Жизнь Матона Мельера

Матон Мельер родился в любящей полной семье в последние годы Империи Пан-Пацифики. Отец занимался ремонтом технореликтов, мать создавала иллюстрированные истории, а вместе они накладывали её истории на старенький, чудом переживший множество войн пикт-проектор. Они оживляли красочные картинки, и для юного впечатлительного мальчика это казалось чудом. Он мог часами смотреть, как мать рисует и раскрашивает фигурки людей и зверей. Людям хотелось отвлечься от реальности непрерывных войн, и красочные, полные оптимизма ленты семьи Мельер приносили стабильный доход. Конечно же, в такой семье немудрено, что Матон выучил слова "перспектива" и "цветокоррекция" раньше, чем собственное имя, а любимой игрушкой мальчика стал пиктограф. Он обожал снимать людей в самых разных ситуациях, играл с ракурсами и освещением, и все думали, что он унаследует дело родителей. Может, так бы и случилось, если бы в один ничем не примечательный день прабабушка Матона, Кассопа Мельер, вдруг не вышла из маразма и не велела едва девятилетнему внуку взять старенький лазерный пистолет и застрелить её, а потом идти и сдаться военной полиции. Также она дала ему несколько других, ещё более странных указаний, и взяла клятву следовать им без единого отступления. Матон долго отпирался, но потом всё же сдался и, исполнив последнюю волю прабабки, покинул дом. Как оказалось - навсегда. Военная полиция не стала долго разбираться. Чистосердечного признания Матона и любезно предоставленных им же улик было достаточно, чтобы счесть его маньяком-психопатом и без промедлений отправить в тюремные трущобы к самым опасным, жестоким, бессердечным преступникам, каких только знало человечество Эры Раздора. Глаза их веками не видели свет, кожа побелела, а сердца почернели. Впрочем, даже они не стали сразу убивать маленького мальчика с непривычно светлыми волосами и смуглой кожей. Они вышли к нему и посмотрели: испугался? Но мальчик не был напуган. Он любил истории про отважных благородных преступников и считал, что везде его ждут друзья и приключения. И хоть он скучал по маме с папой, а также пиктографу, он надеялся, что однажды вернётся домой, и кем-то лучше, чем сейчас. Его спокойствие понравилось Детям Ночи, они приняли его как своего, особенно когда он соорудил из обломков старых ракет примитивный, но вполне успешно работающий пиктограф. Чёрно-белый, конечно, но даже на него смотрели как на чудо. Нельзя сказать, что последующие два или три года жизни Матона были лёгкими, но он любил искусство, а искусство любило его. Он освоил искусство татуировок, и его взяли под опеку подростки из одной банды, которым он по памяти набивал цветы из тускнеющих воспоминаний о доме. Он повидал и болезни, и голод, и отчаяние, но всегда помнил последние слова прабабушки: он ещё увидит солнечный свет, и его искусство спасёт немало душ. Поэтому, когда детей и подростков из Детей Ночи собрали люди, назвавшие себя воинами Императора, он единственный из множества не боялся неизвестности. Их отвезли в какое-то тайное место и начали изменять, превращая в кого-то иного, дальше от людей и ближе к монстрам безумного правителя Пан-Пацифики. Никто не верил, что юноша не из подземелий переживёт имплантацию геносемени. Слишком слабый, слишком мирный, слишком отличается от Детей Ночи. Его едва не забраковали, но Матона выручил друг. Касати Нуон что-то подправил в документах учёных, особенно в пункте про психологическое соответствие, повысив ожидаемую вероятность успеха с двадцати трёх процентов до более приемлемых пятидесяти. Матон Мельер был единственным астартес Восьмого Легиона, способным смотреть на свет без фильтров. Поэтому, а также потому, что он был не слишком пугающим, его назначили лицом Повелителей Ночи при общении с другими легионами и полками Солярной Ауксилии. А когда легиону начали доверять карательные операции и акты устрашения, он понял: пора снова браться за пиктограф. - Ну кто, кто так делает?! - Возмущался Матон. - Кто выключил свет? Смертные не смогут ничего разглядеть с таким освещением. Лампы на тридцать процентов! Мрачный брат-светотехник послушно защёлкал ползунками, и запуганных до потери сознания пока ещё живых людей, кучкой лежащих на специально подготовленном бетоне (брат-реквизитор полчаса добивался эффекта "естественной окровавленности", потому что обычная кровь Матона не устроила), осветил тёплый свет круглых лампочек. - Добавить красно-серый фильтр! Брат-цветокорректор вставил в камеру специальную линзу. Глянув в камеру, Мельер удовлетворённо кивнул, после чего наконец-то велел звать мастера пыток. Баторе Клето готовили к съемкам три часа. Брат-визажист, которого заставили целый год стажироваться у Детей Императора для постижения этого искусства, превратил просто унылого и невыразительного выходца из подземелий в такого маньяка, к которому сами Повелители Ночи старались спиной не поворачиваться. Доспехи многострадальный брат-реквизитор обшил искусственной (потому что человеческая хуже смотрелась в кадре) кожей, добавил мрачного блеска воском, а также эффект засохшей крови и немного фальшивых внутренностей. На пояс доспехов он прикрепил множество не особо функциональных, но пугающих инструментов, которые Мельер получил почти даром от Саламандр (те всё равно собирались выбросить испорченные заготовки, а так помогли собратьям и получили красивый портрет своего примарха), среди которых настоящие инструменты пыток выглядели уныло и совсем не страшно. - Замечательно! Сегодня попробуем снимать одним кадром, так что уж постарайся без ошибок. Повтори ещё раз, в чём ты ошибся в прошлый раз. - Я низко склонился над жертвой и испортил кадр. Я вытер перчатку о лицо и смазал грим. Также я вступил в спор с Даяном и нарушил темп съёмок, - покорно перечислил Баторе. - Чтоб больше так не делал. Итак, минутная готовность, всем покинуть кадр! - Да как он вообще стал капитаном? Почему вы его слушаетесь? - Раздался оглушительный в наступившей тишине шёпот новобранца, приставленного ассистентом к реквизитору. Матон Мельер повернул голову. Новобранец, едва прошедший трансформацию, смотрел слишком нагло, явно забыв главную истину улиц. А вот Матон её помнил и дал знак рукой. В следующую минуту мальчишка лежал на полу. Пять затрещин, по одной от пяти астартес, выбили из наглеца слёзы боли и несколько зубов. - Сразу видно, что никогда не состоял в серьёзной банде, - равнодушно фыркнул Матон. - Иначе бы знал, как важно быть вежливым. - И что нельзя злить интеллигента. - Добавил Баторе. - Ещё одно неуместное замечание, и в следующей кампании у нас будет новый мясной щит. - Вот именно. Итак, уберите его и возвращайтесь на места, мы должны уложиться в полчаса. Короткометражка получилась великолепной. Половина тестовой группы обосралась ещё до появления в кадре щипцов. Конечно, пришлось немного изменить звуковую дорожку (люди не воспринимали указания режиссёра и отказывались кричать в нужной тональности), дорисовать больше крови и чуть-чуть удлинить момент с агонией, но это всё для реализма. Если бы Повелители Ночи снимали пытки как есть, это не производило бы столь сильного впечатления на массы. Приходилось бы больше пытать, тратить больше сил и ресурсов. К счастью, у них есть Матон Мельер, а у него есть мечта - снять кино, которое не стыдно будет крутить по всему Империуму и которое обессмертит его имя. Или хотя бы порадует людей, что тоже хорошо. Понемногу репутация его легиона стала такой, что люди начали сдаваться ещё до высадки на поверхность их планет. Работы стало заметно меньше, но Матону именно это и требовалось: пыточные хорроры наскучили, хотелось снять что-нибудь более масштабное и для широких масс. Для этого он разослал предложения о сотрудничестве в другие легионы, посулив выпустить совместный фильм в прокат на каком-нибудь цивилизованном мире и поделить прибыль. И, конечно же, обещал снять так, чтобы люди прониклись симпатией к грозным защитникам Империума, какими бы они на самом деле ни были. Первым откликнулся Пертурабо, причём выручку разрешил оставить себе. Особая рота Матона, шутливо прозванная Кинооператорской, прибыла в подмогу к 125-ому Экспедиционному флоту как раз в разгар завоевания системы даже без названия, лишь с цифровым обозначением и кучей крепостей, осада которых проходила в классическом стиле Железных Воинов "по колено в грязи, с "Носорогом" под боком". Эта кампания не отличалась изяществом, обилием ярких моментов и даже красивыми пейзажами. Просто ещё одна важная и неблагодарная работа, за которую Железных Воинов никто не похвалит. Обычный режиссёр решил бы, что не сможет переложить на экран столь скучную историю. Другой бы изменил её до неузнаваемости. Матон Мельер не запятнает свою репутацию ни трусостью, ни ложью. Он развил столь бурную деятельность, что даже примарх был впечатлён, и хоть часто сомневался в целесообразности тех или иных действий капитана Кинооператорской роты, всё же подчинялся и требовал того же от легиона. Нельзя сказать, что Четвёртый Примарх был приятным человеком. Замкнутый, жестокий, неуживчивый, склонный подолгу копить обиды и срываться на подчинённых. И Матон не собирался смягчать его образ. Напротив, он велел изобразить ещё более сильный гнев от (ложного) сообщения о восьмидесятипроцентных потерях во время взятия одной из планет, чем Пертурабо собирался. Велел орать и ломать мебель, ругаться последними словами и даже плакать, для чего даже предложил спрятаться за кадром и резать лук. А потом просто поставил следующей сцену, где примарх заносит это сообщение в судовой журнал с припиской "данные потери приемлемы". С учётом правильно подобранной фоновой музыки (Мельер ухитрился набрать достаточно музыкантов среди пустотников с кораблей) и предшествовавшим драматичным сценам артобстрелов получился трагический момент, очеловечивший примарха. Матон снял завоевание системы именно таким, каким оно и было, всего лишь сгустив краски в нужных местах. Он отразил и чрезмерную даже по меркам астартес тяжесть монотонных осад, и отсутствие передышек, и закономерность нервных срывов от природы чувствительного примарха, и отчаянную, не вполне даже осознанную жажду воинов хоть раз получить признание. Он потратил двадцать дублей, но добился-таки от Кудомира Форрикса радостной улыбки, мимолётной и эфемерной, когда тот получил скупую похвалу от собственного примарха (капитан всё никак не хотел улыбаться крупным планом), и эту улыбку тестовая группа назвала самым трогательным моментом почти документального фильма. Потом, правда, Матон понял, что хитрый командующий специально проваливал дубли ради дополнительных похвал, но озарение своё держал при себе. Фильм, названный попросту "Железо снаружи", произвёл фурор. Снятый по цене одного "Носорога" (потому что учитывались расходы только Повелителей Ночи, а так-то две трети фильма занимали реальные батальные сцены), он окупился в первый же день проката на большинстве планет сектора Ультима. Да что там - его семь раз крутили в полевом кинотеатре Имперской Гвардии, и гвардейцы сидели друг на друге в три этажа - не будь просмотр для них бесплатным, фильм бы окупился в за первый же сеанс. Ещё один такой фильм, и Кинооператорская рота может перейти на самообеспечение. Все деньги шли Повелителям Ночи, но Пертурабо фильм дал нечто более ценное. Фильм принёс известность его легиону. Фильм быстро дошел до примархов, и те, насколько мог судить Матон, наконец поняли и приняли своего угрюмого брата. Подробности капитану никто не рассказывал, но одно только известие о совместной кампании Железных Воинов с Тысячей Сынов, а потом ещё слухи о грандиозной попойке всех примархов на Фенрисе очень обнадёживали. Известность пришла и к Матону Мельеру. Не успел он с ротой вернуться на флагман легиона, а его уже приглашал на Просперо Магнус Красный. Он не сомневался: кто смог красиво снять фильм про унылую осаду, тому восстановление репутации псайкеров покажется пустяком. Матон Мельер не боялся псайкеров. Он к тому времени уже понял, кем была его прабабка, и хотя не унаследовал её дар, родство с ней в определённом плане роднило его и с Тысячей Сынов. Псайкер - не только атомная электростанция на ножках, но и человек, который далеко не обязательно будет использовать эту силу во зло. А самоконтроль всем нужен, а не только псайкерам. На сей раз он снимал куда менее батальное кино. Кадров с приведения к Согласию оказалось недостаточно для полнометражки, так что объём Матон добрал на Просперо, наполнив фильм этнической музыкой, красивыми пейзажами, минутным пролётом над Тизкой и, после долгой дискуссии, коротеньким эпизодом с принимающим ванну примархом. "Немного фансервиса для женской аудитории не помешает" - рассудил он. Сюжет он, правда, в получившийся фильм так и не добавил, но тестовая группа даже после третьего просмотра не обратила на это внимание. Большинство было очаровано красочными заклинаниями, экзотическими пейзажами и...да, именно той сценой. Ради этих пятнадцати секунд и смотрели предшествующие полтора часа. "Магия" вызвала куда больший ажиотаж, чем Матон мог надеяться. Администратум на почти каждой планете всё того же сектора Ультима запретил ленту "за романтизацию псайкеров", "за антиимперский настрой", "за разврат", а то и просто так. Так что ничего удивительного, что уже через несколько недель о ленте говорили даже на глубоко провинциальной Соте. Потом, пообещав взять всю ответственность на себя, Мельер отправил фильм на Фенрис - причём со всем необходимым для показа, потому что кино для фенрисийцев даже большая редкость, чем псайкеры. Ко всеобщему удивлению, на Фенрисе его смотрели едва ли не с большим энтузиазмом, чем в Ультрамаре. А ведь Матон случайно отправил туда версию без субтитров, на высоком готике, который на Фенрисе хорошо если полсотни человек знает! Всё равно смотрели, целыми деревнями смотрели. Космические Волки выкупили одну из копий ленты за бочку мъёда и потом жаловались, что примарх после просмотра стал сам на себя не похож - мало ест, плохо пьёт, всё больше молчит и почему-то собирается на Просперо. Уж не знает Матон, о чём Леман Русс говорил с вроде как ненавистным братом у того на дому, только вскоре Кинооператорская рота получила от Космических Волков много качественных меховых шкур, а от Тысячи Сынов сундук с драгоценностями и пару толковых легионеров "для обмена опытом". Те ещё улыбались загадочно, но посплетничать отказались. Теперь Матон Мельер уж почти было решился принять-таки приглашение Детей Императора, хоть в жанрах фильма на сей раз точно придётся указать эротику, но тут Император наконец нашёл их примарха. И хотя тот пока адаптировался к Империуму под опекой Фулгрима, он уже поднял боевой дух Матона до невообразимых высот - как и положено генетическому отцу. И Мельер взялся за важнейшее дело своей жизни: за фильм о Повелителях Ночи, чьи души пребывают во мраке, чтобы Империум сиял ярче тысячи солнц. Никакой халтуры, никаких допущений - всё как есть. Единственное место, где он использовал графику - самое начало, и лишь чтобы отразить рождение легиона. Он не спал ночами, но лично отрисовал пять минут на основе собственных воспоминаний и показаний терранских собратьев. Правда, он использовал пастельные тона и округлые линии (что поделать, это его стиль), что контрастировало с общей стилистикой фильма, но кроме него рисовать умел только брат-визажист, а тот работать отказался. Братья единодушно похвалили его труд и заверили, что отцу непременно понравится. Но сопровождать Матона во время торжественного вручения фильма почему-то отказались, так что на "Гордость Императора", где адаптировался к Империуму их генетический отец, Матон Мельер ехал в одиночку. Примарх Повелителей Ночи, Конрад Кёрз, выглядел просто великолепно! Чуть-чуть грима - и можно снимать в пыточных хоррорах вместо Баторе. О чём Матон ему и сказал, получив в ответ искреннее непонимание и попытку убийства, но, по счастью, рядом оказался лорд Фулгрим, который немного покровительствовал Мельеру и не позволил лишить Галактику талантливого режиссёра. Он наскоро объяснил Матону, что их генетический отец ещё не готов к встрече с легионом и, увы, совершенно не знаком с термином "кино", так что фильм "Дети Подземелий" ему можно показывать только на свой страх и риск. И поскольку страх - буквально профессия Мельера, а риск - его второе имя, то просмотр состоялся буквально через три часа после прибытия на "Гордость Императора". Первые пятнадцать секунд фильма отец пытался вырваться из рук брата и заявлял, что ему ничего не нравится, но как только закончились титры и началась мультипликация - застыл с широко распахнутыми глазами. Он не отрывался от экрана полтора часа, не моргая и едва дыша. Один раз он ахнул - эпизод с штурмом Кальдонии вышел действительно великолепным, из неминуемого поражения обернувшись грандиозной победой, стоило двум солнцам скрыться за горизонтом. Отразил фильм и ту радость, что испытали Повелители Ночи при получении известий о генетическом отце. И когда лента закончилась, когда уже пошли титры, по впалой щеке Кёрза потекла скупая слеза. Конрад Кёрз полюбил фильмы, они его успокаивали и позволяли отрешиться от тягостных видений. Кинооператорская рота исправно несла службу на множестве фронтов, снимая и военные драмы, и лёгкие комедии. По желанию любящего неожиданные сюжетные повороты примарха Матону пришлось изменить подход к режиссуре, от аккуратного переноса реальности на экран перейдя к оригинальным сюжетам, основанным на галлюцинаторных психозах Ночного Призрака. Ценнейшим приобретением Матона Мельера стал Яго Севатар: выразительный и остроумный капитан получил собственную серию фильмов, крайне популярных у женской аудитории цивилизованных миров. Конечно, кроме него были фильмы про примархов, и про механикус, и шестичасовой документальный фильм про Императорский Дворец (их не во все залы пустили, так бы было все двенадцать), и даже мультфильм для самых маленьких "Ультрамарины". Матон Мельер, капитан Кинооператорской роты Повелителей Ночи и, по признанию собратьев, самый большой безумец Восьмого Легиона, постепенно стал одним из самых уважаемых астартес. Летописцы добивались интервью с ним намного активнее, чем с его примархом, а тот неизменно смотрел и оценивал всё, что бы его капитан ни снял. Мальчик из Пан-Пацифики, сын ремонтника и художницы, стал спасителем Галактики не пиломечом и болтером, но красивой картинкой. Права была прабабушка: его искусство спасло немало душ, и он даже не представлял, насколько буквально стоило понимать её слова. P.C: На торжественном показе анимационной ленты "Ночной Призрак", повествующей о жизни Конрада Кёрза на Нострамо, некто Эреб позволил себе крайне неприятные высказывания о качестве мультфильма, о его художественной ценности и о том, что "творчество" Матона бессмысленно и даже вредно для душ и умов. Что произошло дальше? А дальше весь Империум увидел, на что способен смертельно оскорблённый режиссёр, сто лет исправно снимавший пыточные хорроры в составе легиона маньяков и убийц. - Вот видишь, - Баторе Клето наставительно указал на полумёртвого и поехавшего крышей от ужаса Эреба, которого сам Лоргар (безуспешно) пытался выковырять из-под кресла, тому самому скауту, который однажды позволил себе неуместный вопрос. - Я же говорил: никогда не зли интеллигента.