Обиженка.

***

Ребята снизу на полу быстро отрубились.

Сон напал на них неожиданно, и прошло уже ровно 47 минут с начала фильма. Все молча спят. Николай, как всегда, храпит, видимо, чем-то болеет. Илья просто ворочается во сне, иногда даже Вову задевая. А последнему, честно, плевать. Сразу видно, кто стримит до посинения среди всей компании. Руслан на Даню смотрит, а тот так «увлечённо» смотрит фильм, что аж щеки горят. От интереса? Не к фильму. Тушенцов глаза ниже опускает и видит башню под одеялом, которую младший незаметно скрыть пытается. Руками прикрывается как-то. Тут старший ныряет в тепло и по бедру проводит, наблюдая за реакцией. Реакция почти взрывная. Кашин вздрагивает и взглядом мечется. Он от одной руки стоны еле как сдерживает, а ручка-то только на животе. Гладит и пальцами постукивает, но под шорты не лезет. — Пожалуйста…~ Над ухом Руслана проносится. Тот ликует. Пальцами отодвигает резинку штанов и боксеров одновременно. Член истекает предсеменем. Пальцы обхватывают ствол и очень медленно водят. Голубоглазый не отстает и чужой половой орган уже ласкает. Сверху вниз рукой водит и ему в том же темпе. Взаимной мастурбацией они ни разу не занимались, так как зачем, если можно спокойно заняться сексом? Но тут подвернулась возможность попробовать, это ведь может разбудить, если заняться этим прямо на диване. Да и стыдно потом будет перед Николаем, если он узнает, что на его диване ебались. ««DARK» гуляет и по остальному туловищу, но возвращается к половому органу после талии. Большим пальцем теребит уздечку и слышит томный выдох. Сам не молчит, ведь ему тоже надрачивают в полную силу. По возможности, естественно, он не будет стонать, чтобы не доставлять другим каких-либо неудобств. Тяжеловатые выдохи и отдышки под конец превращаются в стоны, а стон в визг. Всё в минимальной громкости. Рыжий вгрызся в плечо своего парня, чувствуя, как скоро кончит, и рукой сжимает его член покрепче. Даня изливается в крепкий кулак и стонет тому в ушную раковину, чтобы никто не слышал, кроме него. Тушенцов сам закатывает глаза, вены напрягаются, рассыпанные по пенису. Младший сползает вниз и исчезает под пледом, но по ощущениям понятно, что он собрался делать. Нагло, но по желанию обоих, залезая под одеяло, Данила бесшумно стягивает штаны вместе с трусами. Розовая головка ударила рыжего по щеке, заставив Руслана прикрыть рот рукой, чтобы не засмеяться вслух. Тушенцов чувствует влагу на своём члене и неспешные движения вдоль. Язык обсасывает яйца, неторопливо исследуя их диаметр в сотый раз. Губы плотно обхватывают ствол, и зубы сложно спрятать. Темп был глубоким, но не слишком быстрым, потому что стоит только начать быстро брать в рот, сразу слышно чавкание. Но сегодня без фразочек: «Не чавкай». Можно было ради приличия заняться этим хотя бы в ванной комнате… Шатен прикусывает губу, чувствуя, как близок к удовольствию, и крепко держит руку на копне волос. Последним толчком Кашин доводит старшего до мощного оргазма. Стон всё равно предательски вырвался из уст. Горячая струя выстрелила глубоко в горло, смазывая его и вызывая неприятное ощущение. Данила, весь запыхавшийся и красный как помидор, быстро натягивает всё обратно и сам себя в порядок приводит. Волосы взъерошенные поправляет и рядом ложится, доползая до своего места. Руслан только дышит, и хоть всё за него сделали, незначительная усталость в теле присутствует и ощутима. — Данюш, — мягко зовёт Тушенцов своего парня и ждёт ответа. — Ай? — У меня до сих пор стоит… — почти скулит кареглазый и сбоку обнимает за талию, потираясь и носом, и снизу. — И что ты предлагаешь, дорогой? Отчаянный вздох: — Пошли в ванну? Оба молодых человека встали с дивана и тихонько ушли за ручку из комнаты. Шли они в носках: один в чёрных, другой в белых, и звук был минимальный, ибо его вообще не было. Дверь ванной комнаты отворилась для них и закрылась, хоть и сразу, но медленно, во избежание хлопка. Главное, чтобы кто-то не захотел пойти в туалет вечером… Кашина торопливо нагибают над раковиной, лапая за всё, как будто в пубертате. Руслану явно скоро не тридцать лет, а только восемнадцать через два года. Смуглые руки агрессивно сжимают аппетитную задницу, оставляя шлепки на обеих половинках. Губы терзают ключицу, а зубы кусают шею под подбородком. Дане остаётся лишь, как мышке, стонать да в зеркало глядеть. Руки упираются в углы раковины. Тушенцов припирает его теснее, вжимая в раковину, начиная имитировать грубые толчки через слои одежды. Стояк сильно выделялся, и не только у старшего. — Руслан… Я не могу-у-у… — Даня хрипит и чуть мыло с мыльницы не смахивает из-за особо острого укуса. А Руслан сильнее его талию сжимает, будто в карман хочет сложить или под чехол. Но, услышав его мольбы, он хоть как-то в разум приходит. Пальцами отодвигает вниз край Даниного образа, смотря на зад упругий. Футболка задралась, но сильно бесила тем, что спину закрывала, поэтому её он тоже чуть не разорвал. Своими же руками сам снимает с себя всё лишнее: и футболку, и какие-то джинсы с боксерами. — Тебя надо растягивать, зайчик? — интересуется Руслан состоянием Дани, которого будто уже выебали, причем не один человек. — Нет, но п-ах! Ах, а-ахх! — Тушенцов после «нет» уже не особо вслушивался. Неожиданно-плавным толчком он погрузился в анус Дани до максимума. Тугие стенки сжались, а губы Кашина издали стон. Первые пятнадцать секунд было больно, Тушенцов успокаивал как мог. Извинялся словами, поцелуями, даже наполовину вышел. А Даня просто расслабиться пытается. — М-можешь двигаться! — как можно быстрее произносит младший, чтобы тот его услышал и дослушал. Руслан за его таз хватается и начинает свои движения тазом внутрь него. Глубоко погружаясь в тепло и раздвигая тесные стеночки. Пока что не до конца, но всему своё время. Ошибок он больше не совершает. Языком тому спину вылизывает, задумываясь над тем, чтобы толчки ускорить. Прислушивается к звукам, пытаясь понять: больно или не больно. Он понял, что в начале сглупил, и поэтому как врач интересуется. Головка чётко находит простату, и ноги рыжего содрогаются, как и всхлип, что получился плаксивым. Всё дрожало, как и голос, поэтому он и говорит: — Да быстрее можешь, блять?! А! — Даня срывает голос, потому что сначала кричал, а потом ему вставили так глубоко, что стоять сложно. Руслан сзади начинает вколачиваться в его тело и сам пыхтит в затылок. Голова и шея напряжены, глаза закрыты в глубочайших раздумьях и действиях. Пенис тычет глубже, уже некуда, каждый раз. Скорость скоростная, заставляя его вздрагивать от напряжения. Ритм получается разнообразным. Главное, Кашин выстанывает благодарности и на дрожащих ножках стоит из последних сил. Руслан ему помогает своими руками, обхватывая его талию, а второй придушивает. Даня улыбается как последняя мразь и закатывает глаза, а изо рта слюни текут. Голубоглазый скулит, ломая брови пополам от удовольствия. Сбоку на плече лежит голова Руслана, который высматривает каждую реакцию. Так он даже над монтажом не старался, что и возбуждает Кашина пиздец как. Своими не менее сильными пальцами цепляется за ту руку, которой его душат. — Господи Божечки, Руслан, я сейчас кончу! Русла-а-а-ан! — Рыжий давится слюной, испачкав все лицо. Кончил без рук. Струя бьет под раковину, а член упирается в преграду. Руслан сзади последним толчком добивает их обоих и кончает внутрь своей второй половинки. Прождав еще минуточку, пока Даня почти отдышался, он отошел и осознал. Как же ему дико нравится видеть, что его семя вытекает из его дырочки. — Сука… Так похабно стонать не стыдно, блять? Я тебя своим хуем в следующий раз заткну, — шатен с любовью смачно чмокает того в щеку и разворачивает к себе за спину. — Мгх… Помолчи, сам захотел! — Кашин изо всех сил пытался быть тише воды, ниже травы, и вроде бы получилось. Друзья спят, а если проснутся, то они же не знают, как давно ушли парни. Может быть, вообще минуту назад. — Надо будет убрать под раковиной, — Руслан утыкается головой в грудь Дани и лапает его за ляжки. От этого Кашин смущался и стеснялся даже перед любимым человеком. Ему казалось, что они очень огромные, и попытался оттолкнуть руки от себя. — Что не так-то? — Блин, ну не трогай, я потный… — придумывает нелепую отмазку Даня. — Котен, ну не стесняйся… — Руслан языком облизывает его щеку. — Ты же знаешь, как я обожаю твои ляжечки-вкусняшечки. — Не называй меня так! Я сильно стесняюсь из-за этого! — Кашин хмурится и скрещивает руки на груди, но от прикосновений не отмахивается. — Дань, посмотри на меня, пожалуйста. Данила смотрит ему в глаза с недовольным лицом. Руслан берёт его за подбородок, чтобы голову точно не отвернул. — А теперь скажи мне, — Тушенцов делает небольшую паузу, уточняя, что тому лучше послушать, — с чего ты взял, что ты толстый? — Я… Шатен кладёт указательный палец поперёк губ: — Ты не толстый, ты мой самый любимый парень, который может себе позволить есть когда угодно, слышишь? Я не позволю себе слышать такое даже с твоих прекрасных губ. Данила почему-то как-то растаял. Не как мороженое, а из-за чего-то другого… Как же круто ощущать себя под защитой. — Поверни голову обратно. Младший ощущает, как по его бёдрам стекает ещё порция смазки из тюбика. Сзади его спины только руки для опоры, ведь и так ясно, что задумал Руслан. Крупная головка стучит по бёдрам. Тушенцов не успокоится, пока во все дырки не вытрахает, а если их только две, то сделает ещё. — Руслан… — Молчи. Я же сказал, что не хочу слышать, как ты плохо говоришь о себе, — шатен тычет между бёдер своим пенисом. — Да не, я… Ручку дёргают два раза подряд. Рыжий шугнулся как кот и пихает того в бок, чтобы быстрее закончил. — Кто там? — Голос Корякова хриплый, и видно, что проснулся из-за сушняка. Ждёт ответа. — Скажи, что ты тут один, — Руслан тихонько произносит на ушко, прямо в ушную раковину. Сам же своим членом первый раз проникает между ляжек. — Я… — робко произносит Даня и смотрит вниз, засматриваясь, как член заплывает между ног. — Я, это кто? — Рука отпустила ручку. Мозги спросонья не особо варили, чтобы по одной букве понимать. — Я! Даня! — отчётливее говорит Кашин и чувствует, как его бёдра сильнее сжимают. — Ясно, — следующие слова слышно хуже, потому что тот уходит, — выйди через пять минут, заебал. — И даже где Руслан, не спросил, хотя надо бы. Тушенцов смотрит на его тело и, закусив губу, задыхается на плече младшего от восторга. Пресса нет, но и живота тоже нет, и из-за этого мясистые бёдра выглядят идеально. Руслан еще крепче обнимает своего парня, утыкаясь носом за ухо. Движения быстрые, и жидкость брызгает по сторонам, непонятно в каких координатах. Кашин всё же издаёт запыханные звуки. Двигает бёдрами вперед, до шлепков, а пальцы соскальзывают с камня.

***

Когда Илья вернулся, он прилёг на свой матрас, ложась на спину. Одеяло было тёплым, потому что кондиционер работал на 26 градусов. Тут Коля поворачивается к нему лицом и с открытыми глазами, отчего тот испугался. — Еблан, что ли? — Илья теперь сидит на матрасе и глаза трёт. — Ха-ха-ха! — Ромадов лишь смеётся как можно тише, но тут и Вова проснулся. — Вы конченые? Дайте деду поспать… — Дед — это Владимир про себя. «Ахха! Мгф ай аф! Руслан, нет, нет!» - Эти стоны разрезали стены. Все трое ребят сначала не вдупляют, что они только что услышали, и тут ещё одни стоны. «Руслан, блять! Прекрат-и-и-и! Ох ты ж…!» И хором начинают насмехаться, но тихо. Разорвало больше всех Корякова, который стоя возле двери, не догадавшись о том, что там может быть ещё Руслан. — То есть они там трахаются? Я в туалет так-то хочу! — Боже, да успокойся, Илья… Вове тоже тяжело… Брюнет смотрит на того, кто собирался спать, а он уже от смеха как убитый лежит. «Сука, малыш, ты такой прекрасный!» А вот стоны Тушенцова уже звучат будто страшнее. Братишкин решит громко покашлять в кулак, чтобы те стихли, подумав, что они только проснулись.

***

— Руслан, угомонись!.. Мы договаривались только между ног! — со всех сил говорит не шумно, услышав кашель, но их это не смутило. Руслан вливался в его тело как в мясо, и Даня закатывал глаза на лоб, где плясала чёлка. — Да кончай уже-е-е!.. — Во всех смыслах имеет в виду Данила, который кончил, как всегда, первее на пол. Как же Дане стыдно, но он не может сдерживаться, когда ему тычут именно в ту самую точку… Хотя бы раком в ванне удобнее заниматься сексом. Спина автоматически выгибается от одного касания руки Руслана. Его ладони поверх ягодиц Кашина — это как искусство. Заходит быстрее молнии, а гладит нежно. У их друзей всё вроде бы нормально. Стонов больше не слышно, только едва слышные ахи-охи. — Да я сейчас описаюсь нахуй, — брюнет ругается и думает, что сам готов им вьебать за такие выходки. Из коридора молча приходит Тушенцов с Даней на руках. Включить свет? Да-да, плохая идея. Как только комната осветилась, то сразу стало понятно, что лучше бы до дома надо было потерпеть. Так ещё мылись несколько лет… — Вы чё там совсем ебанулись?! — брюнет вскакивает и тычет пальцем в грудь Руслана, где рыжий спит. — Ч-что?.. Да мы- — Чё вы? Заебали ебаться! Больше на возмущения младшего не хватило, очень хотелось в туалет, и туда он и убежал — в ванную комнату. Остальным было, честно говоря, не пофиг, но смешно. Старший выключил свет и уложил сначала Кашина, потом сам рядом устроился. Ну не мог он терпеть, потому что настолько сильно его возбуждает тело Данилы. Илья вернулся, до сих пор под нос ругаясь на сладкую парочку, которая сама всех разбудила, а сейчас спит мило. Слюни пускают. Завтро нужно будет объясниться перед ними, желательно без красных лиц…