – Крис моргает пару раз, опуская глаза и закрывает рот. – Извини.       Со после этих слов поднимает взгляд на лицо Чана и хмурит брови.       — Я лишь о том, что мы не выспимся и будем как зомби завтра.       — Я понял, да. – стыдливо извивается, пытаясь выпутаться из некрепких объятий. – Просто увлёкся…       — Мы свободны утром в среду. – говорит чётко и безапелляционно, не обращая внимание на чужую неловкость.       — М?       — Во вторник вечером можем целоваться всю ночь. – поясняет, стараясь не звучать слишком настойчиво. – А сейчас я последний раз целую тебя для успокоения твоей нервной системы и ты засыпаешь.       Чан хлопает ресницами, туго соображаю мозгом, на который повлиял и недосып, и чёртов поцелуй.       Чанбин же не ждёт согласия старшего. Опускает его руки со своих плеч на свою талию, а сам вновь тянется к нему.       Они невесомо соприкасаются губами и Крис снова со стоном выдыхает, расслабляясь всем телом.       Он будто качается на волнах удовлетворения, чужой ласки и спокойствия. Похоже, он и сам не догадывался, как поцелуи Чанбина ему необходимы.       Через 10 минут он засыпает, обнимая Со одной рукой, пока другая находится под шеей младшего, а кончик носа утыкается в тёмные волосы.

***

      Сильно легче дальше не становится.       Неприятных и даже ужасных людей в жизни и интернете становится больше, давление сверху усиливается. Часть стаффа меняется достаточно часто, жалуешься на одних, приходят другие.       Зато людей, помогающих ему идти дальше, становится больше. Фанбаза растёт, площадь их концертных стадионов – тоже. Чан соврёт, если скажет, что не удивляется каждый раз, когда видит количество людей на выступлениях.       Неизменным остаётся одно. Ну почти неизменным.       Он не один.       Его семья всё ещё с ним.       Уход Уджина дался всем тяжело.       Конечно, он сообщил об этом заранее, но после официального заявления…       Скандалы, выяснение отношений стаффа с ними, с другими агентствами, с рекламодателями. Жёсткий график, необходимость в новых треках, пока руки не поднимаются.       Чан поначалу был зол, затем обижен и даже разочарован. Он ведь так сильно держался за девятку… Но остальные парни не дали ему застыть в этом.       Даже самый стойкий Чанбин как-то чуть не разрыдался, когда наткнулся на обрывок, где называет Уджина «наш Капитан Америка».       Но они справились.       Зарядились энергией от этих эмоций и рванули вперёд.       С новым альбомом и бо́льшими амбициями.       Первые места в чартах, платиновые и золотые сертификаты от музыкальных ассоциаций.       Медленными и маленькими шагами они двигались дальше.       Вместе.       Они есть друг у друга. И это главное.       «Чан меня никогда не ругал, но мы много ссорились»*       Чан не может расслабить мышцы лица, чтобы довольная улыбка сползла.       Всё-таки идея этого шоу прекрасна. Он обычно не любит слушать о себе, но из уст его парней, он готов делать это вечно.       Особенно, от Чанбина.       «Мы много плакали вместе, потому что много ссорились. Так что думаю мы близки. Один начинал, а другой подхватывал»       Чану кажется, что его лицо сейчас треснет одновременно от умиления, гордости и ностальгии. Как Чанбину удаётся быть таким честным и трогательным?       Просмотр прерывает плюхающийся рядом Со.       — Закругляйся. – опять этот командирский тон. – Я хочу спать. Завтра досмотришь, как мы тебя нахваливаем.       — Тут осталось пару минут. Я…       Чанбин выхватывает телефон из чужих рук, блокируя его и отбрасывая к стене.       — Малыш Бини так сильно соскучился по мне?       Довольно улыбается, поворачиваясь набок и смотря на укладывающегося Чанбина глазами-сердечками.       — Малыш Бини очень хочет спать. – смотрит на старшего с ожиданием. – А значит и у тебя отбой.       Чан заливисто смеётся от такой грубости и отодвигается чуть дальше к стенке, позволяя Чанбину лечь к нему спиной.       Они достаточно часто спят в одной кровати. Все мемберы так делают, но почему-то именно их Хёнджин и Сынмин называют женатиками.       Чан не против. Они не обсуждали это серьёзно, но им, кажется, и не надо.       Он обнимает младшего со спины, прижимая к себе и зарывается носом в ещё слегка влажные волосы. Расслабленно выдыхает и посмеивается с тихих возмущений Чанбина себе под нос.

***

      «Возможно, ему не понравится то, что я сейчас говорю. Но мы много в чём похожи»*       Чанбин мотает головой и посмеивается.       «Вот видите. У нас много общего. Очень часто наши мнения совпадают. И мы многое делаем одинаково»       Бин будет лукавить, если скажет, что он и вправду с этим не согласен.       Чан очень эмоциональный, готовый на всё ради остальных, талантливый, понимающий, заботливый. Чудесный. Поэтому слова о том, что они похоже, одновременно и чешут эго, и немного давят на него, потому что это не совсем правда.       Может, в мышлении они и вправду похоже. Но сам Бин всё же более осмотрительный и закрытый. Ну и эгоистичный.       «Чанбин очень честный»       Со прикусывает нижнюю губу, а затем сразу проводит по ней языком.       Чан умеет подхалимничать ещё со времён стажёрства. Поэтому ему так легко найти общий язык с кем бы то ни было.       Чанбин последний раз усмехается вслух, а затем открывает чат со старшим.       Хочется немного подразнить его. В ответ на сообщение с сердечком о том, что его папа снова спрашивал про Чанбина, написать какую-нибудь ересь с милым смайликом в конце, добавив жалостливое «хён~а».       Но он не успевает.       Чан тихо заваливается в комнату, но забираться к себе на верхнюю койку не спешит.       Он плюхается на свободный край кровати Со и сгребает его в объятия, придвигаясь ближе, не обращая внимания на присутствующих ребят. Впрочем как и они на них.       Чанбин чувствует, как чужие руки оглаживают плечи, касаются груди и живота.       Даже сейчас Бин понимает, что у старшего в голове. Он не будет говорить этого вслух, но чувствует, как плечо с силой сжимают одной рукой, а второй – проводят от груди вниз по животу.       Чанбин уже хочет начать возмущаться от такого наглого лапанья, но тот внезапно перестаёт.       Слышится громкий чмок.       Только когда смеющийся Чан выскакивает из комнаты в душ, Со чувствует теплоту и влажность на своей щеке.       Потирает её, медленно понимая, что этот наглый хён только что поцеловал его и хитро хихикая выскользнул из объятий.       Придурок.       Просто дурак.       Здоровый лоб, а ведёт себя будто ему пятнадцать.       Но несмотря на это, щёки начинает печь от смущения, а мышцы лица - ныть от улыбки.

***

      — Когда это они успели забрать наш статус?       Джисон и вправду выглядит возмущённым с полными щеками еды.       Даже Минхо смеётся, откинув палочки для еды в сторону, и склоняясь над своей тарелкой.       Сынмин – зачинщик чужого недовольства, назвавший Чана и Чанбина жентатой парочкой, – тоже посмеивается, прикрывая рот ладонью.       — Мы в отличие от них даже живём вместе! Поэтому…       — Ешь молча, – Чан смеётся, сам пытаясь пропустить пищевой комок в то горло, – а то подавишься.       Хан выглядит всё ещё недовольным, но кивает головой и под такой же смешок ребят опускает голову и прожёвывает рис с мясом.       Чонин считает странным то, что Джисона это удивляет. Он сам пару лет назад называл их мамой и папой в трираче.       — Тогда Чан больше похож на любовницу Чанбина. – подаёт голос Хёнджин, отсмеявшись от души и проглотив еду после замечаний хёна. – К которой он бегает от меня. Поесть там или… Не знаю. Когда я жил с ними в старой общаге Чан лез к нему, как похотливая любовница.       Со уже хочет громко кричать о своей единственной в жизни чистой любви к Хвану, но его перебивают.       — Ну вообще на любовницу больше похож Чанбин, – замечает Чонин, забавно нахмурив брови и засовывая в рот кусок мяса, – а Чан, наоборот, на чужого заботливого мужа, к которому он бегает.       — Ты чего такое говоришь, а?! - теперь сам Чанбин почти подрывается с места, шутливо возмущаясь. – Почему это я не похож на заботливого мужа?!?       Хёнджин, Хан и Сынмин уже почти катаются по полу от смеха, пока Чан и Минхо только солнечно улыбаются, наблюдая за представлением. От шума вокруг даже дремлющий до этого Феликс открывает глаза и таращится на умирающих от смеха парней, пытающихся усмирить дыхание.       Один Чонин, кажется, выглядит немного ошеломлённым от такого вопроса.       — Ну…Ты всё время приходишь к нам и Чан тебя кормит. – говорит очевидные вещи, которые отвечают на заданный ему вопрос. – Переносит тренировки так, чтобы совпали с твоими. А когда меня нет дома, он ещё и спать тебя, наверняка, укладывает. – после этой фразы у Чана пищевой комок всё-таки попадает не в то горло. – А вот Хёнджин навряд ли так делает.       Теперь насмешливо хмыкает Чанбин.       — Кто кого ещё спать укладывает. – произносит так самодовольно, что Хёнджин от смеха аж пищит.       Где-то рядом Хан гордо тянет «ууу», а затем добавляет фирменное «скр».       Смех немного стихает. Чан прокашливается ещё пол минуты, а затем отвешивает рядом сидящему Чанбину подзатыльник. Тот ойкает, но всё же смеётся и успокаивается.       — Что мы вообще обсуждаем? – промаргивается Ёнбок и усаживается удобнее.       Хан отзывается моментально.       — Кто в парочке Чана и Чанбина заботливый любовник.       — А разве они не оба… – Феликс выглядит потерянным.       — Так, – всё-таки не выдерживает Чан продолжая светить улыбкой, – давайте либо переключимся, либо после еды. Если я ещё раз подавлюсь, то заставлю вас есть молча.       Почти все согласно мотают головой.       — Инни, - через пару секунд молчания Хёнджин решает говорить, – получается, если я муж Чанбина, то ты жена Чана?       По кухне снова разносится смех, уже непонятно чей, все голоса сливаются в один. Чонин сквозь смешки успевает ответить тем, что он всего лишь сын отца-одиночки.       — У нас новый сценарий для семейки SKZ? – шепчет ничего не понимающий Феликс, потирая сонные глаза.

***

      Чан сгребает Чанбина в объятия, прижимаясь всем телом к младшему.       Он слабо понимает, как они договорились с Чонином об освобождении общежития на ночь.       Кажется, они что-то сказали о утренних и вечерних тренировках, о том, что трек они будут сводить почти до утра.       А младший был не против завалиться в общагу хёнов-геймеров, надрав им задницу во всех играх.       Почти так и получилось.       Только Чанбин опять свалил его в постель раньше двух часов ночи своим фирменным способом.       Работа с музыкальной дорожкой, конечно, увлекает, но Чанбин, почти усевшийся ему на колени, двигающий мышку в разные стороны ради забавы и шепчущий на самое ухо смешную ерунду – завлекает куда больше.       Дурачество, сытный ужин, быстрый душ и вот он уже прижимает Бина к себе и мило улюлюкает ему на ухо.       — Мой любимый Бини. – прижимается носом к чистым слегка кудрявым волосам. – Самый милый, талантливый и хитрый.       — Чего это хитрый? – бубнит под нос, не двигаясь в объятиях. – Что за противоречивый прилив нежности?       — Вспомнил, как ты меня обманул, чтобы поцеловать.       Чанбин хмыкает и Чан, не смотря на него, чувствует улыбку на его лице.       — Ты уже шесть лет должен мне анализ на сто страниц о том, как я целуюсь.       — Думаю, слово «круто» поместится на одной странице.       — Эй! – дёргается, переполненный возмущением. – Ты вообще-то автор песен, не мог эпитеты покрасочней подобрать?!? – нормальным людям от его визга захотелось бы прикрыть уши. – Романтик!       Чан мягко смеётся, ощущая прилив тепла в области сердца из-за такого любимого крика и повышения голоса.       — Меньше минуты назад ты жаловался на прилив нежности, а теперь тебе недостаточно романтики.       — С чего-то я жаловался, а?!? – вот сейчас он звучит слегка обиженно. – Просто назвал его противоречивым.       Оставляя лёгкий поцелуй на чужой макушке, Крис вкладывает туда все свои чувства.       Чан прикрывает глаза, чувствуя, как сильно его клонит в сон, оставляя на устах мягкую улыбку.       — Я тебя люблю.       — Это совсем не анализ на сто страниц.       Крис хмурит брови.       — Вообще-то это значит, что мне нравится с тобой целоваться!       Похоже, он перенимает чужую манеру повышать голос.       — Это я и так знаю.       По расслабленному бицепцу прилетает шлепок.       — Эй!       Теперь посмеивается Чанбин, прижимая чужую ладонь на себе ближе к подкаченной груди и прессу. Он знает, что Чан любит мять все его большие мышцы. Раньше он обнимал его тощее тело и называл маленьким, зато потом… Когда мышцы стали достаточно крупными, синяки расползались по всему телу от временами грубых мацаний.       Правда, в отличие от поцелуев, это его не успокаивает. А наоборот…       — Я тебя люблю тоже. – отпускает ладонь старшего, прижимаясь ближе к тёплому голому телу сзади. – Теперь давай спать.       Чан согласно угукает, стискивая объятия крепче. Чанбину иногда кажется, что он засыпает в захвате какого-то дикого хищного животного, несмотря на то что медвежонком называют само́го Со.       Но он не жалуется.       Ему нравится.       И он знает, что Чану тоже нравится.       Потому что он понимает его полностью.