Mess is mine

Киван сидел напротив, облачённый в доспехи, и нервно задерживал ладонь на рукояти меча. Разговор братьев всё никак не мог начаться и затягивался тяжелым молчанием. Тайвин терпеливо сверлил его взглядом, ожидая, пока Киван выскажет свои намерения, а догорающая с ночи свеча ждала вместе с ним. Он с трудом читал эмоции младшего брата – его кидало из стороны в сторону, сначала доля сожаления, затем он резко сводил брови в злости. Словно бред сумасшедшего, но как подобает виноватому человеку. – Ты понимаешь зачем я отправляю тебя на битву? – Тайвин, с высоты своей мудрости, решил облегчить его страдания и заговорил первый. – Прекрати меня отчитывать как ребёнка! – Киван неожиданно вспыхнул. – Всем богам известно, что ты мстишь за малявку. – Разве ты плохо меня знаешь? Если месть окажется мой целью – я испепелю всё на своем пути. Так что ты не прав. Мне нужно вернуть сына. Киван выглядет изнеможённо, но продолжал держать планку Ланнистера. – И ты наверняка хочешь, чтобы я там сдох? – Нет, у меня есть к тебе предложение. – Тайвин отвлёкся на послание от короля, раскалывая затвердевшую печать. «Дедушка, я не могу найти человека мудрее и умнее тебя. Матушка считает меня таким же маленьким ребёнком и не воспринимает всерьёз мои решения. Я – король, и приказываю тебе занять место десницы. Королевству нужна твоя помощь. Королю нужна. Ожидаю твоего скорейшего прибытия.» Тайвин кинул записку Кивану под нос. Он развернул свёрток и внимательно вчитывался в предложения, бегая глазами по строчкам. – Речь напрямую о тебе, причём здесь я? – При том, что я не знаю человека мудрее и умнее тебя. Ты всегда сомневаешься в себе, но это ни к чему. – Пока ты носишь имя Тайвина Ланнистера это невозможно. Я навсегда останусь в твоей тени. – Поэтому я выступлю на Север с тобой и погибну в бою, – Тайвин изобразил на лице подобие кривой насмешки. – А у Томмена не будет выбора, мальчик жаждет признания. Киван сбросил слои злости и всматривался в лицо брата, ожидая, что всё это – часть большой шутки. В окне, за могущественным силуэтом Тайвина, неожиданно забило солнце, и один из длинных лучей упал прямиком на пергамент. Киван считал всё происходящее крупным бредом, но когда неосязаемый, горячий свет указал на послание от короля – в груди что-то шевельнулось. – Ты это из-за неё, да? – Нет. Я не желаю больше вести этот образ жизни. Эта семья истерзала меня в клочья. Тайвин умело солгал, держа в голове образ маленького человека, для которого вскоре все беды будут позади. Как он просил, она уже ожидала в конюшне. – Что ж, пожалуй, ты заслужил обрести покой. Увидимся внизу. Киван решительно поднялся с места, с кипящим желанием скорее закончить этот разговор и устремился к выходу. Тайвин не стал этому препятствовать и последний раз сосредоточенно оглядел кабинет. Все годы переговоров и сражений неожиданно спали с его плеч и он медленно вдохнул полной грудью. В спальне, среди прочих вещей он уже оставил меч, тяжелый нагрудник с символикой золотых львов и своё окончательное решение покончить с этим. На главном столе кабинета он подготовил аккуратно написанное завещание, в котором его последней волей принято передать Кастерли Джейме, а Харенхолл Кивану. И маленькую рекомендацию, последний совет для короля – назначить брата десницей. В тайных закромах души он понимал, что младший брат всего лишь метался от зависти до одобрения в его глазах. Спускавшись к главному выходу он замечал только омерзение от этих стен, запахов и скорбящих ощущений по своей жизни, которая ему никогда не принадлежала. Столько лет впустую, ради детей, которые продолжали жаловаться какой он строгий и до ужаса бессердечный человек. Несмотря на все оглядки в прошлое, в груди зарождался ком надежды, что теперь он волен поступать как захочет и жить как мечтал: рыбачить, ездить на охоту и просто слушать бардов в своё удовольствие. А от того, что в конюшне ждала Арья, сердце стучало буйным топотом. Во дворе собралось множество зевак, от мала до велика: дети с мечтательными глазами рассматривали солдат, а взрослые охали, раскрывая рты. Он незаметно проплыл вдоль двора и завернул в конюшню, где седовласый старик указал ему в сторону девчонки. Она стояла в дальнем стойле, вместе с кобылой по кличке «Зория» и нежно поглаживала запутанную гриву. – Ты готова? – Тихо спросил он, чтобы не напугать. Она обратила внимание на своего лорда, который выглядел несколько необычно для своего привычного облика. Тёмное одеяние плотно облегало его тело, подчёркивая мышцы груди и строгую осанку. На поясе висел меч, напоминающий её собственный, но более длинный и широкий в лезвии. – Готова, мой лорд, но можно узнать, куда мы отправимся? Тайвин подошёл к кобыле и по своему обычаю проверил прочность затянутых ремней. – Конечно можно, но я пока не могу тебе сказать. И с этого момента называй меня просто Тайвин. Я больше не лорд, а ты не моя чашница. Арья чуть задумалась над этим. – Но кто же мы теперь? Их разговор прервал конюх, который держал в руках дорожную сумку. Тайвин вспомнил, как однажды собрал её, но она так и осталась лежать не тронутой где-то в закромах конюшенных стен. – Здесь всё как было, милорд. – Он покрыл карманы сухой рукой с мозолями и напомнил Тайвину её содержимое. – Здесь золото, тут несколько вещей и дорожный наборчик посуды, еду я поклал свежую. Во вьюках одеяла и лечебные травы. – Благодарю тебя, когда будешь свободен, подойди во двор и скажи, что я приказал выдать тебе золота, сколько поместится в ладонях. Ты заслужил. Старик застыл в изумлении, а затем низко поклонился, выражая свою благодарность. Когда он шумно скрылся Тайвин ответил на вопрос, который держал в голове. «Кто же мы теперь?» – Однажды другому человеку я назвал тебя своим ребёнком. Я, конечно, не твой отец или дядя, но, думаю, готов сделать твою жизнь чуть лучше. Арья улыбнулась глазами полными признательности и тихо проговорила: – Мой отец был бы рад, что рядом со мной такой человек. Только есть один вопрос. – Она виновато пожала плечами, втаптывая сапоги в землю. – Я не умею ездить верхом. – Мы ведь едем вместе, научишься. Снаружи прозвучал протяжный стон колокола, означающий завершение всех подготовок. Тайвин бросил на её плечи свои руки и дал чёткие указания, касающиеся предстоящей поездки. – Будем ехать в центре колонны, чтобы привлекать меньше внимания, а на первом же привале свернём в сторону Лютого логова. Ни в коем случае не говори никому, как нас зовут, можешь придумать себе новое имя, какое пожелаешь. Ты это умеешь. На людях называй меня Балдер, будем играть, что я твой отец. Если будут спрашивать, куда мы едем, помалкивай. В постоялых дворах не заговаривай с мужчинами, если меня не будет рядом, это плохо кончится. Если что-то заболит, сразу говори мне. Поняла? У Арьи закружилась голова от такого списка указаний, но она путешествовала уже не первый раз и многому научилась на своих ошибках. Она молча кивнула, заворожённо смотря на Тайвина и он медленно подсадил её на лошадь, взбираясь следом. На затылке почувствовалось его прикосновение, в котором он бережно накинул на неё капюшон. Во дворе всё пропиталось атмосферой ожидания и множество солдат выстроились аккуратным строем, готовым к действию. Ранний утренний ветер играл с бардовыми знамёнами, а щиты отражали золотистые лучи солнца. С последним ударом колокола войско двинулось вперёд, минуя массивные ворота, и сотрясая землю под ногами. Арья, словно заворожённая, смотрела на мужчин в сверкающих доспехах и подхватывала их боевой дух к себе. Она возбужденно вертела головой, пытаясь лучше разглядеть солдат и замечала их суровые лица, в которых горело желание кровопролития. Тайвин нашёл глазами брата и заметил, что тот не стал гудеть боевым кличем, как ему привычно, а молча выехал в первых рядах. Замок понемногу оставался позади, его мрачные стены становились меньше и исчезали в неясности. Звуки копыт создавали иллюзию единого ритма. Впереди, за равниной виднелся густой, наполненный тьмой лес, в который им предстояло зайти. Возле них один из мужчин всё время поглядывал на Арью, и поинтересовался почему они выехали на одной лошади. Затем он внимательно вглядывался в лицо Тайвина, приговаривая, что где-то видел его прежде. – Мы недавно попали в переделку, вот и осталась одна лошадь. – Ответил он, придумывая историю на ходу. – Пристроились к вам с дочкой, чтобы безопаснее доехать. Тайвин прижал Арью ближе к себе, опережая ужасные варианты событий. В голове свербила мысль, что его могут узнать, отличить его знатность по разговору, походке и запросто по осанке. Словно в любую секунду она могла испариться. Волчица тихо прошипела, когда он впился рукой в её плечо с такой силой, что сделал больно. В ответ он слегка погладил то место. – Нужно быть готовым ко всему на этих дорогах, но лучше идти в конце строя, кто знает когда начнутся сражения. Удачи вам, да хранят вас Семеро. Мужчина аккуратно пришпорил пегую лошадь и двинулся вперёд, выпрямляя спину. Тайвин был приятно удивлён его вежливости, но совету последовал в точности да наоборот и двинулся ближе к голове длинного строя, чтобы нагнать брата. – Он такой.. добрый? – Волчица воскликнула в восторге и с недоумением, запрокинув голову, чтобы лучше рассмотреть лицо новообретенного отца. – Потому что молодой. Резко Тайвин ощутил что вот-вот взлетит от волнения и шумящего счастья в груди. Отныне и навсегда он свободный человек, который будет следовать только своим желаниям. Вдобавок к этому рядом с ним Арья, такая маленькая и тихая, та, вокруг которой он построил новый смысл жизни. Он выбил лошадь из громкой колеи скрипящих доспех и двинулся в сторону Кивана, чтобы отдать ему доказательства своей будущей гибели. Из тонкой полосы горизонта вырисовывались грозовые облака, предвещая собой бурю. Небосвод наполнялся свинцовыми облаками, которые стремились столкнуться и залить их дорогу водой. Время в пути перестало быть важным, и они погрузились в свои мысли, не произнося ни слова. Вскоре, когда начало вечереть, они наконец закончили неспешную погоню и приблизились к главному человеку похода, но личная стража не подпустила их. Тогда Тайвин показал одному из них маленький свёрток, обмотанный шнуром, в центре которого зияла львиная печать, и доказал свою важность. Им разрешили подъехать к Кивану. Он отреагировал совершенно спокойно и закричал, пытаясь пересилить громкое ржание лошадей. – Так ты не шутил! Арья смотрела на него с глубокой яростью в глазах. Она вновь осознала, с каким наслаждением могла бы совершить убийство. – Возьми. – Тайвин протянул ему свёрток, удерживая равновесие в седле. – Передай это мейстеру, он всё поймет. Киван сглотнул удивление и с высокомерием осмотрел предмет, не догадываясь, что это их последнее пересечение. Он взглянул на Тайвина, возле которого сидела Арья, маленькая, скомканная, словно котёнок, и немного обмяк. В глазах, полных гордости и неизмеримой мощи больше не кровоточила старая рана, брат выглядел свежим и спокойным. – Что это? – Твоё будущее. Береги себя, младший брат. Киван не успел ничего ответить, лишь остался наблюдать за лошадью, которая уменьшалась на глазах в тяжелом галопе. Поддаваясь искушению, он принялся открывать свёрток – на ладонь вывалился бордовый перстень, стёртый от преданности его носителя. История этого украшения несла за собой самый откровенный момент между братьями. Киван не смог сдержать улыбки, вспоминая, как однажды подарил его в знак своей поддержки. Сразу после смерти Джоанны. Он ещё раз взглянул на отделяющиеся силуэты и мысленно поблагодарил брата за то, что он понял смысл его подарка и пронёс рядом с собой многие годы. В конечном итоге к нему пришло понимание, что Арья вытащила Тайвина буквально с того света, перелистывая главу на новую жизнь. Он множество лет функционировал как подобает политику, но в нём зародилось нечто большее чем отцовские чувства. Медленно, через упрямство, уязвимость и схожие общие взгляды она стала его вторым шансом на жизнь.