Время смерти, шесть тридцать утра

Я думал он никогда не умрёт. А если умрёт то я успею подготовиться. Я не успел не смог Стоя над гробом, он глотал слезы. Слезы отчаинья и тоски, по нему. Он не успел, не успел спасти, попрощаться. Стоя тогда в больнице он думал что пронесёт, ведь всегда проносило. Но видно не в этот раз. -После смерти ничего не должно болеть. А я умер Ну почему так больно? Ну почему всё ещё болит? Довящая тишина пустой квартиры давила на него, словно толща воды. Будто на него давит несколько кубических тонн воды. Отчаяние сдавливал его внутренние органы до состояния маленьких шариков. Хотелось лезть на стены, выть волком. Хотелось хоть на секунду вновь увидеть его, его улыбку, услышать любимый смех. Повернуть время в спять. Вся квартира хранила воспоминания, от этого становилось ещё хуже аш до тошноты и дрожи в коленках. Хотелось плакать, не просто. А рыдать, так громко чтобы потерять голос. Но он не мог ничего выдавать из своих глаз. Лишь тихие рыдания, впитывали в себя стены, храня и помня о ком эти сухие слезы были пролиты, в эту тихую ночь. Пройдут дни, недели, месяца, года. Но любищие сердце не разлюбит того кого любит. Таково его проклятие, любить раз- и навсегда. Они клялись! Вечно любить, но это вечно - длилось не долго. Смерть разлучила, два влюбленных сердца. Которым видимо не суждено умереть в один день. Шаг, вдох- выдох, шаг. И вот вновь перед глазами пелена, словно туман, втягивает в себя не выпуская. Он должен отпустить, должен начать жить дальше. Но могила, того кто был так сильно любим им стала его новым домом и проклятьем. На могильной плете, было фото его, где он счастлив и жив. Глазами своими чистыми смотрит. И опять хочеться плакать. Но уже нечем, слишком долго и много он уже плакал. Прости мне, милый, прости Все обещания спасти. Легкую дрожь холодных рук. Сладкую ложь манящих губ. Прости мне, милый, прости. Вот мы у самой пропасти. Все, что от нас осталось - только В памяти острые осколки Когда нибудь, станет лучше, твердило сердце,нет, не стало, и не станет. Его глупое сердце не разлюбит того кто так им любим. Того кем дышали его лёгкие, его подушка все так же пахла им, хотя казалось бы прошло уже больше года. Но лучше не становится, становится лишь невыносимие. Все вокруг напоминает о нем. Он пытался утопить горе на дне бутылки, не получилось. Он слишком жалок, слишком слаб. Вина тугим обручем окутывала его шею, словно удав. С каждой минутой сжимающий сильнее, и сильнее. После его смерти, весь мир будто потерял все краски, все вокруг было серой массой. Может он тоже умер с ним? Душа,так точно. Лишь его оболочка продолжала шататься по этому свету, лишь тратя ресурсу планеты. Он начал думать,много. О том о чем не думал никогда. Мужчинам свойственно делать вид, будто у них ничего не болит. Ведь самых сильных, и смелых самых. Мужчин пугает больничный запах Да, его пугает до дрожи в каленках и панической атаки. Ведь напоминает о том раковом дне когда потерял смысл жизни, саму жизнь. В больницах должны помогать и лечить, так почему они без действовали!? Почему не спасли его!? Почему не помогли? Хотелось бить и кричать на этих бесполезных врачей. Но ведь нельзя, его солнышко. Не одобрит насилия. Он не хочет чтобы тот видел как он сдался. Закрывая глаза, воспоминания проносятся словно старая кинопленка. Напоминая из раза в раз, кого потерял, кого не успел спасти и помочь. Того которого должен был остановить. Он ненавидел себя, за слабость, ненавидел за не возможность помочь. Психологи, говорили все как один. Надо принять. Но как он может принять смерть его любимого человека!? Как?! Это неважно, неважно, неважно. Когда то получше станет внезапно. Не станет, он знает точно. Так же как и то что не может жить так дальше, не может вынести. Лица людей стали просто кашей, где нельзя было разобрать хоть какие то черты лица. Люди в хозяйственном магазине смотрели на него странно, интересно почему. Хотя это неважно, неважно как и то что о нем будут думать. Что о нем будут вспоминать. Все это уже давно неважно. Интересно когда такие вещи ему стали безразличны? Наверное именно в тот день когда гроб с телом опускали в могилу, и наверное когда он понял что тот кто так любим больше не откроет глаза. Это все не важно. Все потеряло смысл. И больше не когда не обретёт. Веревка и мыло в руках, будто обжигали руки. Оставляя невидимые ожоги на руках. Которые могли бы вздутся. Если бы были. Но это лишь плод его больного воображения, отравленного кучей спиртного, и табачного дыма. Он думал, как же он отреагирует на его смерть? Может разочаруется? Возможно, ведь он бы хотел, чтобы он продолжал жить без него, чтобы нашёл новый смысл. Но оправдать его надежды, он так и не смог. Слишком слабый и жалкий. По другому и не скажешь. Неужели после смерти ничего нет? Суд Божий, ангелы поют — И ничего этого не будет? Вечная тьма, молчание. Молчание моего голоса, а музыка, Музыка она будет продолжаться — Музыка будет идти. Семь миллиардов голосов, а моего? А моего уже не будет, да. Пусть и Рай будет, пусть и ад будет И ангелы будут петь, но только Не вечная темнота — мне так проще. Музыка лилась из телефона рекой, не прерывным потоком. И каждая новая песня, словно била током. Показывая воспоминания. Что хотелось бы забыть. Стереть из памяти, закапать так глубоко чтобы никто не смог найти, чтобы больше не причиняли боль. Все песни слились в одну большую, слов в которой не разобрать, даже смотря в микроскоп. Музыка его души, давно потерявшая слова и счастливую мелодию. Он раздал свои любимые виниловые пластинки, ценные вещи. Лишь бы о нем осталось хоть что то светлое и хорошее. Но к его вещам, он так и не смог притронуться, не смог. Веревка завязанная причудливым узлом болталась на люстре словно маятник старых на стенных часов, отмеряя секунды. Девственно чистый листок бумаги лежал на столе в ожидании когда на нем хоть что нибудь напишут. Где то, на похожем листе кто то пишет прекрасную картину, кто то сочиняет стихи для своей любви, другой же пишет песни. А этот, для записки. Неизвестно кому, может богу? Его смыслу жизни? Он не знает. Так же как и не знает что писать, но ведь нужно. Нужно сказать перед смертью последние слова, он же не может умереть молча? Хотя последние года, молчит. Прости меня, что тебя не уберёг. Прости за мечты, прости за надежды. Прости за все, но только не молчи. Мы встречаемся вновь, когда нибудь, вновь у яблони. И будем любоваться ее цветением. Мы встречаемся там, где жизнь продолжается. Если конечно после смерти хоть что то есть. Он умер в шесть тридцать утра, в своей квартире. Руки его были покрыты ранами глубокими, а смерть наступила от удушения, как он и хотел. В его кармане была найдена записка, посвященная его любви. Полицейские нашли протокол, на одной странице нарисовано лицо, а на другой вопрос о смысле его жизни. А вся остальная была исписанна ответом и это было только одно слово : любовь. Теперь он рядом с ним, рядышком лежит, да молчит. Потому что для слов, кончилось время. Теперь он говорит шебетанием птичек, шелестом листвы. Когда нибудь, они вновь встретятся под яблоней. И может когда нибудь, он посвятит все таки песню своей любви. Антоше.