Дошутился

— Куникида-кун, как думаешь, на моих руках хорошо смотрелись бы наручники? — неожиданно спрашивает Дазай, прерывая свой рассказ о задержании одного опасного преступника. Куникида обернулся на партнёра с таким лицом, будто в его намерениях было нечто более ужасное, чем простое убийство. Выразительный взгляд Доппо Осаму интерпретировал правильно, но ничуть не испугался и продолжил клоунаду. — Если уж я начал говорить про аксессуары, то очень кстати будет сказать, что я давно уже считаю свою шею какой-то ну.. Скучной, понимаешь? Пустоватой. На ней будут идеально смотреться следы от твоих рук. Ради такого я бы даже приспустил бинты, потому что такое все должны видеть уж точно. Ацуши нервно кашлянул в кулак и тихо сообщил, что Куникида пропустил поворот к офису Агентства. Дазай поспешил предположить, что напарник просто слишком уж замечтался, прислушавшись к словам Осаму, что и послужило причиной невнимательности. А Куникида круто повернул руль, разворачиваясь назад, чтобы вернуться к маршруту. — Так вот, возвращаясь к теме. Может сегодня у меня переночуешь, Куникида? А то мне как-то неудобно, что только я занимаю место в твоей кровати, а ты у меня всего один раз спал. Ну точнее не прям вот спал, но чисто технически мы находились на одной кровати, да и ночь провёл ты в моём доме. Тут Доппо не выдерживает и одной рукой дотягивается до шеи напарника, перекрывая доступ к кислороду сильным сжатием пальцев. Из груди Осаму неожиданно вырывается хриплый стон, Куникида удивлённо поворачивается на него, краснея и разжимая руку. Он отдёрнул собственную кисть от шеи непутёвого парня и повернулся на дорогу, стараясь сделать вид, что ничего не произошло, пока Дазай смеялся над произошедшим, а Накаджима опустил голову, бледнея. — Это ты так выражаешь своё согласие? Или репетируешь перед ночёвкой? — хмыкает Осаму, одну руку укладывая на бедро Куникиды, который от такой наглости - или от неожиданности - резко дёрнулся. Он скидывает руку коллеги со своей ноги и тихо ругается, скорее всего с матами, раз уж Доппо пришлось понижать громкость собственного голоса. Наконец машина останавливается у невысокого здания, в котором располагался офис детективов. Ацуши первый выпрыгивает на улицу, чтобы не слушать бред, который нёс Дазай, ни секундой более. Куникида тяжело вздохнул и заглушил мотор, а когда хотел последовать примеру ученика и покинуть салон, повернулся на Дазая. Осаму, поймав укоризненный взгляд, невинно улыбнулся и приблизился к Доппо. — Дазай, ну и что это было? Может хватит постоянно шутить подобным образом? Ладно, хотя бы не при наших коллегах, а то мне каждый раз хочется провалиться сквозь землю. — устало выдохнул Куникида, глядя в любимые глаза напротив. Его поражала способность парня каждый раз выдумывать новые, не похожие на прежние, шутки и изощряться по полной, когда дело касалось пошлых комментариев. — Ну Куникида, просто ты такой хорошенький, не могу ведь я сдержаться.. И вообще, коллеги не против. Коллеги уже месяц - а именно столько прошло с начала отношений между Дазаем и Куникидой - терпели подобные выходки, и каждый, несомненно, внутренне желал стереть свои воспоминания, чтобы некоторые особенно вульгарные фразочки не всплывали в памяти никогда. Ни один сотрудник Агентства, за исключением, разве что, Рампо, который частенько смеялся над нарочитой нелепостью заигрываний Дазая, и самого Осаму, не был рад слышать это и вникать в подробности половой жизни напарников. — Серьёзно? Да они, я уверен, уже проклинают тебя за такое поведение. Это же непозволительно в нашем коллективе!! — вспылил Куникида, активно жестикулируя. Он набрал побольше воздуха в лёгкие, стараясь избавиться от злости и негодования. — Так, ладно, в любом случае у меня лишь одна просьба: не шути так больше. Дазай вздохнул с притворной печалью и кивнул в знак согласия. — Хорошо, но только за поцелуйчик. — невинным взглядом шоколадных глаз умиляет Куникиду, выпрашивая желаемое. Доппо, смирившись со своей участью, прикрыл собственные очи, окончательно успокаиваясь, и наклонился к напарнику, мягко чмокая его в щёку. Дазай хихикнул и погладил коллегу по голове в знак благодарности. Вошли в кабинет директора Дазай с Куникидой, когда Ацуши уже отчитывался о выполненном деле. До конца рабочего дня оставался примерно час: детективы справились с миссией быстрее, чем изначально планировалось, а потому в данный момент, фактически, решалась судьба работников, ведь Фукудзава мог отпустить их по домам, а мог и заставить писать отчёты. Доложив обо всём произошедшем за время работы, коллеги притихли, дожидаясь вердикта директора. — Замечательно, вы отлично постарались. Ацуши-кун, можешь быть свободен, до свидания. — Накаджима поспешно откланялся и покинул кабинет. — Для вас, Куникида-кун и Дазай-кун, есть небольшое поручение, много времени оно не займёт. В комнате собраний лежат неотсортированные бумаги с прошлого совещания, не могли бы вы разложить их по стопкам, в зависимости от принадлежности к разным делам нашей организации? Был бы весьма признателен вам. Практически одновременно напарники заверили директора, что без проблем выполнят просьбу, Куникида принял из рук Фукудзавы-сана ключи от офиса, получая наставление запереть дверь, когда они с Дазаем пойдут домой, так как сегодня директор решил отпустить всех пораньше по случаю финансового успеха этого месяца. Попрощавшись, Осаму и Доппо пошли в комнату собраний, которая представляла из себя светлое помещение с длинным столом и большим количеством кресел на колёсиках подле него. Дазай тут же взял одну из стопок документов, тихо напевая что-то под нос, и опёрся о столешницу, практически присаживаясь на неё. Куникида просто встал рядом, повторяя действия партнёра с бумагами. — О, смотри-ка, здесь документы по той миссии, на которой я тебе практически отсосал. — неожиданно заявляет Осаму, усмехаясь такой находке. Куникида залился краской от ярких воспоминаний и уже хотел выдавить что-то в ответ, но Дазай, явно не нуждавшийся в какой-либо реакции на подобное высказывание, снова начал говорить. — Ты тогда был в той рубашке, которую я подарил тебе на прошлый день рождения. Знаешь, ты в ней очень секси, так что я полностью понимаю, почему тогда хотел сделать тебе приятно. Доппо молчит, невидящим взглядом глядя на свою кипу бумаг. Если днём, когда Осаму глупо шутил на те же темы при коллегах, было ясно, что возлюбленный всего лишь хочет вывести Куникиду на эмоции, то сейчас Доппо не совсем понимал сути этих изречений, а потому был до глубины души смущён. — К слову, давай попробуем новые презервативы? Я купил пару дней назад, у меня дома лежат, дожидаются тебя. Когда я советовался на эту тему с Йосано, она сказала, что эта фирма классная. — говорил Осаму максимально обыденным тоном, даже не поднимая глаз, чей взор был устремлён на подробности недавнего дела с участием Портовой Мафии. — Ты что делал?... Советовался, мать твою, с Йосано? — уточняет Куникида с истерической ноткой в севшем голосе. — Ага. Я ещё уточнял, для каких целей нам с тобой нужно. Ну ты ведь всегда говоришь даже сосать в презервативах, так что это действительно важная деталь. — усмехнулся Дазай, переворачивая лист бумаги в своих руках. Злой Доппо медленно отложил документы на стол и стал приближаться к напарнику, который никаким образом не отреагировал на это действие, с завидным спокойствием и лёгкой улыбкой продолжая читать. — Ты вообще больной?.. — только и выдавливает Куникида, не представляя своих коммуникаций с Акико в дальнейшем без чувства неловкости. Внутри закипала ярость. — Хах, если я больной, то у меня нимфомания, так что, Куникида, без тебя я не протяну. И без твоего члена. — снова нелепо шутит Дазай и смеётся, следуя примеру напарника: он отложил и свои документы на стол, чувствуя надвигающуюся бурю. Куникида резким движением приподнимает Дазая, удерживая за ягодицы, и усаживает на стол, впиваясь в губы грубым поцелуем. Он прикусывает мягкие губы парня, ладонями сжимая обожаемые бёдра, и шипит, прекрасно понимая, что, поддаваясь соблазну, даёт Осаму именно то, что ему нужно. — Доигрался? — зло шипит Куникида, оторвавшись от пухлых губ Дазая. — Тут больше подойдёт «дождался». — хихикнул Осаму, ногами, обвивающими таз Доппо, прижимая парня ближе. Куникида чуть трясущимися - то ли от злости, то ли от возбуждения - пальцами расстёгивает пуговицу за пуговицей, проклиная чёртову рубашку, и наконец распахивает её под тихий смешок Дазая. Губы Доппо тут же припали к свободному от бинтов месту на груди напарника, он мягко прикусил кожу и позволил себе хмыкнуть, расслышав судорожный вздох Осаму, который не ожидал почувствовать зубы на чувствительном месте. Пальцы Дазая впутываются в копну золотистых волос и чуть давят на затылок. — Так хочется, чтобы я разложил тебя на столе? — интересуется Куникида, отрываясь от разукрашивания бледной кожи яркими засосами. Дазай удивлённо опустил взгляд на него, щёки невольно покрылись румянцем. — Само собой хочется... На следующем скучном собрании буду вспоминать этот момент, глядя на стол. — усмешка Дазая превратилась в тихий стон удовольствия, когда язык Куникиды прошёлся по яркому шраму. Из-за бинтов, которые практически круглые сутки прятали изъяны тела Осаму, кожа, не видевшая белого света, стала куда чувствительнее к прикосновениям. Когда Куникида разматывал марлевые ленты и целовал каждую белую полосу, Дазай дёргался и тихо стонал в ладонь, выдавая свои слабости. Сейчас Куникида на полную пользовался уязвимостями партнёра, оставляя укусы поверх шрамов и даже комментируя звуки, которые пытался сдержать Осаму. Он получал невероятное удовольствие от лицезрения настолько возбуждённого Дазая, ведь напарник выводил его из себя своими шуточками, прикосновениями и попытками соблазнить уже долгое время. Когда практически все бинты с тела Дазая лежали на столе или полу, Куникида принялся стягивать брюки Осаму со стройных ног парня. Ширинка взвизгивает, Дазай мягко кладёт свои ладони на щёки коллеги и поднимает чужое лицо, вовлекая возлюбленного в страстный поцелуй. Параллельно Доппо расстёгивает верхние пуговицы собственной рубашки, пока резвые пальцы Осаму стягивают коралловую ленту. Куникида неожиданно хватает одной рукой оба запястья Дазая, прижимая их к столешнице, тем самым меняя положение самого напарника в пространстве: теперь парень лежал спиной на столе, охотно позволяя связывать свои руки той самой лентой с шеи Доппо, и, приподняв голову, наблюдал, как Куникида отбросил его штаны в угол комнаты. — Куникида-кун, в кармане моего пальто есть небольшой тюбик смазки.. — Дазай нетерпеливо кивнул на одно из кресел, на спинке которого висело любимое пальто. Куникида, как раз выполнивший все подготовительные меры, нахмурился и отпрянул от напарника, следуя за лубрикантом. — Ты таскал это в кармане весь день, верно? — задаёт риторический вопрос, прекрасно понимая, что Дазай наверняка планировал этот секс уже очень долгое время. — Ты такой бесячий, когда пытаешься добиться чего-то, что я уж было подумал трахнуть тебя без смазки. — раздражённо выдохнул Куникида, выдавливая на ладонь прозрачную смазку. Он вновь принялся ласкать тело Дазая своими губами, пока пальцы аккуратно, вопреки ожиданиям, смазывали сфинктер. Они совсем недавно занимались сексом, а потому выделять на растяжку слишком уж много времени Куникида не считал необходимым. Точнее считал, причём всегда, ведь комфорт и удовольствие любимого человека были важнее своего собственного, однако сейчас он был вынужден сделать исключение, так как терпеть столь сильное возбуждение было практически невыносимо. Два пальца двигаются внутри, подготавливая Дазая к проникновению. Куникида старается обнаружить самую чувствительную точку, чтобы удовлетворить возбуждение Дазая вспышкой удовольствия, а своё собственное звучным стоном, который обязательно бы оповестил Доппо об удачном окончании поисков. Осаму неожиданно выгибается в спине, его член дёргается в болезненной пульсации, а сам парень вскрикивает, жмурясь. Куникида довольствуется такой реакцией и осторожно вводит третий палец, пока Осаму отвлечён на искры удовольствия перед глазами. — Куникида, ну пожалуйста, давай скорее.. Я перестаю уже свой член чувствовать, прошу, поторопись... — ноет Дазай, дёргаясь каждый раз, когда подушечки пальцев задевали простату. Для него очевидно, что Куникида тоже сходит с ума от возбуждения, но ничего не предпринимает в силу своей ответственности или желания помучать напарника за его шутки. Не выдержав, Куникида одним движением стягивает свои брюки и боксеры, одной рукой удобнее размещая голени Осаму на плечах. Он грубо подаётся вперёд бёдрами, размашисто проезжаясь по простате головкой члена, и опускает голову, тихо прошипев от долгожданного удовольствия. Дазай всегда очень крепко сжимал его внутри, сколько бы раз они не спали. Осаму громко стонет, не контролируя свои голосовые связки, когда Куникида делает первый толчок и снова задевает им край простаты. Костяшки пальцев Дазая белеют - настолько сильно он сжимает руки в кулаки от головокружительного удовольствия. Он уже даже не старается посмотреть на очаровательно-красивого Куникиду, прекрасно понимая, что ничего не выйдет из-за учащающихся движений партнёра. Грубые, ритмичные фрикции практически доводят до слёз чувствительного Осаму, чьё тело стало невероятно чутко воспринимать любое воздействие из вне благодаря долгим прелюдиям. Стол трясётся от каждого движения, по кабинету раздаются громкие стоны и вскрики. Куникида шлёпает бедро Дазая, за которое он придерживал парня всё это время, и наслаждается практически воющим звуком, которым осаму ответил на удар. Они уже неоднократно обговаривали, что удары во время секса им обоюдно нравятся, а потому никаких лишних слов было не нужно. Рука Куникиды обхватывает член напарника, когда Доппо чувствует приближающийся оргазм. Он надрачивает Осаму в такт движений, помогая получить наисильнейшее удовольствие, и вдруг вспоминает шутки, за которыми Дазай неоднократно вуалировал желание быть чуть придушенным во время полового акта. Вторая ладонь опускается на искусанную самим же Куникидой шею Осаму, большой палец нажимает на трахею, Доппо старается контроллировать силу сжатия, беспокоясь за жизнь возлюбленного. Глаза Дазая блаженно закатываются, он хрипло стонет от удовольствия. Куникида решил разжать руку в тот момент, когда лицо Дазая начало краснеть от нехватки кислорода. Получив возможность дышать, Осаму жадно глотает ртом воздух, кончая себе на живот и сжимаясь на члене Доппо. Куникида простонал в унисон с напарником и успел выйти из него, кончая туда же, куда и Дазай - на живот Осаму. Оба тяжело дышат, стараясь прийти в себя после бурной активности. Дазай решил заговорить первым, нагло улыбнувшись напарнику: — Ну что ж, теперь ко мне?