Армагеддон

Комета шла к Земле уже месяц. Сначала — лишь туманная точка в окулярах телескопов, потом — ослепительная черта на ночном небе, словно ресница Бога, прикрывающего глаза. Газеты кричали: «Столкнётся», «Разнесёт», «Конец». Но люди оставались людьми: брали кредиты, ссорились в комментариях и откладывали визит к стоматологу на «потом», которого, возможно, уже не будет.

***

Лера и Рома встретились в университете, где будущее казалось бескрайним, как звёздное небо над обсерваторией. Она рисовала миры, которых не существовало, а он вычислял траектории небесных тел, словно пытался разгадать замысел Вселенной. Их связывало одно — тихое, ненасытное любопытство к жизни. Рома, скептик и фаталист, часто стоял на балконе, затягиваясь сигаретой и глядя в темноту. — Если всё бессмысленно, — говорил он, выпуская дым, — то почему мы так цепляемся за эту бессмыслицу? Лера, верившая, что красота — единственное оправдание мира, пожимала плечами: — Может, смысл в том, чтобы просто чувствовать? Новость о комете застала их на кухне, за бутылкой красного. Рома знал физику слишком хорошо, чтобы обманываться. — Мы ничего не сможем сделать, — сказал он, вращая бокал в пальцах. Лера посмотрела в окно, где над городом висела тусклая полоса света. — Я хочу увидеть море, пока оно ещё есть. Поедем? Рома молча кивнул. Они угнали машину. Точнее, взяли её — брошенную, с ключами в замке зажигания. Вероятно, хозяин сидел в подвале, трясясь от страха. Лера и Рома ощущали себя вне закона, как Бонни и Клайд. Пляж был пуст: ни следов на песке, ни мусора, ни звуков. Только ветер, шепчущий в ушах, и море, с шумом накатывающее волны. Над ними сияла комета, похожая на слезу, оторвавшуюся от небес. — Как в детстве, — сказала Лера, глядя на неё. Она вспомнила студенческие ночи в обсерватории, где они лежали плечом к плечу, разглядывая созвездия. — Звёзды гаснут, — пробормотал Рома. Они сняли обувь и пошли по кромке воды. Песок был холодным, волны — ледяными, но это уже не имело значения. — Мне жаль, — вдруг сказала Лера. — Чего? — Что мы так и не завели собаку. Что я не позвонила маме в прошлое воскресенье. Что не увидели сакуру в Киото… Рома рассмеялся: — Зато теперь не надо копить на старость. Она стукнула его по плечу, потом прижалась к нему. Свет кометы падал на их лица, окрашивая кожу в призрачно-синий. Где-то в городе кричали, горели магазины, брошенные машины образовывали пробки из металла и страха. Люди грабили аптеки и винные лавки, словно тени, уже наполовину разложившиеся. — Красиво, — прошептала Лера. — Да. Они не закрыли глаза,так как были готовы взглянуть неизбежному в лицо Мир умирал — медленно, неотвратимо, — но двое на краю утёса смотрели вперёд, больше не боясь. Последнее, что почувствовал Рома: её пальцы вплелись в его, а голова легла на плечо. А потом — тишина. И тьма.