Судьба

Немного подумав, Кинемма ответила: — Я знала, что ты задашь этот вопрос, поэтому я расскажу тебе свою историю. Я родилась в Михуне, в хорошей семье. У меня был Миндеххий, он мой брат и младше меня на два года. Думаю, ты об этом итак догадалась. В общем, я не помню всех подробностей моей жизни до войны, но расскажу, что было после. Это война Хонуа и Монда, на сторону Хонуа встали Михун и Захр, а на сторону Монда встали Квик и Касей. Последняя планета, что я назвала, находится рядом с Михуном, а солдаты похитили нас и отправили на Монд. Там мы с Миндеххием работали на фронте и изготавливали оружие для врагов. Было очень тяжело, рабочий день — 12 часов. Это такая боль, так еще мы и работали в здании, что вот-вот должно было развалиться и так мне однажды на голову упал кирпич. Я потеряла сознание и получила амнезию. Я забыла абсолютно все, что было, но Миндеххий рассказал мне про это и даже, что мне кирпич на голову падал, хотя голова, на мое удивление, ничего не чувствовала. Как-никак, я продолжила работать дальше, ощутила все тяготы и не раз видела, что Миндеххий падал над станком от изнеможения, он был очень хрупким, но поднимался и продолжал работать дальше. Через какое-то время такой работы, на Монд напали полки с Хонуа, среди них были вы. Но из-за вас на здание, в котором мы работали, упала бомба и она подожгла все здание. Никто не выжил, кроме меня, брата и каких-то детей, но позже они умерли от пожара, как и брат... Он был важен для меня, а теперь его нет... — в этот момент Кинемма расплакалась, а я села на ее койку и обняла, чтобы успокоить. — Брата твоего очень жаль, он был очень близким для тебя человеком. Я тебя прекрасно понимаю, ведь я тоже когда-то потеряла в свои 5 лет старшую сестру, которую я так любила. Жизнь — это один большой путь, через который нужно пройти, да, он нелегок, иногда просто не хочется жить, но я помогу тебе справиться, со всеми трудностями, что случатся. — Спасибо, сестренка. — она еще крепче меня обняла. — Можешь, пожалуйста, выйти, мне нужно это все переварить, в одиночестве. — Да, хорошо. Я встала с ее койки и вышла из палаты. На выходе я думала, почему же она назвала меня сестрой? Неужели она благодарна мне за спасение жизни... Кажется, что я драматизирую, что мне просто хочется так думать, но нет, я чувствовала, что она сказала это не просто так. В таком случае, я больше никогда не подвергну ее опасности — буду в ответственности за того, кого приручила. Но от мыслей меня отвлекла подошедшая Манхиру, она спросила: — Как она? — Я ее немного успокоила, а то она заплакала от того, что потеряла брата, но я ее утешила и она меня даже назвала сестрой. Поразительно. — Она привязалась к тебе — ты ее спасла от смерти. А ей очень нужно общение, чтобы отойти от травмы. Я уверена, что у тебя получится. — Спасибо, Манхиру. — Кстати, тебя командир звал, причину не сказал. — Хорошо, иду к нему. — Окей, кстати, к Кинемме больше нельзя ходить — не положено, но скоро ее выписывать будем. — Я поняла, все, пока. Я была рада услышать такие слова от подруги: о том, что Кинемма привязалась ко мне — они, как бы, немного, но подтверждали мои догадки. Так, не о том я думаю, меня же командир вызвал, зачем? А, наверное, чтобы прояснить момент по поводу Кинеммы. Тогда я быстрее зашагала и пришла к кабинету. Войдя внутрь, командир спросил: — Солдат, ответь на вопрос: откуда эта девочка и почему ты ее принесла? — Так точно, командир. Она из Михуна, ее использовали как работника на заводе Монда, но на то здание мы сбросили бомбу и она еле вышла из пожара, я не смогла оставить ее на гибель, поэтому забрала. — Понятно, иди, ты свободна. — Есть, товарищ командир. Я развернулась и замаршировала из кабинета. В этом разговоре я не поняла одного: почему командир не сказал избавиться от нее? Он же точно так бы сделал, но никак не разрешил бы ей остаться в нашем полку. Да, люди очень удивительные существа и не подлежат исследованиям. Через неделю Кинемму выписали из палаты и мы теперь жили хорошо, несмотря на то, что была война. Мы спали в соседних кроватях, что находились рядом друг с другом. Мы всегда общались, даже ночью. Каждый день, приходя с сражений, я первым делом думала не об ужине, а о Кинемме, ведь она сидела на базе, ей больше ничего не оставалось делать. Она каждый раз рассказывала мне что-то новое из своих дней, я же рассказывала, какие успехи в войне и то, что мы скоро будем на свободе. Я ей обещала, что возьму ее под опеку и будем хорошо жить. Эх, я обещаю ей невозможного: раньше я сама еле выживала, а тут еще и с ней. Но я не была недовольна этим, наоборот, я хотела, чтобы Кинемме не приходилось страдать и гадать, выживет ли он к завтрашнему дню. Но я думала, что ее родители, скорее всего заберут назад, если они выжили — и нам придется попрощаться, навсегда. Но Кинемма твердила мне обратное, что она даже не знает родителей, причина — потеря памяти. — Неважно, как я буду жить, мне важно — провести ее до конца вместе с тобой. Жизнь одна, нужно выбирать так, чтобы ее хорошо прожить. Да и я думаю, что ты тоже вряд ли хочешь, что бы меня забрали родители. — говорила мне Кинемма.