Часть 1
30 мая 2025 г., 15:07
2 мая, 2008 года
Прохладный морской ветер приносит с собой легкий запах соли и свежести, обнимая кожу, словно знакомое объятие. Постепенно, как будто под магическим воздействием природы, звуки окружающего мира начинают наполнять пространство. Мягкий шёпот волн, накатывающихся на берег, создаёт атмосферу умиротворения. Их ритмичные движения убаюкивают, как нежная мелодия, которую хочется слушать вечно.
— Фред Уизли, Колин Криви, Ремус Люпин, Нимфадора Тонкс, Добби, Седрик Диггори, Северус Снейп, Лаванда Браун, — скрепив в замок ладони и прислонившись к нему лбом, девушка шептала поток имён снова и снова, пока горький комок не подступил к горлу, и слёзы потекли рекой.
Слова "погибли" и "потеря" звучали в её уме, как зловещая мелодия, повторяя свой цикл. Она чувствовала, как обида и гнев сливались с горечью утраты, формируя ураган эмоций, который громко гремел внутри неё. Несмотря на все свои достижения, несмотря на те дни, когда она вытаскивала мир из бездны, мысли о погибших друзьях, знакомых, близких становились более тяжелыми с каждым годом, а их отсутствие словно тень преследовало её, напоминая о собственном бессилии.
Но внутри её сердца всё еще оставалось место для надежды. Эту надежду поддерживала память о каждом, кто боролся за то, чтобы мир их волшебный был лучше. Она знала, что у них были мечты, цели и желания — те же, которые она пыталась воплотить в жизнь. Гермиона собрала в себе остатки силы, и хоть её голос иногда дрожал, она продолжала говорить о справедливости, любви и дружбе. Она осознала, что каждый новый день был подарком, который необходимо использовать с уважением к памяти тех, кто ушёл.
Тогда, десять лет назад, она просто испарилась со всех радаров, и только Кингсли Бруствер знал немного больше, чем остальные. Гермиона попала к нему на личную встречу после попытки покончить с жизнью. Она не смогла. И тогда в сердце зародился план, который хоть немного, но пах надеждой. Такой невесомой и неосязаемой, но эта искра спасла ей жизнь. В тот день мужчина не сказал ничего, лишь вручил конверт с документами, которые могли потребоваться девушке в её новой жизни, и обнял, пустив скупую слезу.
Сейчас она — почти двадцати восьмилетняя Эмили Софи Беннет, учитель математики в небольшой деревенской школе, с крошечным домиком у моря и рыжим лохматым котом. И она счастлива в этом мире, в своём спокойствии.
Волшебная палочка вместе с магическими учебными пособиями и старой школьной формой пылятся на чердаке. Она не притрагивалась к этим вещам с момента, когда переехала на новое место, и чувствовала себя замечательно. Забавно, на самом деле. Раньше, после поступления в школу чародейства и волшебства Хогвартс, Гермиона и представить не могла бы себе, каково это — жить без магии вовсе. Но сейчас её словно отпустило, тяжёлый груз из воспоминаний и неприятных моментов упал с её плеч. Только иногда, в значимые даты, она позволяет себе проникнуть глубоко в сознание, в самые тёмные уголки, чтобы вспомнить и отдать честь погибшим. Чтобы вспомнить друзей, которых покинула.
Середина летнего семестра. Ученики всё чаще во время перерывов проводят время на солнышке, заряжаясь энергией перед предстоящими уроками. Девушка полюбила свою работу всем сердцем, преподавать — всегда было её заветной мечтой. И пусть эта школа — не Хогвартс, а дети — не юные волшебники, она была счастлива проводить с ними дни, недели, года. Столько любви, невинной искренности и радости она не получала ни от кого и никогда, как за эти десять лет от деток разных возрастов.
Каждое утро, когда Гермиона входит в класс, её встречают сияющие глаза детей. Они с нетерпением ждали уроков, потому что девушка умеет превращать сложные темы в увлекательные приключения. Она использует различные методы: от игры до групповых задач, всегда стараясь сделать обучение интересным. Она помнит, как сама в юности любила математику. Несмотря на то, что её и не было среди предметов в Хогвартсе, она занималась ею по собственной воле и желанию, и стремится передать эту страсть своим ученикам. Каждый раз, когда кто-то из них осознаёт что-то новое, её душа наполняется счастьем — это подтверждение того, что её усилия не проходят даром.
Дети, в свою очередь, чувствуют к Гермионе невероятную привязанность. Её терпение, забота и глубокое понимание их потребностей делают её для них не просто учителем, а близким человеком, которому можно довериться. Часто они приходят к ней с вопросами не только по математике, но и по другим жизненным темам. Она всегда готова выслушать и дать совет, что ещё больше укрепляет их связь.
Пятница, вечер.
Разобравшись с отчётными документами, проверив работы учеников и подготовившись к урокам на будущую неделю, Гермиона направляется в свою любимую кофейню, где каждую неделю организовывает сборы своего, пусть малочисленного, но уже такого родного книжного клуба. На повестке их сегодняшнего обсуждения стояла книга, завоевавшая сердца по всему миру — «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери.
Присутствующие уселись в круг, комфортно устроившись на мягких диванах, а теплый свет ламп создавал атмосферу уюта и спокойствия.
— Я всегда чувствую себя очень счастливой, когда мы собираемся во так и можем поговорить о книгах, особенно о таких, как «Маленький принц», — начала Гермиона, касаясь обложки своего экземпляра. Слова её полны энтузиазма, а во взглядах остальных участников она видит одобрение. — Эта книга — не просто детская сказка, она затрагивает серьёзные темы о дружбе, любви и потере, — продолжила она, слегка наклонившись вперед, полностью поглощённая темой обсуждения.
— Полностью с тобой согласна, Эмили! — перебила её Даниэлла, одна из участниц. — Каждый персонаж, встречающийся на пути у принца, отражает определённые черты взрослой жизни. Например, король… Он управляет всем, хотя не имеет абсолютно никакой власти. Это, как если бы мы были затянуты в собственные рутины и совершенно забыли о настоящем значении жизни.
Гермиона кивнула, выражение её лица приняло более серьёзный вид, на что указывала морщинка над бровями.
— Именно! Это напоминание нам о том, как важно сохранять детское восприятие мира, быть открытыми к красоте и простым радостям.
Лео, скромный парень с книгой на коленях, тихо добавил:
— Принц заблудился на Земле, и это путешествие — как в поисках самого себя. Он изучает, что значит любить и быть любимым. Разве это не так похоже на наше собственное взросление? — Гермиона посмотрела на него с одобряющей улыбкой.
— Разумеется. Порой мы теряем себя в заботах и проблемах. Кажется, что у нас слишком много обязательств, и мы забываем об отдыхе и радости. Принц напоминает нам, что именно в простых вещах заключается суть жизни. Например, его любовь к розе. Она была единственной, и это делает её особенной.
Клуб обсудил и многие другие моменты из книги: жажду познания, мудрость лиса и глубину дружбы. Каждый участник делился своими мыслями и интерпретациями, что создало живое обсуждение. Чувства единства и понимания наполняли пространство. С каждым новым высказыванием они глубже погружались в смысл рассказа, задавая вопросы, которые волновали их души.
— Мне кажется, что главная идея заключается в том, что взрослые зачастую забывают об истинных ценностях. Они фокусируются на материальном, тогда как важнейшие вещи невидимы глазу, — подытожила Гермиона, вызывая тем самым одобрительные кивки участников.
Когда встреча подошла к концу, все чувствовали, что обсудили не просто литературу. Они открыли для себя новые аспекты жизни и дружбы, почувствовали связь друг с другом. Гермиона, глядя на своих друзей, улыбнулась, осознавая, что эта встреча внесла что-то важное в их жизни. Клуб завершили теплой, дружеской беседой о том, как они могут дать волю своему внутреннему «маленькому принцу» в повседневной жизни.
На часах около девяти вечера. Прогуливаясь вдоль дороги у побережья моря, она невольно вернулась к утренним размышлениям и воспоминаниям, как вдруг краем уха уловила детский плач. Светловолосый ребёнок шёл ей навстречу, активно вытирая глазки от слёз. Секундный ступор овладел телом девушки. Как такой малыш, а на вид ему было не больше пяти лет, может гулять в такое столь позднее время совершенно один.
— Здравствуй, милый! — девушка опустилась перед ним на колени, чтобы глаза находились на одном уровне, а руки положила на его плечи.
Мальчик вздрогнул от прикосновений незнакомки, но, убрав руки от глаз, потянулся к ней и обнял, ухватившись за шею. Новая волна напряжения накрыла Гермиону, мальчик был таким холодным, почти ледяным, руки дрожали то ли из-за истерики, то ли от прохладного морского ветра. Она подняла его на руки и двинулась в противоположную той стороне, куда она шла ранее.
— Тебя надо показать доктору. Как тебя зовут? Где твои родители?
От услышанного истерика ребёнка начала набирать новые обороты.
— Тише, тише, мой мальчик, — пусть малыш и был довольно взрослым для такого варианта успокоения, но всё же она начала его качать, второй ладонью поглаживая по спине.
В регистратуре приёмного отделения сидела её знакомая.
— Дина, не могла бы ты позвать дежурного врача и полицию вызвать.
— Боже, Эмили! Конечно. Кто это?
— Не знаю, встретила его по дороге домой. Потерялся, наверное, бедняжечка, — она продолжала похлопывать по спине, вока всхлипы не утихли.
— У него шок, переохлаждение и небольшие травмы стоп, — заключила после осмотра мисс Дэвис. — Как же так вышло, малыш, что ты оказался в такое время совсем один, да ещё и в такой ужасно лёгкой одежде.
Одет он и в правду был довольно легко, лишь шёлковая пижамка. Даже обуви не было. Мальчик молча смотрел на врача, а затем спрыгнул с кушетки и снова бросился в объятия своей спасительницы.
— Почему он не говорит? В таком возрасте детки уже болтают, разве нет? — Гермиона старалась говорить тише, чтобы не привлекать внимание ребёнка.
— Вы правы, мисс Беннет. Я подозреваю, что это из-за шока. Сильное эмоциональное потрясение. Мозг может перестать направлять свои ресурсы на что-то, чтобы справиться со стрессом. Скорее всего, так произошло и в этом случае. Ему просто нужно восстановиться.
— И найти его родителей, — на пороге стоял мужчина средних лет в полицейской форме. — Добрый вечер, мисс Беннет. Могу я с вами побеседовать?
— Конечно, только, — она опустила взгляд на малыша, который мёртвой хваткой вцепился в неё.
— Ничего, он не помешает. Просто расскажите, где и во сколько вы его нашли. Описание я передам в участок.
— Да конечно! Эм… — она потёрла пальцами переносицу, собираясь с мыслями. — Без четверти девять я вышла из кафе на набережной после встречи книжного клуба. Шла в сторону дома вдоль дороги, думаю прошло около двадцати минут.
Мужчина вслушивался в каждое слово и внимательно записывал показания.
— Да, думаю двадцать-двадцать пять минут. Я услышала детский плачь и увидела его. Он шёл навстречу и был в ужасной истерике, — Гермиона уловила всхлип малыша и погладила его по спинке. — Вот, это всё, что я могу сказать. Как только пришла сюда, вызвали Вас и мисс Дэвис.
— Понял. Давайте пройдёмся по его внешним характеристикам.
— На вид годика 4-5. Блондинистые волосы, светлая кожа, тонкий носик, глаза серого цвета, большие, круглые. Одет на момент нахождения был в изумрудную пижаму, вон она, — девушка указала на вещи, лежавшие на кушетке. — На ногах не было обуви. И, он, кажется, нам пока ничего не сможет сказать. Мы не смогли вытянуть из него ни единого слова за осмотр.
Мужчина вскинул брови:
— Пу, пу, пу, что ж, ситуация складывается не самым приятным образом… — мужчина взъерошил волосы. — Вы можете его оставить здесь, о нём позаботятся, пока идёт расследование.
Вдруг ребёнок вскочил с плеча девушки и уставился взглядом, наполняющимся слезами, на девушку. Сердце Гермионы пропустило удар и стало сжиматься до размеров изюма.
— А может он побыть у меня? Вы же знаете, я педагог. Смогу позаботиться о ребёнке.
Полицейский пригладил усы и произнёс:
— Думаю, это не проблема, и вы можете спокойно его приютить у себя. В любом случае в доме ему будет комфортнее, чем в больнице.
Гермиона лишь кивнула, а на лице малыша появились признаки лёгкой улыбки облегчения. И он вновь уткнулся в шею своей спасительницы.
Гермиона чувствовала смешанные эмоции, когда привела мальчика в свой дом. В ней просыпалось тепло и нежность — она знала, что сделала правильный шаг, решив помочь этому потерянному ребенку. Её сердце наполнялось заботой и состраданием, когда она смотрела в его любопытные, но полные тревоги глаза. Она видела, как он осматривается, его взгляд перемещался от одной детали интерьера к другой, словно он пытался понять, какое место он теперь занимает в этом новом, незнакомом мире.
Малыш, в свою очередь, находился в состоянии некой растерянности. Отчаяние и надежда переплетались в его маленьком сердце. Он не знал, что его ждет впереди, и все еще чувствовал ту тяжесть, которая осталась с ним после пережитого. Пауза между ними витала в воздухе, создавая атмосферу замешательства и ожидания.
— Время позднее, тебе, наверное, пора спать, — неуверенно произнесла Гермиона. — Хочешь, дам тебе молока и печенья, перед тем как лечь в постель?
Ребёнок едва заметно кивнул в знак согласия и взял взрослого за руку. Девушка вздрогнула, но, собравшись с мыслями, подняла его на руки понесла на кухню.
Сейчас ты его опора! Не глупи!
Она усадила его на стульчик, а сама забегала по маленькой кухоньке, собирая всё необходимое. Мальчик в свою очередь наблюдал, как девушка из странного шкафа достала графин с молоком, налила его в неизвестную ему ёмкость и зажгла огонь при помощи каких-то палочек. Заметив изучающий взгляд ребёнка, Гермиона заговорила:
— После холодильника молоко холодное. Я подогрею его в этой штуке, — подняла за ручку серебристую ёмкость. — Это называется сотейник. А это, — показала маленькую коробочку, — спички. Они нужны, чтобы зажечь огонь и для работы газовой плиты. — поставила сотейник на конфорку и вернулась взглядом к малышу. — Только не трогай их без моего разрешения, огонь — детям не игрушка. Он опасен.
Мальчик кивнул и встал на стул ножками, чтобы было удобнее рассмотреть, что происходит с молоком. Гермиону умилило это, и она улыбнулась.
— Ещё минутка и всё будет готово!
Когда печенье было съедено, а молоко выпито, девушка подняла малыша на руки и понесла его на второй этаж, где была её спальня, прихватив сумку в гостиной. Дина, за время, пока проходил осмотр сбегала к себе домой и любезно собрала немного старых вещей своих сыновей, и принесла их Гермионе, чтобы она могла переодеть мальчика.
— Это моя спальня! — она посмотрела на сонные глазки малыша.
Небольшая комнатка с двуспальной кроватью, письменный стол у окна и книжный шкаф во всю стену. В этой комнатке девушка любила проводить все свои вечера, поэтому она выглядела более уютной, чем все остальные помещения в доме.
— Я тебя переодену, ты не против, — мальчик помотал головой и Гермиона принялась за дело.
— Хочешь сказку прочитаю на ночь? — глаза ребёнка заиграли огоньками счастья, и он забрался на кровать, положив ладонь на место рядом с собой, приглашая присесть рядом.
— Ты любишь сказки о драконах? — малыш кивнул.
Девушка чувствовала себя скованно, она не знала, как подступить к ребёнку так, чтобы не напугать его, не обидеть. Она присела на край кровати, но малыш с ещё большим упорством хлопнул по месту рядом с ним.
— Ты хочешь, чтобы я села ближе, — он кивнул.
Она устроилась спиной на одной из подушек, а мальчик обнял её за талию и прижался головой к животу, девушка почувствовала дрожь, исходящую от него, отчего ей самой стало очень волнительно.
— Ну раз мы разобрались кто и где будет сидеть, я начинаю, — пролистала несколько страниц и начала свой рассказ:
«В далекой стране, окруженной высокими горами, жил могучий дракон по имени Золотой Крыло. Он охранял волшебное озеро, воды которого исполняли желания. Однажды к этому озеру забрела смелая девочка по имени Луна, мечтавшая найти своего потерянного брата. Вместо страха она увидела в драконе доброту и попросила его помочь ей.
Золотой Крыло согласился помочь, но только если Луна выполнит три добрых дела в королевстве. Сначала она помогла старой женщине отремонтировать крышу, затем восстановила разрушенный мост, а в конце — организовала праздник для всех жителей деревни. После завершения своих дел Луна вернулась к озеру, и дракон, улыбаясь, сказал, что теперь он выполнит её желание.
Вместе они отправились на поиски её брата, и вскоре нашли его, запертого в темной пещере. С тех пор Луна и Золотой Крыло стали лучшими друзьями, защищая мир и помогая другим, а королевство стало процветать.»
Когда Гермиона закончила рассказывать сказку, малыш сладко посапывал, всё крепче обнимая её, словно она должна была исчезнуть в этот миг.
4 мая, 2008 года.
— Как это нет никаких следов? Нотт, такого не может быть… — Малфой был в отчаянии.
— Если у Скропиуса был магический всплеск он может быть где угодно, извини, Драко, но это факт. Он ребёнок, который впервые использовал магию, — парень стоял у книжного шкафа и выглядел не менее встревоженно, чем его друг.
— Как вообще всплеск может проявиться подобным образом? Обычно это что-то невинное.
— Видимо зависит от ситуации, что произошло тогда? — Тео отметил нарастающее напряжение во взгляде друга и подошёл к нему, опуская ладонь ему на плечо.
— В тот момент мы с Асторией ругались. Она сказала, что уходит и подаёт на развод.
— Ого, вау… На самом деле, давно пора. Она мерзкая, флиртовала с каждым встречным, даже при тебе. Но, вернёмся к теме, было ли что-то, что мог услышать Скроп, что могло его расстроить.
— Да что угодно. Она говорила, что он её не нужен. «Я жалею, что вышла за тебя и родила тебе ребёнка. Лучше бы его вообще не было!» Примерно так, — от безысходности он бросил стакан в стену, отчего тот разлетелся на множество осколков. — Чёрт!
— Да, ситуация полнейшее дерьмо, — Нотт накрыл лицо ладонями. — Может стоит обратиться к аврорам?
— Ни за что, я скорее в магловским защитникам обращусь, чем к этим.
На мгновение лицо парня озарилось.
— Это идея.
— О чём ты? — блондин поднял взгляд на друга, откладывая документы, на анализе которых всё равно не мог сосредоточиться.
— Магловская полиция. Я слышал, они намного более развиты в этом плане.
— И как ты объяснишь существование ребёнка и его отца, которых нет в базе данных маглов?
— Я подключу свои связи. Проверим, может кто-то находил ребёнка, похожего на Скропа, — Тео подошёл к Малфою и снова сжал плечо друга в знак поддержки. — Мы найдём его, Драко! Обязательно. А где, кстати, Астория?
— Она собрала вещи ещё вчера. А после того, как пропал Скроп, просто ушла, а ко мне прилетела сова с уведомлением, что бракоразводный процесс состоится понедельник.
— Обалдеть. Как можно так наплевать на своего ребёнка?
— По стилю воспитания она всегда напоминала мне Люциуса. Такая же холодная, требовательная и, чаще всего, безразличная ко всему, что происходит в его жизни. Ты и сам знаешь, что большую часть времени я проводил с ним, — Тео кивнул.
5 мая, 2008 года
С самого утра малыш что-то активно вырисовывал на листке, выданном Гермионой. Она внимательно наблюдала за его действиями, но не влезала в его личное пространство.
— Ты будешь вафли? — ребёнок активно закивал и улыбнулся ей. — Замечательно, вот, держи. — опустила тарелку с завтраком на стол.
Малыш всё ещё чувствовал себя немного скованно, но теплота и забота, которой окружила его эта незнакомка, растопили его сердце. Он решил, что она достойна увидеть его, уже законченный, рисунок, в сюжет которого даже включил её саму. Он поднял лист и развернул его девушке, чтобы та могла получше всё рассмотреть
— Какая красота, солнышко, это, — указала в правый угол на детскую фигуру, — ты, верно? — он одобрительно кивнул.
— А это я? — снова кивок.
— Думаю, это Золотое крыло — дракон, о котором я читала тебе сказку в первую ночь. — мальчик улыбнулся и ткнул пальчиком в мужскую фигуру.
— А это, наверное, твой папа. Так ведь? — ребёнок расцвел и затанцевал сидя на стуле, радуясь тому, что она поняла его даже без слов.
— Твой папа обязательно тебя найдёт, он же любит тебя, — она потрепала его волосы. — Будешь чай или какао?
Жестом он показал цифру «два».
— Поняла, сладкоежка, значит, — развернулась к полкам, пытаясь достать кружку из верхнего шкафчика.
— Акцио папа, — рука девушки дрогнула и кружка полетела на пол стремительно, Гермиона не успела её поймать.
Шок то ли от того, что ребёнок заговорил, то ли от того, что он сказал, охватил девушку.
— Что ты сейчас сказал? — медленно повернулась она к мальчику.
— Акцио папа, — повторил он, проводя зелёным карандашом в воздухе, вырисовывая дугу.
В её глазах все расплывалось, а звуки казались приглушенными и далекими, будто бы она находилась под водой. Сердце забилось учащенно, словно пытаясь вырваться из груди, и это пульсирующее ощущение заполнило каждый сантиметр её тела. Она инстинктивно сделала шаг назад, её ноги казались ватными, а разум, словно запутанная сеть, не мог понять, что произошло.
— Откуда ты знаешь это?
— Папа научил. Сказал, что это поможет мне в будущем призывать к себе что угодно. Я надеялся, что это поможет мне призвать папу сюда. Наверное, всё же, я ему не нужен, как он и сказал тогда.
Каждое слово, произнесенное ребёнком, звучало издалека, как будто эхо. Внутри неё царил хаос, эмоции метались от ужаса до недоумения, но выражать их она не могла. Её руки слегка дрожали, а губы пересохли, стоило ей попытаться произнести хоть звук. Внезапное осознание произошедшего охватило её, и мгновения превращались в часы, проходя мимо, оставляя её в плену непонимания.
— А кто твой папа?
— Не скажу. Я всё равно никому не нужен. Ни ему, ни маме. Я нужен только тебе, — его глаза заблестели от собирающейся влаги.
— Почему ты так говоришь, — отойдя от шока, она подошла к малышу и опустила на колени, чтобы быть на одном уровне. — Твои папа и мама наверняка переживают.
— Нет! — закричал он. — Мама сказал, что не хотела, чтобы я родился. А папа сказал, что нужно было раньше избавиться от меня…— глаза наполнились слезами и мальчик начал задыхаться, было сложно сделать вдох.
— Солнышко, посмотри на меня, — она взяла его лицо в свои ладони. — Дыши со мной. Давай, вдох, — он вдохнул, — выдох, — повторил за девушкой. — Снова вдох, и выыыдох. Умничка, — она обняла его очень крепко, следя за тем, чтобы он перестал вздрагивать и продолжал дышать, как она ему сказала.
— Можно мне какао, пожалуйста.
— Да, конечно. Можешь обращаться ко мне Миона, — не задумываясь над тем, что сказала ребёнку своё настоящее имя, девушка собрала осколки разбившейся кружки и принялась готовить какао.
Параллельно она пыталась прокручивала всевозможные варианты, кем же мог быть его отец. Платиновые волосы, серые глаза, улыбка… изумрудная пижама. И тут — вспышка…
— Драко Малфой, — прошептала она и развернулась к малышу с кружкой какао в руках. — Твой папа Драко Малфой?
Мальчик внимательно посмотрел на Гермиону, от его взгляда пробежали мурашки.
— Нет, не знаю таких, — безразлично ответил ребёнок, выуживая из пальцев девушки заветное какао. — Миона, дай…
— А да, конечно, держи, — она поставила кружку перед ним. — Тогда кто, — пробурчала себе под нос. — Я тебе сказала своё имя. А как зовут тебя?
— Скроп, — с набитым ртом сказал ребёнок.
Шестерёнки начали вертеться с небывалой скоростью.
Скроп, сокращение от Скропиус — скорпион. Созвездие Скорпиона. Точно Малфой. Такой же хитрый, как и его отец. Почему это ребёнок так хочет меня обмануть?
6 мая, 2008 года
Взвесив все за и против, пока ребёнок увлёкся мультфильмом, который шёл по телевизору, девушка решилась на шаг, который, возможно, разрушит всю её анонимность и приватность, которую она выстраивала по кирпичику все эти десять лет. Приказав Глотику следить за Скропом, она повернулась в сторону лестницы. Ноги сами повели её к чердаку, где она отыскала заветную коробочку.
— Как давно мы с тобой не виделись, — произнесла она, касаясь палочки. Импульс, словно разряд тока, прошёл через всё тело девушки. — Экспекто Патронум.
***
— Теперь ты разведёнка с прицепом, — Блейз пытался разрядить обстановку, но лишь получил толчок в бок от Нотта. — Есть новости, Тео? — Пока тишина, — виновато посмотрел на друга Нотт. — Вот тебе и маглы, не такие уж они и крутые… Блейз уже хотел как-то съязвить, но комнату в то же мгновение залил серебряный свет патронуса. — Выдра? У кого был патронус выдра? — замешкался Забини. — Грейнджер? — произнёс блондин. Патронус остановился у Драко и заговорил: « Драко, скажи мне, твоего сына зовут Скропиус?...» Все затихли, прибывая в шоковом состоянии. — Что за херня? — прошипел Малфой. « Я очень надеюсь, что да. Скажи мне, что за десять лет я не растеряла свои дедуктивные навыки и моя догадка верна. Если я права, то жду тебя по адресу: Сент-Моуз, камин «Эмили Беннет». Я открыла его ненадолго. Ждём тебя.» И выдра выскользнула из комнаты, ошарашив всех присутствующих своим сообщением. — Похоже Скроп у Грейнджер, — заключил Нотт, но Малфой уже не слушал его. — Чей камин она назвала? — от волнения абсолютно всё вылетело из головы, стоило ему зачерпнуть горсть летучего пороха. — Эмили Беннет, Сент-Моуз, — повторил Блейз и взял порох, вслед за другом. Нотт сделал то же.***
— Хакуна матата, — подпевал малыш персонажам мультфильма, но девушка не не обращала внимания ни на что, она непрерывно смотрела на камин. Гермиона ждала, сидя рядом на кресле и поджав ноги под себя. Сейчас одно из двух: либо сделала верный шаг и вернёт ребёнка его отцу, либо окончательно спятила и раскрыла своё местоположение школьному врагу, хотя даже друзья не знают, где она пропадала всё это время. Как вдруг, камин загорелся зелёным пламенем, и табун мурашек пробежал по всему телу девушки, а в ноги словно впилась россыпь иголок. В комнату вошёл высокий мужчина, черты лица которого значительно изменились со школы. Кажется, сейчас он готов метать лазерами из глаз, так напряжённо он выглядел. — В какие игры ты играешь, Грейнджер? Скропиус, услышав голос отца, подскочил с дивана и подлетел к Гермионе. Вслед за блондином вошли ещё две фигуры. Мужчины проследили за передвижениями ребёнка с удивлением. — Вот видишь, Скропи, твоё «Акцио» сработало, и папа тебя нашёл, — обратилась она к малышу, — Да ещё и не один. Смотри, дядя Тео и дядя Блейз тоже здесь, разве это не замечательно, — парни выглядели шокировано. — Что ты творишь, Грейндж… — не закончил он фразу, когда девушка шикнула, выставляя указательный палец вперёд: — Беннет! — Чего? — В этом мире я Эмили Беннет, — повторила она. Малфой был раздражён, и его состояние усиливалось с каждой секундой. — Скропиус Северус Малфой, иди сюда, мы идём домой. — Нет, я останусь с Мионой, она меня любит, а ты — нет, — голос малыша дрогнул, словно он собирался заплакать. В груди Драко что-то сжалось. — Она обнимает меня, читает сказки, готовит для меня очень вкусные вафли и успокаивает, когда я плачу. Мама никогда так не дела, и ты не дал. Мужчина был шокирован тем, что говорит его ребёнок. А ещё больше тем, как его школьный враг успокаивает малыша. Блейз и Тео лишь переглядывались, немного отступив от Малфоя. — Солнышко, так нельзя. Он же твой папа и он откликнулся на твой зов. Видишь, — она указала на фигуру блондина, — он же пришёл за тобой. — Но Миона, завтра придёт мисс Девис, чтобы проверить моё состояние, — говорил, всё ещё не восстановив дыхание после сильного выброса эмоций. — Она не верит, что я заговорил так быстро… — Что? Гермиона поднялась с колен, на которых стояла всё это время перед Скропом. — Когда я его нашла у него была сильная истерика, около трёх дней он не говорил, вообще, — глаза Малфоя расширялись с каждым новым произнесённым словом девушки. — Также у него было переохлаждение и травмы ног. Драко, он был в одной пижаме, когда я его нашла. Почему, почему он был в таком виде? — её голос дрогнул, а к горлу подступал ком, из-за тех воспоминаний. Тогда она заблокировала все эти эмоции в себе, чтобы не пугать ребёнка, но сейчас осознание всего ужаса обухом ударило по голове. Их глаза встретились, и лицо Драко стало принимать более спокойный вид, он осознавал, что человек, над которым он издевался все школьные годы, буквально спас жизнь его сына. Морщинки разгладились. Он посмотрел на сына, который продолжал прятаться за фигурой хрупкой девушки. — Миона, — малыш дёрнул Гермиону за рукав, привлекая внимание. — Откуда ты знаешь папу? — О, это, — она быстрым движением смахнула слёзы, чтобы ребёнок их не увидел. — Мы с твоим папой поступили в Хогвартс в один год, правда учились на разных факультетах. — Так ты тоже волшебница? — глаза Скропа замерцали. — Ещё какая, — подал голос Забини. — Гермиона Грейнджер — величайшая ведьма столетия! Девушка посмотрела на мулата умоляющим взглядом, а затем прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Этого она и боялась, что кто-то вскроет рану на её сердце, которая до сих пор не смогла зажить до конца. Мгновенно стали всплывать воспоминания, и она попыталась от них отмахнуться. — Это было раньше. Теперь я не волшебница, живу среди маглов и у меня тут другое имя, профессия и история. Я не имею ничего общего с тем миром и той жизнью, — внезапно, Гермиона ощутила, как её сердце забилось быстрее, а дыхание сделалось поверхностным. Казалось, что всё вокруг стало невыносимо тихим, мир словно замер, оставив одну только её в этом неосязаемом состоянии тревоги. Окружающие, почувствовав что-то неладное, напряглись, а малыш обнял её за ноги и прикрыл глазки. — Миона, давай со мной, как ты меня учила, вдох, выдох, вдох, выдох. — Всё в порядке, мой хороший, — она взъерошила его волосы и двинулась в сторону кухни. — сейчас попью водички и всё придёт, — ударилась о журнальный столик. — Гермиона, сядь, — подлетел Тео, усаживая девушку на диван, — я сам тебе сейчас всё принесу. — В сером шкафчике над плитой зелёная упаковка, там лекарства, захвати её, пожалуйста. — Папа, что с Мионой? — малыш сильно встревожился и это заметила девушка — Блейз, — она обратилась к мулату. — Отведи Скропа на верх, у него там книги, почитай с ним, — она пыталась дышать, но не выходило. — пусть побудет там некоторое время, не будем его шокировать моим состоянием. Забини кивнул и повёл ребёнка за собой. Но тот всё равно оборачивался, пытаясь понять, что происходит. — Что с тобой? — Малфой сел рядом на край дивана. Лицо его было всё ещё таким же шокированны. — Вот, — Нотт протянул девушке стакан и коробку. Две таблетки отправились в рот девушки и она запила их водой. — ПТСР. — Это что? — в унисон произнесли парни. — Посттравматическое стрессовое расстройство, — пояснила она и, наконец, смогла нормально вдохнуть. — Всё же я, как и вы, пережила войну… Мне нельзя переживать, а последние дни слишком много эмоций на квадратный метр. Гробовая тишина повисла между ними, её, кажется, можно было рассечь мечом, такой осязаемой она казалась. — А теперь объясни, — её глаза встретились с взглядом блондина, — как твой ребёнок оказался так далеко от дома, да ещё и столь поздним вечером. Малфой не знал, куда себя деть. В её глазах он был безответственным родителем, да и он сам себя таковым считал. — Магический всплеск от сильного эмоционального потрясения. — Боже, бедный Скроп, — она запустила пальцы во взъерошенные кудри, стараясь восстановить нормальный темп дыхания. — Не думала, что всплеск может быть таким. —Мы тоже не думали. Слава Салазару, он встретил тебя на своём пути, — Нотт ободряюще взял её ладонь. — Это точно. Боже, он же мог оказаться где угодно, — жгучий ком подступил к горлу. Драко всё это время внимательно изучал девушку. Она была слишком худой, слишком измотанной. Щёки впалые, тёмные круги под глазами. Кудри едва доходили до плеч. — Что ты там говорила про то, что он меня призывал? — он внимательно всматривался в её черты лица. — А, это… Он не говорил ничего с момента как я его нашла и до вчерашнего утра. Первое, что он произнёс было — «Акцио папа», — она улыбнулась ему, но тут же направила взгляд на свои ладони. — Я сразу догадалась, что это ты его отец, но Скроп всё отрицал, — Драко хмыкнул. — Извини, что сразу не сообщила. Я ещё сутки ходила в шоке от того, что ребёнок из волшебного мира. Я очень сильно рисковала, когда отправляла тебе патронуса. Не для этого я десять назад уехала, чтобы сейчас раскрыть себя. — И что, даже святой Поттер не знает где ты? — с ноткой сарказма произнёс Драко и в тот же момент получил по плечу от Нотта. — Даже Гарри, только министр, — произнесла, откидываясь на спинку дивана и прикрыв глаза. — Я не знала, кто отец Скропа, поэтому сообщила в полицию о его находке в первый же день, — Малфой кивнул. — Прежде чем ты его заберёшь, разберись со всем. Чтобы ко мне не было вопросов. Вы исчезнете, а мне ещё тут жить. Будет странно, если ребёнок, который был у меня на попечении вдруг неожиданно исчезнет. Парни кивнули, соглашаясь с её словами. — В этом есть смысл. Наверное, пока лучше оставить Скропиуса здесь, — произнёс Нотт и встретился с вопросительным взглядом блондина. — Сделаем всё по закону, документы и так далее. И потом заберём его, оповещая полицию. Скроп же сказал, что завтра его кто-то должен проверит, так ведь? — Да, врач, которая осматривала его в первый день. Завтра мне в школу надо, до этого я брала два дня от отпуска, чтобы посидеть со Скропиусом. Завтра она будет дежурить на том участке, да и малышу я обещала показать магловскую школу. — Школу? — Да, Драко, школу. Я преподаю математику в обычной школе.
