ПРОСТО рыбалка

Жара зашла в свои законные владения, ведь наблюдать за ходящим в одних трусах Костей было действительно... удивительно. Обычно он всегда старался не щеголять со своим обнаженным телом, но это было скорее из привычки, чем из какого-то бзика. В отличии от Челябинска, который совсем не смущался показывать свои трусы с танком, раздеваясь почти сразу, как температура поднималась чуть выше двадцати, Костя стабильно ходил в шортах и футболке. И, как бы, это совсем не волновало безгрешную душу Татищева, ведь кто, если не он, является примером наичистейшей праведности? Вот только эта праведность неизвестным для него образом вдруг испарилась, подавленная божественным сиянием обнаженного Кости. Казалось бы, как такое возможно, ведь обнаженный Костя не был чем-то невообразимым для безгрешного Юры, поскольку трахаться они научились. Уже хорошо. Но, атеисты, как вы это, блядь, объясните? Юра, весь такой из себя прилежный и правильный, шедший пол жизни по верной дороге, вдруг свернул нахуй в кювет? И ведь это совсем не смешно! Что же его смущает? Ну, например, его приподнявшийся в полном здравии член. Или его взгляд, что как будто приклеился к привлекательным ягодицам, что словно блестели в лучах садящегося солнца. В комнате послышалось сопение полного недовольства. Костя в удивлении повернул голову назад, стараясь сильно не отвлекаться от приготовления ужина. - Что ты так вздыхаешь? Умер кто? - Если бы. Юра положил голову на свою руку. - У тебя выкипает. - Бля... Юра прыснул куда-то в сторону. Его взор медленно блуждал по фигуре мужчины, что судорожно выключал плиту и старался протереть выкипевшее. Закат был особенно горячим, ведь на лице Челябинска от чего-то появилась редкая россыпь румянца, а из глубины глаз поднялось что-то нежное и теплое, пока они отражали стоявшего человека перед собой. Ужин сегодня был явно с размахом: горячий наваристый бульон супа, казалось, все еще продолжал кипеть, нежные кусочки идеально порезанного куриного филе были политы сливочно-томатным соусом, что сочными каплями стекал на блестевшие от масла макароны. Поджарый хлеб Костя ровными кусками разложил рядом с заправленным сметанкой салатом из свежих овощей. Юра почувствовал, как в животе все переворачивается от удивительного запаха, что с каждым вздохом проникал в его легкие. Немедля он взял со стола вилку, между тем с удивлением поглядывая на Уралова перед собой. - Это в честь чего? Седня праздник какой? Костя с улыбкой посмотрел на Юру, пока с невозмутимым видом закинул ложку с едой себе в рот. Медленно пережевывая приготовленную пищу, он серьезно ответил. - А ты не знал? Сегодня же международный день борьбы c незаконным, несообщаемым и нерегулируемым рыбным промыслом. -... - Кость, вот ты скажи... - Кстати! Насчет рыболовства. Давай завтра на рыбалку поедем? Юра окончательно выпал. Видимо, сюрпризы для бедного города на сегодня еще не закончились.

***

Ужин был благополучно проглочен двумя голодавшими людьми, которые после коллективным решением решили оставить мытье посуды на потом, ведь она подождет, наверное... Взгляд Юры, лежащего на боку, спокойно блуждал по стене напротив. Если возвращаться к прошлому вопросу, так что же смущало Татищева? И нет, проблема совсем не в том, что его юрий младший входит в боевую готовность при виде округлых очертаний задницы Константина, ведь хуже было бы, если бы его дружок не поднимался. Но вот что действительно его вгоняло в ступор и дисбаланс со своей невероятно чистой душой, так это внезапные образы и мысли, заставляющие его биться башкой об стол. Что же за мысли, спросите вы? Все очень просто. Знакомые изгибы тела, блестящие от палящей жары. Мышцы, что при напряжении отчетливо выделялись на мягкой коже и... Юра, который прижимает это сильное и мужественное тело под собой, размашистым движением входя в него по самые яйца. Или же его длинные пальцы, от которых Костя выгибается и стонет в подушку, пытаясь заглушить стыдливые звуки. Ох... Черт. Юра уткнулся в подушку, ощущая, как лицо неприятно жжет от стыда и, одновременно с этим, возбуждения. Да, он действительно хотел бы попробовать трахнуть Костю. Ему это не казалось чем-то неприятным, просто он не очень знал, как об этом сообщить Уралову. Сзади пристроилось теплое тело, обвивая Юрину фигуру и нежно притягивая ближе к себе. Мужчины тесно пристроились друг к другу, благодаря чему дыхание и биение их сердец стало слишком отчетливым. Юра ощутил, как в животе что-то приятно защекотало. Он знал, что это. Он чувствовал это слишком хорошо. Любовь. Такая неправильная и непозволительная, но от того слишком притягательная и желанная. Юра любил Костю, любил как никогда и хотел любить так всегда. Он любил его по-своему, вкладывая в действия свои чувства и намеки, он любил так, как умел. А Костя принимал без слов, без вопросов, держал эти неумелые попытки так крепко, словно от этого зависело все. И Юра млел, хотя мужчинам это непозволительно. Но он оправдывал себя: сегодня можно, его таким никто и не увидит, его никто не осудит, а желанные руки не отбросят, не навредят.

***

Следующее утро выдалось немного напряжённым. Костя не шутил, когда предложил съездить на рыбалку, а Юра был очень даже не против, хотя, точнее, он прям предвкушал. Любовь к рыболовству у него зародилась еще давно, но съездить на нее с Ураловым как-то не удавалось, поэтому сейчас Юра не мог упустить такой шанс. И вот, спустя час времени, оба мужчины закинули в багажник машины две сумки и уселись на передние сиденья. Костя, заводя машину, дожидался решения Юры, которому было поручено выбрать место их дальнейшего отдыха. Юра же и не заморачивался над этим вопросом, быстро вбивая в поисковик Гугла типичный вопрос: "где порыбачить в Свердловской области". - М-м-м... Тут выдает Таватуй. Можно туда. - Таватуй? - Ага. Он где-то в тридцати минутах езды. Нихуя, навигатор пишет час, хотя расстояние всего пятьдесят "кэ мэ". Короче щас по Малышевой едем. Костя без возражений заводит машину. Утро воскресенья выдается довольно тихим, так что автомобилей для такого города относительно мало, особенно если сравнивать с понедельником. Юра включил радио, что вещало о каких-то там новостях, погоде и знаках зодиака. Костя расслабленно вел машину, слушая как Юра обсуждает типичность радио и его возмущения по этому поводу. Путь выдался быстрым и почти незаметным. Оба мужчины непринужденно болтали, затрагивая множество тем, иногда переключаясь на приятную тишину, что совсем не давила на обоих. Уже сейчас становилось жарко, потому Юра врубил кандиционер, чувствуя, как по спине скатывается капелька горячего пота. Иногда жара действительно его раздражала. Вскоре впереди показался нужный съезд в лес. Дорога к озеру была совсем необустроенной, поскольку оба хотели найти то место, в котором относительно не должно быть людей, чтобы те не отвлекали их от совместного «свидания», коим это путешествие про себя прозвал Костя. Все-таки они не так часто выбираются куда-то дальше, чем квартира или ближайший парк, в котором Юра не так уж и любит гулять, называя такие прогулки «типичными свидашками для влюбленных». Выйдя из машины, Юра тут же полной грудью впускает чистый воздух в легкие, чувствуя удивительную свежесть вокруг, но уже через секунду тело сгибается пополам, поперхнувшись невесть чем. Мужчина недовольство откашливался, что лишь забавляет его. Разогнувшись, Челябинск ощутил, как теплая рука легла на его бок, разворачивая легко поддавшееся тело. Лицо Кости было в непозволительной близости его. С секунду Юра нежно внимательно рассматривает красивое лицо перед собой, чтобы затем сократить минимальное расстояние между ними. Легкий чмок пришелся куда-то в уголок пухлых губ. Не дав Уралову опомниться, Юра уже отходит в сторону, невозмутимо рассматривая виды перед собой. На улице стояла удушающая жара, характерная для начала лета на Урале. Мужчины поспешили достать все самое необходимое на первое время, чтобы начать обустраивать их маленькую остановку на ближайшие пол дня. На мягкой свежей траве был расстелен мягки плед, а рядом с ним были поставлены два походных стула, найденных Юрой где-то в глубине забытого гаража. Из вещей они решили взять совсем немного: немного теплой одежды на вечер, если вдруг немного похолодает, перекус в виде бутербродов с колбасой и огурцом, пивас (который Юра любезно закинул «на всякий»), ну, и, конечно, рыбацкое снаряжение. Стоит ли говорить, что каких-то специальных штучек было действительно довольно много, что очень удивило Уралова, смотрящего на то, как его парень с огромнейшим интересом раскладывает какие-то крючки вокруг себя. Костя не сильно увлекался этим промыслом, но видеть яркую заинтересованность на лице Юры было уж очень… приятно. - Так, смотри, в этом, на самом деле, нет ничего трудного, ща я все объясню. – Костя внимательно слушал своего собеседника, стараясь сильно не утекать из разговора, заглядываясь на длинную шею любимого. Многие рыболовные термины он уже слышал, но на практике никогда не использовал, что делало новую информацию более увлекательной. Возможно, после сегодняшнего дня он и в правду полюбит это дело. А Юра же тем временем уже даже успел подготовить удочки, попутно разъяснив все свои действия, показав, как необходимо завязывать леску и рассыпать по ровной водной глади наживу. – Так, думаю там ты и сам уже поймешь, как действовать… Внимательно следуя инструкциям, Костя вполне хорошо справлялся с рыболовным снаряжением. И вот лески были закинуты в воду, пока города удобно устроились на поставленных рядом с водной гладью стульях. Мужчины сидели в приятной тишине, вслушиваясь в знакомые звуки природы. Жара с каждой минутой становилась все невыносимее, от чего оба то и дело поправляли вороты своих футболок, которые неприятно липли от горячего пота к мокрой коже. Глубоко вздохнув, Костя поднялся со своего места. - Я, пожалуй, разденусь. Может тогда искупнемся? - Рыбу всю распугаем, хотя, сейчас так жарко, что рыба вся попряталась, наверное. Бля. Поздновато мы приехали. - Ну, весь день все равно еще впереди, так что давай все же подождем хотя бы до четырех, когда солнце будет сбавлять обороты. - Я тогда пойду пивас достану, ты будешь? - Давай. Юра поднялся со своего места, чувствуя, что ноги неприятно затекли. Из глубины сумки он достал две баночки напитка, что тут же охладили его тонкие пальцы, по которым стекал конденсат от контраста температур. Прижав одну из банок ко лбу, Юра повернулся к тому месту, где стоял Костя. Не успев окликнуть другого человека, Челябинск застыл, увидев, как его парень спокойно снимает с себя футболку. Руки плавно потянули ткань наверх, оголяя прямую, как шест, спину, на которой блестели прозрачные капельки пота. От движения мышцы стали более отчетливыми, как бы показывая всю красоту и силу этого человека. Кожа была немного загоревшая, медового цвета. Юра поймал себя на желании подойти к мужчине сзади, чтобы, проведя языком по чуть выпирающим позвонкам, проверить, будет ли она в действительности такой же сладкой, какой кажется на первый взгляд. Откинув футболку на плед, Костя потянулся к пуговице на шортах. Послышался звон расстёгивающейся ширинки, и вот Костя уже наклоняется вниз, спуская одежу со своих бедер. Взору открылись мягкие на вид ягодицы, плотно обтянутые белыми трусами. Ноги Кости так же были не обделены красотой и некоторой изящностью, что была присуща только ему. Они были сильными и длинными – как же Юре это нравилось. А так же, как выяснилось с недавних пор, они были предметом его вожделения. Он бесстыдно залипал на них, бессовестно представляя, как своими же руками раздвигает их в стороны, входя по самое основание. Возможно, Юра слишком долго тупо пялился на Уралова, от чего тот заметил настырное внимание, не желающее отлипать от его тела. Он вопросительно повернул голову назад, но увидев потемневший от желания взгляд Татищева, задумчиво улыбнулся. - Ну что, я красив? - Ты еще спрашиваешь. Юра тихо выдохнул, подходя ближе. Протянув руку с пивом вперед, он совершил хитрый маневр, отвлекая внимание мужчины, чтобы затем приподнять ногу и несильно ударить того по заднице. Костя тихо ойкнул и рассмеялся, забирая банку с жидкостью себе. Оба сели обратно на плед, предлагая друг другу варианты того, как они бы могли провести дальнейший досуг. Костя на всякий случай взял с собой карты «Дурак», и, видимо, совсем не промахнулся с решением, поскольку их интерес направился именно к ним. Потянувшись за колодой, Юра с удивлением отметил, что пачка карт выглядит довольно нестандартно, но приблизив руку к лицу и слегка прищурившись, он с удивлением прочитал название на коробочке: «Hot game cards 18+». Юра: … Костя, заметивший коробку: … Юра: Блядь, а я не знал, что такое существует. Это ты купил? Костя: нет, но видимо на складе что-то подмешали. Оба про себя: пиздец! Понимая абсурдность ситуации, Юра громко рассмеялся. - Бля, это ебаная судьба! Мы не можем ее ослушаться. – и с этими словами он начал активно отклеивать маленький скотч на коробке. По лицу Кости было понятно, что он явно отнесся к этому со скептицизмом. – Да ладно тебе, что там такого, чего мы не знаем? И именно в этом Юра и ошибся, ведь там было чуть ли не все, чего он не видел и, господи, слава богу, даже не представлял! Уже лишь вчитываясь в правила, он чувствовал, как румянец смущения покрывает всю его шею, а руки потели лишь о мысли о том, как они с Костей будут это выполнять. Правила были довольно просты: всего было три типа карт. Ответ на вопрос, внезапное откровение и действие. Каждый из них по очереди вытягивал карту и в зависимости от того, что на ней будет написано, они будут это выполнять. Колоду они положили в самый центр: игра обещала быть либо очень захватывающей, либо очень смущающей. - Ну что, начнем? - Погоди, а если кто-то из нас не захочет выполнять что-то? - Нет, давай-ка по-честному играть. Неважно что там написано, давай хотя бы попытаемся сделать то, что предполагалось? – Юра это конечно говорил лишь для того, чтобы раззадорить Костю и, так сказать, взять на слабо, и у него это явно получилось. – Вот только эта игра предназначена для девушки и мужчины. С ролью мужчины у нас проблем не будет, ведь членов мы еще не лишились, но что на счет женской роли? – Юра это говорил больше из желания узнать его позицию, но спросить прямо он не осмелился. - Ну, если и ты готов все выполнять, то и я буду. Что ж, тогда можно начинать. Проиграв в камень, ножницы, бумага, Юра потянулся за картой первым. В руку легла прохладный материал с матовым покрытием. Дизайн карт был довольно простым и не вызывал никакого интереса, в отличии от их содержания. Незаметно перевернув для второго игрока свою карту, Юра в слух зачитал написанное: - Категория: ответ на вопрос. Какая поза вам больше всего нравится в сексе? М-м-м, хуй его знает. Традиционная, такой ответ подойдет? - Традиционная? Что это за поза такая? - Ну пусть хоть поза будет в наших отношения традиционной, ха-хах-вх-вхаха-ха-ахв, бля. Костя на это лишь с улыбкой закатил глаза, но решил не доебываться до задыхающегося от смеха Татищева, потянувшись за следующей картой. - Категория: внезапное откровение (обязательно сексуального характера). – На этом все надписи закончились, поэтому Костя задумался над тем, что бы ему такого рассказать. Его взгляд окинул заинтересовавшегося в его ответе Татищева. Что ж, они играют по-взрослому, так что можно рассказать и самое откровенное. – Когда мы с тобой еще не занялись первым сексом, я чувствовал себя очень возбужденным. Ты уже заснул, и я решил подрочить на тебя спящего. Из-за того, что я старательно прижимался к тебе, я случайно кончил тебе на спину. Юра с удивление посмотрел на Уралова. - Ты хоть прибрал за собой? - Конечно, иначе ты бы раскрыл меня, и мне было бы очень стыдно. - А сейчас тебе не стыдно? - Нет, я могу прямо сейчас сделать тоже самое. - Пф-ф-ф-ф! Это было действительно весело, но, что самое главное, оба чувствовали некоторое возбуждение от предвкушения чего-то неизвестного, от чего интерес к игре распалялся только сильнее. Следующим тянул снова Юра. - Категория: действие. Разденьтесь догола и оставайтесь в таком виде до конца игры (конец игры может быть выбран по вашему усмотрению или смотрите раздел 5). Пиздец, даже без прелюдий. Как так. Костя же, не стесняясь, ржал в голос, смотря на своего парня, который был явно расстроен тем фактом, что станет первым в этой игре, кто будет по-настоящему унижен. - Ты, блядь, еще посмейся надо мной. А сам-то больше всех тут хочешь этого, да? Ну же, скажи, ты же хочешь посмотреть на меня? – Юра явно вошел в роль, которая, к слову, очень понравилась Косте, от чего он тут же поддержал разговор. - Конечно, я бы и сам тебя раздел, но игра такова. Давай, быстрее, снимай же с себя все ненужное. Или мне стоит приказать? - Я бы еще посмотрел, кто кому приказывать будет – гордо заявил Татищев, стягивая с себя шорты. Костя следил за его действиями, подмечая легкий бугор на трусах мужчины. Потянувшись к резинке трусов, Юра с ехидством посмотрел на Уралова, чтобы затем насмешливо произнести. – Мне и это снять? Костя молча кивнул. С его лица пропала улыбка, а сам он очень внимательно разглядывал другого человека. Юра видел все изменения в нем: от потемневшего взгляда, сбившегося дыхания, до чужого возбуждения, которое прикрывалось только одним слоем одежды. Татищеву это нравилось. Они достали еще пару банок пива, поскольку предыдущие были выпиты. Процент был невелик, но все же более открытая атмосфера и желание идти до конца с легкостью читалась на их лицах. Что ж, по итогу первых двух кругов Юра сидел абсолютно голый, а Костя все еще гордо щеголял в трусах. - Итак, - зачитывал Юра - категория: действие. Поцелуйтесь со своим партнером. – Он довольно улыбнулся, словно самый счастливый ребенок в мире. Татищева очень редко можно увидеть настолько вовлеченным во что-то, потому такая заинтересованность безусловно очень сильно радовала Костю. Юра не медлил, его тело само потянулось вперед, оказавшись совсем близко к Уралову, чтобы спокойно дотянуться до его губ. Мягкое теплое касание и легкое покусывание четко запечалилось в их головах, принося удивительное наслаждение обоим мужчинам. Рука Кости мягко обвила тонкую талию Юры, нежно притягивая чуть ближе. Облизнув напоследок верхнюю губу Уралова, Юра спокойно отстранился, усаживаясь обратно на свое место. Костя с удовольствием подметил Юрия-младшего, стоявшего по струнке смирно, показывающего свою готовность к любым «боевым действиям», а Юру словно и не смущало такое пристальное внимание от своего любимого, потому он демонстративно протянул следующую карту в руки смотрящего. - Ходишь? - М-м-м, категория действие. Сделайте откровенные фото в той позе, в которую вам предложит встать ваш партер… Это ты еще жаловался на неудачную карту? Костя со скептицизмом взглянул на Татищева, но в ответ лишь увидел горящий взгляд, который нес в себе явно нехорошую идею… - Что ты задумал?.. -М-м-м… Я за телефоном – смеясь ответил Юра, притворно не замечая чужого замешательства, словно город не был причиной такой реакции. Казалось солнце стало печь еще сильнее, или же во всем виновата его бурная фантазия, подкидывавшая неприличные картинки в Костином исполнении, заставили кровь Юры вскипеть до максимального значения. Теперь бледная кожа не казалась таковой, обогретая теплыми лучами летнего солнца и покрывшаяся заметным слоем румянца. Юра судорожно смахнул немного отросшую челку. В голове так и всплывали развратные позы, в который Костя выглядел бы великолепно, но прямо сообщать об этом Уралову мужчина побаивался, хотя желание проверить податливость Кости на идеи так и кипела в груди. Возвращаясь к пледу Юра окончательно убедился в своей решительности (которую лишь усилил Юрий-хули-ты-про-меня-забыл-младший). Присев на колени Татищев сказал: -Снимай трусы давай, че сидишь. – Юра заметил ахуевший взгляд Кости, который был красноречивее всего. Но к его удивлению, Уралов даже не стал припираться или пытаться хоть как-то спасти свою честь. Лишь легкая усмешка читалась на его губах, которая теплом отдавалась в Юрином сердце. Ненужная ткань трусов отлетает никем незамеченной. Юрин взгляд приковался к чужому достоинству: крепкий ствол больше среднего размера, темные венки, охватывающие член округлыми нитями паутины, и капелька смазки, медленно стекающая с алой головки. Юре казалось, что он уже чувствует его жар в своей ладони. Татищева действительно восхищало Костино достоинство, хотя, точнее было сказать, оно ему действительно нравилось. Раньше пугающее желание прикоснуться к чему-то столь прекрасному отдавало в сознание Юры лишь ярость и гнев к себе, но сейчас он ощущал лишь возрастающее возбуждение. Не справившись с желанием, Юра потянулся к слегка наклонившемуся члену. Рука крепко обхватила горячую плоть, ощущая отчетливую пульсацию венок под ладонью. Юра увидел, как напряглись мышцы живота другого мужчины. Тихий стон сорвался с Костиных губ, разрывая теплую тишину вокруг. Рука слегка потянула вниз, наблюдая, как крайняя плоть постепенно оголяет мокрую головку. Не успел Костя блаженно повести тазом вперед, как ладонь быстро отстранилась, оставив после себя давящее неудовлетворение. Недовольный взгляд направляется прямо на невозмутимое лицо Юры, что старательно не реагирует на горящее жаром тело перед ним. - Давай сделаем фотки и дальше уже будем ебаться с этими картами. - И в какую же позу ты хочешь, чтобы я встал? – с выдохом спрашивает город, раздраженно поерзав на месте. - Раздвинь ноги. - ? Костя ошалело взглянул на мужчину, что сидел напротив. Юра ожидал услышать в этот момент прямой отказ, который вдребезги разобьёт последнюю надежду на его влажные фантазии. Готовый передумать, Челябинск не ожидал услышать в отчет тихую усмешку, сопровождаемую шуршанием пледа. Подняв голову, мужчина видит, как его Костя преспокойно разводит свои ноги в стороны, будто бы и не смущаясь его откровенного взгляда. Сердце в груди заходится в бешеном стуке, который отдается громким колоколом в голове. В ответ Уралов смотрит с улыбкой, замечая любые изменения в теле Юры, как что-то вполне естественное. С минуту разглядывая перед собой открывшийся для него впервые вид, Юра с удивлением спрашивает: - И ты типа не против? Эм, в смысле… - А что в этом такого, я же тебя так постоянно вижу. Постепенно приходя в себя, Юра сильнее сжимает в руке свой телефон. Глубоко вдохнув, палец привычно находит кнопку включения. Открывая системное приложение «камера», свободная рука тянется к Косте, чтобы затем положить ее на теплое бедро. Дыхание слегка ускоряется, а глаза так и следят за каждой частичкой красивого тела, боясь упустить хоть кусочек, не обласканный его взглядом. Сильные бедра пластично раздвинуты в стороны, открывая воистину прекрасный вид: мышцы перекатываются под длинной рукой Татищева, ягодицы слегка поджаты, чтобы сохранить равновесие сидящего человека, пресс напряжен. Глаза опускаются чуть ниже яичек, и Юра громко вдыхает. - Ну ты будешь фоткать? - М-м-м, ща. Взмокшими руками Челябинск наводит камеру на замершего мужчину. Подсев чуть ближе, Юра делает пару одинаковых снимков. Голова абсолютно не соображает, отчего Челябинск даже и не совсем понимает, хорошо ли вышли фотографии, хотя сейчас это уже и не так волнует: перед ним, раздвинув ноги, сидит его Костя – тот, кто является не только укравшим Юрино сердце мужчиной, а также и главным объектом его необъятного вожделения. Юра откидывает телефон в сторону, чтобы в следующую секунду уверенно влезть между раздвинутых ног Уралова. Костя удивленно распахивает свои пышные ресницы. - Кать, моя очередь тянуть, знаешь? Не дожидаясь ответа, Татищев резко тянется рукой к чуть рассыпавшейся колоде, и, наплевав на правила данной игры, разворачивает карты к себе. Юрин взгляд мечется, когда в следующую секунду останавливается, видимо находя именно то, что искал. Костя лишь раз моргает, чтобы затем прямо перед его лицом возникла одна единственная карта. «Займитесь сексом…» Надпись явно имеет логичное завершение, но палец мужчины удивительно ровно прикрывает остальную часть надписи, оставляя лишь малый фрагмент. Воздух вокруг сгустился, отчего дышать было все тяжелее. Костя смотрел в глаза напротив, и видел в них то, что до этого мелькало лишь изредка. Это было с роду желание подчинить и взять другого человека. Костя выдохнул. - Юр, ты хочешь быть сверху? Внезапный вопрос выбил Юру из колеи. Кончики пальцев слегка похолодели от волнения и неописуемого переживания, что сковало тело невидимыми путами. Ему было немного стыдно признаваться перед Костей в своих новоиспеченных фетишах, которые не давали ему спать по ночам. Но и отрицать желание нагнуть своего любимого Юра не мог — он же не женщина, чтобы переживать о таком. И все же внутри чувствовался легкий барьер — тот, что откладывал его признание Косте в любви, при их первом поцелуе и в их первую ночь. Это было сродни легким волнением перед чем-то новым и необузданным. Оно тянуло к себе так же сильно, как и желало оттолкнуть, как будто об него можно было ошпарится. Но Юра не боялся признаться в этом, ведь буквально в сантиметрах от него сидит любовь всей его жизни: та, которую он не мог себе раньше позволить, та, которая такая неправильная, мерзкая, но безумно прекрасная. Та, что примет его, не осудит, притянет к себе и нежно обнимет, хотя он об этом не просил. Он любит Костю. Любовью самой чистой и нежной, не обремененной какими-то обязанностями или правилами. - Бля, ну, типа того. – смазано отвечает Юра, после чего поспешно добавляет – Если ты не против. Стоп, это было так очевидно или как?.. - Ну, я видел, как ты на меня смотришь, да и я же никогда не говорил тебе, что против. - Бля, я проебался, да? - Да, как ты понял? Пространство вокруг них наполнилось звонким смехом. Костя, продолжая смеяться, потянул Юру за руку, мягко положив его тело на свое. Руки сами потянулись за объятиями, и Юра отчетливо почувствовал тепло чужой кожи под собой. В следующую секунду Татищев уже потянулся за поцелуем, прижавшись к мягким губам Уралова. Язык уверенно проник в чужой рот, привычно исследуя мокрые стенки, от чего из Юриных уст вырвался тихий стон. Удивительно, но сколько бы они не целовались, с каждым разом это казалось чем-то более и более приятным. От ощущения мокроватых губ на своих в груди расплывалось давящее тепло, что медленно, тягуче, текло по всему телу, согревая замерзшие конечности. Руки Татищева плавно потянулись вниз, оглаживая и ощупывая слегка загорелые плечи мужчины. Прохладные пальцы скользнули по немного выпирающим ключицам, очертили красивую линию шеи и снова вернулись к плечам. Заставив себя оторваться от губ Уралова, Юра скользнул к теплой щеке. Оставляя после себя короткие поцелуи, губы спускались ниже, перейдя на медовую от солнечных лучей кожу шеи. Желая попробовать ту на вкус, мужчина мягко коснулся ее языком, чтобы затем слегка прикусить. Костя тихо выдохнув от приятных прикосновений, положив руку на голову мужчины и притянув того чуть ближе. Он тактично не проявлял яркой инициативы, чтобы дать волю Юриным желаниям, которых, как оказалось, у него довольно-таки много. Но это не пугало Уралова, потому он немного поерзал на скатавшемся от активных действий пледе, и затем окончательно расслабил слегка напряженное тело. Тем временем язык продолжал исследовать изгибы Костиного тела, изредка оставляя россыпь поцелуев на излюбленных Юрой местах. Опустившись еще ниже, глаза заметили привставшие от возбуждения чуть покрасневшие соски, что так правильно украшали тело Екатеринбурга. Слегка полюбовавшись всей открывшейся картиной, Юра наклонился к чувствительной груди, слегка выдохнув на один из сосков. Взгляд с удовлетворением подметил мурашки, вдруг покрывшие тело Уралова. - Мх… Юр. - М? Что-то не так? В ответ на вопрос Челябинск увидел лишь смущенного Костю, уткнувшегося в сгиб локтя, словно пытавшегося скрыться от пытливых глаз партнера. Мягкая улыбка появилась на лице Юры. Приблизившись к лицу Кости, Татищев оставил легкие поцелуи на этой руке. Наблюдая за тем, как возбужденный мужчина лежит перед ним такой открытый и доверившийся, Юра испытывал удивительную радость и счастье от того, что все это действительно с ним происходит. Казалось, что яркость этих чувств способна заставить его перевернуть целый мир. Хотелось широко-широко улыбаться, зацеловать любимого мужчину до полусмерти и долго-долго обнимать, пока оба не уснут, забывшись в ощущении тепла. Господи, как же ему сейчас хорошо. - Катюш, а ты смазку брал хоть?.. - М-м-м, в кармане шорт. - Бля, а ты, я погляжу, прям основательно подготовился! – со смехом ответил Татищев, уже тянувшись к злополучным шортам, которые заставили оторваться от любования Костиных изгибов тела. - Ага, но я вот блин как-то и не предполагал, что это смазка будет использоваться на мне… или во мне?.. - Ах-ха, реально! – усмехнулся Юра. Бутылек был отложен в сторону, а Татищев вновь вернулся к начатым действиям. Зацепившись взглядом за все еще стоявшие соски, мужчина уверенно прильнул языком к одному из них, плавно очерчивая языком округлую линию ореола. На это действие Костя резко прогнулся в спине, ощущая немного странное, но возбуждающее ощущение, которое током пронзало с головы до пят. Язык прошелся по сосочку еще пару раз, когда в следующую секунду губы крепко сомкнулись на бугорке, слегка всасывая чувствительную кожу. Сверху донесся слабый стон, что еще больше распалил Юру. Руки скользили по натянутому как стрела телу, пока губы и язык дразнили натирающуюся кожу. Бедра Татищева немного напряглись, когда он повел тазом выше, прижавшись своим членом к чужому. Имитируя плавные толчки, мужчина потерся об эрекцию. Губы легко отстранились от груди, чтобы полностью затеряться в приятных ощущениях, от которых перед глазами все поплыло. Он слишком долго терпел, и теперь ему хотелось просто нагло нагнуть своего мужчину, вставив по самые яйца в это прекрасное тело. - Ах, блять, Катюш… Губы сами потянулись за очередным поцелуем, который был как в бреду – он лишь ощущал теплое дыхание на своих щеках и бессознательно чувствовал нежный и полный любви взгляд. Как же хорошо. Внезапно захотелось поглотить Костю всего полностью, без остатка. Чувство было ошеломляюще сильным, оно заставило Юру буквально нырнуть в горячую шею Уралова, чтобы затем прикусить его кожу зубами. Сверху донеслось тихое шипение, которое привело город в чувства. Словно пытаясь загладить свою вину, язык мягко очертил место укуса, после чего губы оставили короткий поцелуй. Юре вдруг показалось, что на вкус Костина кожа действительно кажется слегка сладковатой, как будто по ней размазали капельку меда. Язык вновь мазнул по загорелой коже, слизывая маленькие капельки пота, что блестели под яркими лучами солнца. Оставляя дорожку из засосов и укусов, Юрин язык приблизился ко второму соску, что так и остался без его надлежащего внимания. Решив загладить свою вину, мужчина резко втянул красную бусину в рот, легонько прикусив ту зубами. На этот раз Костя не смог сдержать стона, что самопроизвольно вылетел из хватавшего воздух рта. Юра млел все больше, а стоны лишь прибавляли его неимоверной жажде дополнительный градус опьянения. Движения тазом стали более активными, буквально вжимаясь в человека под собой. Ощутив легкую пульсацию чужого члена и естественную смазку, что более активно стекала с алой головки, Юра немедленно отстранился. Костя недовольно выдохнул, явно разочаровавшись в не достигнутой разрядке. Татищев пропустил недовольный взгляд мимо себя, и, не дав мужчине опомниться, схватил того под коленкой, запрокинув ногу чуть ли не себе на плечо. От резкой смены позы Уралов удивленно выдохнул, не готовый к таким внезапным изменениям со стороны. В ту же секунду нижний ощутил на себе слишком откровенный взгляд, который буквально пожирал его нижнюю часть тела. Удивление тут же сменилось смущением. Поза вызывала у Кости ощущение полной открытости и незащищенности. Хотелось свести ноги вместе, отстраниться и попросить больше так не делать, как будто ему еще даже не стукнуло и семи лет, и он маленький обиженный мальчик, который не хочет есть противную манную кашу с комочками, такую густую и остывшую. К сожалению, он уже давно не ребенок, а перед ним не бездушная каша, каковую никто на самом-то деле и не заставляет есть. Перед ним его любимый человек, которому он готов открыться, готов вложить все свои сокровенные тайны и мысли, что душат его иногда по вечерам. Юра заслуживает больше: больше любви, больше одобрения и уважения, больше счастливый моментов, больше, больше! Костя глубоко дышит. Сейчас явно не время для самокопаний и анализа всех его чувств, коих скопилось не мало за столетия существования. Не успел Костя себе дать оплеуху за очередную мысль, что утянула его в себя, как его прерывает внезапная Юрина фраза, разре́завшая неприятную тишину вокруг: - Кость, ты бы знал, какой ты красивый. В сердце что-то екнуло. Уралов недоуменно глядит в глаза мужчины, что так и сверкают в дневном свете, отражая за непроглядной тьмой темно-карих глаз лежащего мужчину. Костя с застывшим непониманием утопает в этом взоре, попутно пытаясь понять, плакать ему или все же смеяться. Был бы он стервозной девицей, то тут же закатил бы ссору, в которой обвинил ничего не понимающего Юру в озабоченности и равнодушии. А ведь со стороны именно так это и выглядело. Но Костя то знал, что иногда его Юрочка просто ляпает не подумав фразу, истинный смысл которой явно знает только он и больше никто другой. Ох, иногда ход мыслей Татищева действительно трудно понять. Словно заметив немного скептичный взгляд, Юра спешит добавить: - То есть… Ха, щас опять хуйню какую-то ляпну. Забудь короче. - Ты сделал комплимент моей заднице? - Да нет же! Бля, щас. Погоди. Я имел в виду, что ты везде прям красивый. Вот. По сердцу как будто повели перышком. Тепло разлилось по всему телу, и Косте захотелось обнять Татищева. Но, черт возьми, он от переживания уже с ума готов сойти. - Юр, не тяни блин, или я сейчас передумаю и подо мной уже будешь лежать ты. - Понял-понял! Терять такой прекрасный шанс Татищев был не намерен. В то время как на Костином плече был оставлен легкий поцелуй, Юрина рука уже тянулась за смазкой. Флакон был совсем небольшой, чем-то напоминая Юре маленькие шампуни в отелях, что обычно своровывались им быстрее, чем кто-либо смог бы о них вспомнить. Все-таки что дается бесплатно, то нужно! С тихим щелчком крышка открылась. Юра тихонько выдохнул, выливая на пальцы прозрачную жидкость, которая совсем не пахла. Оправдывая себя тем, что смазку нужно сначала согреть, пальцы начали сами слегка растирать между собой лубрикант, пока Юра немного напряженно прикусил нижнюю губу. Было странно осознавать, что в груди расцветало два абсолютно разных чувства, которые просто как будто не могли существовать вместе в едином организме. Юра чувствовал желание, такое неописуемо сильное и яркое, какое чувствуешь, достигнув чего-то действительно важного. И одновременно с этим легкий страх сковывал конечности, как будто парализовав не только мозг, но и похолодевшие пальцы. Юра боялся сделать что-то не так или навредить любимому человеку, который так спокойно доверился в его неумелые руки. Голова то отключалась, то снова приходила в себя, усиленно прокручивая всевозможные действия, который он сам испытывает на себе, когда в темной комнате на него наваливается знакомый разгоряченный силуэт, прижимая всем своим весом в жалобно скрипнувшую кровать. Юра пытался вспомнить все: от ласк, приносивших его телу странно-смущающее удовольствие, до ритмичных движений, каждый раз выбивающих из груди высокие стоны, за которые корит потом себя именно Татищев... Стало вдруг немного стыдно от осознания, что он даже и не подготовился к такому варианту событий, явно и не веря в их воплощения в реальной жизни. Он не знал как Костя способен доставлять ему такое волшебное удовольствия, доводя до пика лишь одними пальцами, или как он вообще понимает, что нужно изменить количество пальцев? Черт, и ведь даже причина ему этого понятна, ведь он как-то и не планировал их секс изначально, думая, что дальше тех же поцелуев не зайдет, а когда же дело к этому подошло Костя как-то сам как будто бы прекрасно справился, потому Юре оставалось только послушно лежать, не подавая признаков недовольства (ведь лучше бы он явно не справился). Безусловно Юра глянул пару тройку порнографических сайтов, но даже видео не могли внести полного понимания. Черт возьми, ему просто нужна пошаговая инструкция, в которой будут расписаны все его действия в мельчайших подробностях! А в порнухе только и умеют долбиться и типа кончать от резкого проникновения. Вот дебилы. Видимо Юра и был только горазд представлять свои руки на бедрах Уралова, медленно раздвигая те в стороны, после чего уверенно, как настоящий мужчина, войдя в спокойно поддавшийся проход. Вдруг захотелось прибить себя за такую оплошность… Заметив ожидающий хоть каких-то действий взгляд, Юра прекратил мозолить давно согревшиеся пальцы. Вобрав для уверенности в грудь побольше воздуха, мужчина опускает руку вниз, медленно проведя скользкими пальцами по ложбинке, проходясь от слегка поджатых яичек до сжатого сфинктера. Взгляд тут же подметил напрягшиеся мышцы впалого живота, что полностью выдавали волнение Кости с головой. Стало даже немного приятно, что не он тут один страдает от неуверенности в своих действиях и желаниях. Юра пытается сделать все максимально нежно и ласково, чтобы не причинять дискомфорт уже и так переживающему Уралову. Палец скользит по промежности, остановившись у самого входа. Сосредоточившись именно на этом месте, движения становятся кругообразными, стараясь расслабить сфинктер для дальнейшего проникновения. И какова же его радость, когда он чувствует, что это действительно помогает, и мышцы становятся более податливыми, от чего фаланга сама по себе немного проникает внутрь. Юра чувствует тепло, и это чувство кажется слишком будоражащим, словно на него только что вылили казан с кипятком. Хочется проникнуть глубже, ощутить тепло еще более отчетливее, окунуться в этот омут с головой, хотя и есть шанс не вынырнуть из него больше никогда. Но его это совсем не волнует. Палец проходит глубже, сумев проникнуть до самого конца. Костя сдавленно выдыхает, немного сведя брови домиком. Юра прекрасно понимает то, что сейчас испытывает Уралов. Первое проникновение показалось ему чем-то ну уж слишком неприятным и странным, потому тогдашний Татищев даже и представить себе не мог, что его мнение изменится уже в тот момент, когда пальцы дотянуться до чего-то доселе неизвестного. Кстати, об этом месте… А где оно вообще? Сейчас Юра ощущал только то, как влажные стенки плотно прилегают к его пальцу, словно пытаясь втянуть его только глубже. Мозг будоражила мысль о том, какого же будет приятно находится именно внутри, совершая плавные движения тазом, заставляющие его член то входить, то снова покидать горячее нутро. Ох, опять его мысли улетели не туда. В данный момент нужно позаботиться не о себе! Так, где же это место… Палец пытался войти все глубже, ощупывая вокруг стенки кишечника. И уже через некоторое время подушечкой Юра наткнулся на немного твердый бугорок, на который тут же принял решение надавить. И это явно было его ошибкой. - Блять, Юр! Не дави так на простату, это неприятно. - Сильно больно?.. - Уже нет, просто не стоит так давить, а желательно вообще не давить, а типа тереть. - Вас понял! Движения внутри возобновились, но с большим трепетом и плавностью. И это действительно принесло свои плоды, поскольку напряженное выражение Костиного лица сменилось на спокойное, что, несомненно, радовало Юру. Ощутив, что ощутимое давление на палец немного ослабло, Татищев решил попробовать добавить еще один. - Кость, я могу второй вставить? - Мгм… Замечая немногословность оппонента, мужчина чувствовал легкое разочарования, что несло за собой странное желание разбить эту выстроенную стенку между ними, доведя Костю до такого блаженства, от которого стоны сами собой будут вылетать из напряженного под ним тела. Юра по привычке смутился своих мыслей. А следом пришло вдруг осознание, что он действительно может это увидеть. Второй палец проникнул тяжело, и это не могло не настораживать. Он уже и не помнил, как ощущал себя в момент первого проникновения, а представить, что тогда испытывал Костя было просто невозможно. Все ли он делает правильно? - Кать, не больно?.. В ответ лишь непривычное молчание и несмелый кивок. Юра окончательно выпал. Сомнения закладывались сами собой. Может Костя согласился только из жалости, но на самом деле все это изначально не для него или вообще он не хочет сегодня его? В груди что-то неприятно кольнуло. Уйдя в свои мысли, Юра совсем забыл о руке, что двигалась больше по привычке, чем по его желанию. Он и не заметил, как пальцы плавно проскользили по одной из чувствительных стенок, попав ровно по простате. Тело под ним выгнулось дугой, и на загорелой коже отчетливо показались острые ребра. Сжатый стон вырвался изо рта лежащего мужчины, и Юра ощутил мгновенно обвившиеся вокруг его пальцев стеночки. Взгляд завороженно наблюдал за реакцией тела Уралова, подмечая сбито вздымающуюся грудную клетку и дрогнувший член, с головки которого стекла прозрачная капелька естественной смазки. Ему нравится? Ему нравится. Казалось, ни что не смогло возбудить Татищева так же сильно, как осознание, что Костя получает удовольствие от его прикосновений. Следя за Костиной реакцией, Юра повторил свое предположение, поглаживая характерный бугорок внутри мягкого кишечника. - М-м-х! - В этот раз Костя не выдержал, и, оторвав руки от смущенного лица, потянул их вниз, дотронувшись до Юриной руки, словно пытаясь его остановить. – Ох, Юр, это как-то… - Не нравится? - Нет, просто, не привычно. Черт! Рука снова прошлась по комочку нервов. Наконец-то Юра ощутил уверенность, какую почти и не испытывал до этого. Движения становились все смелее, с каждым разом проникая все быстрее и быстрее. А Костя и млел в его руках, сжимая до побелевших костяшек плед под собой, невольно создавая на нем кривые узоры от складок. Не дав Косте даже выдохнуть, Юра высовывает с характерным хлюпаньем пальцы, чтобы затем заменить их на три. Колечко мышц плотно обхватило поджавшиеся фаланги, ускоряя взбунтовавшийся пульс в груди Татищева. Каждое движение внутри расшатывало тихий покой вокруг, отражая двусмысленное хлюпанье, от которого сердце с трепетом замирало при каждом толчке. Юра отчетливо ощущал, как его собственное возбуждение переливается через край подпитого стакана. Желание проникнуть в теплое и неестественно мокрое тело вызывало дрожь во всем теле, от которой пальцы переставали слушаться. Но даже так Юра старался тщательно растянуть Костю, боясь порвать непривыкшее к проникновению тело. Каждое проникновение попадало ровно по простате, и Юра льстило наблюдать за извивающимся мужчиной под ним. В какой-то момент Татищев подметил ощутимо расслабившиеся стенки, принимающие его движения почти без каких-либо препятствий. Сделав внутри еще пару движений, Юра высовывает важные пальцы из теплого прохода, наблюдая, как сфинктер судорожно сжимается и пульсирует, словно прося дать больше. Мысли окончательно покинули голову Челябинска. Послышался характерный шорох раскрывающейся упаковки, и Костя, приоткрыв глаза, взглянул на шебушного Юру, который, как нахохлившийся воробушек, пытался открыть запакованные презервативы. Через пару секунд из пачки была вынута и раскрыта одна серебристая пластинка. Уралов внимательно следил за тем, как Юрины длинные пальцы раскатывают латексное изделие по члену, проводя на пробу пару раз рукой по все длине. Тут Татищев внимательно оглядел Костю, вгоняя его лицо в краску. Рука завороженно прошлась по бедру и поднялась выше, плавно обогнула дрогнувший орган и переместилась на нервно вздымающуюся грудь. Костя выдохнул, когда еще слегка влажный палец прошёлся по ореолу опухшего соска. Было чертовски хорошо, как никогда не было. Костя привык, что руководит всем процессом именно он. Этот страх за удовольствие другого человека ставил чужие желание на первое место. Мыслями он был погружен в Юрино наслаждение, почти что полностью забывая про свое. Потому сейчас, ощутив полную свободу и возможность отключиться от процесса, Костя испытал небывалую легкость. Казалось бы, недавний страх перед чем-то неизведанным, стал единственной травинкой к наслаждению. Он соврет, если скажет, что был полностью готов к сегодняшнему… кхм… времяпрепровождению. Но сейчас, лежа под разгоряченным Татищевом, что влюбленно разглядывал изгибы его тела, сомнения сами по себе отпадали. И среди всей какофонии мыслей, отчетливо выделялась только одна: желание, чтобы его взяли. Ноги сами инстинктивно сильнее разошлись в стороны, тут же ловя горящий взгляд возбужденного тела. Похоть так и читалась в них, и это действительно возбуждало, до дрожи в пальцах. - Кость, перевернись пожалуйста. Поддавшись просьбе, Костя лег на живот, но не успел он и выдохнуть, как горячие руки сжали его бедра, потянув на себя. Стыд залил лицо Уралова. Теперь он стоял на коленях, упиравшись руками в скомканный плед под собой. Никогда, наверное, Косте не было так стыдно: поза казалось слишком откровенной, прозрачной. В ней нельзя было иметь контроль над собой или более того, над другим человеком. Юра же в это время не мог оторвать взгляд от вида перед собой. Ягодицы, на которые натянулась поджарая кожа, возбуждали воображение до предела. Не думая, Татищев наклонился вниз, чтобы в следующую секунду прикусить теплую кожу. Поцелуи покрывали сантиметр за сантиметром, стараясь уделить внимание каждой частичке Костиного тела. Свободная рука потянулась к чужому возбуждению, старательно растирая появившиеся капельки пред эякулята. - Кость, ты готов? - Да, Юр, пожалуйста. Тихая просьба окончательно лишила рассудка. Выдавив на член еще больше смазки, Юра пристроился сзади. Наконец-то опухшая от возбуждения головка придвинулась аккурат к поджавшемуся отверстию. Член нежно коснулся влажного сфинктера. Плавно поведя тазом, Юра потерся о промежность, оставляя после себя влажные подтеки, благодаря которым скольжение становилось удивительно простым. Руки не останавливались ни на секунду, то играя с поджатыми яичками, то нежно поглаживая разгоряченный орган, то снова перемещаясь на ягодицы, которые уже так давно не давали покоя Юре. И вот это действительно удивительно! Он взаправду касается того, о ком не мог не думать, пока наблюдал за мужчиной, трусы которого он воочию лицезрел на подтянутых бедрах. И его мужчина сейчас стоит на коленях такой красивый и смущенный прямо перед ним, готовый пойти на уступки даже в тех ситуациях, которые его не совсем, наверное, устраивают. В раздумьях Юра даже и не заметил, как Костя под ним покрылся мурашками, и легкая дрожь скользнула по сильным ногам. - Юр… Черт, не дразни! – с этими словами Уралов потянулся рукой назад и, обхватив Юрино достоинство, приставил к пульсирующему отверстию. – Ну же. Долгих уговоров не понадобилось, и вот Юра оплел рукой Костю поперек груди, нежно прижимая к своему телу, пока другая уверенно направила член внутрь. Костя замер, ожидая того самого волнующего проникновения. Головка протиснулась с небольшим трудом, поскольку нежные стенки успели немного стянуться без должного внимания. Легкая пульсирующая боль наполнила сознание мужчины, пытавшегося как можно сильнее расслабиться под томными прикосновениями Юры, что как мог подбадривал его, всячески смазано целуя куда-то в районе шеи или поглаживая низ живота. И от этого становилось действительно хорошо. Дав мужчине пару секунд привыкнуть к размеру, Юра двинулся чуть дальше, плавным толчком войдя почти до самого конца. Перед глазами у обоих немного поплыло, пока волна дрожи волной пронеслась по их телам. Боль смешалась с удовольствием от головки, что проехалась прямо по простате, с первого раза уловив верный угол проникновения. Низ живота пульсировал теплом, отдающим в самый пах. Неимоверно хотелось кончить, они не могли больше сдерживаться. Толчок и Юра входит по самого основания. - Ах! Человек под ним прогнулся в спине, чувствуя граничащее с болью удовольствие. Все ощущения казались преувеличенными в несколько раз. Он чувствовал все: от легких поглаживаний и вздымающейся сзади груди, до чувства пульсации внутри и бьющего сердцебиения в ушах. И всего этого было слишком, слишком много. - А… Ах, Юра… Татищев утонул в наслаждении. Он почти и не слышал задыхающегося Костю. Стенки кишечника были очень мягкими – они обволакивали его полностью, всасывали в себя горячими путами, пульсировали в один такт с ним. Это сносило голову. - Кать… сука! Юра медленно повел тазом, на пробу входя и выходя буквально на пару сантиметров, проверяя реакцию Кости, лица которого он не видел. Тот в свою очередь вздрогнул, чувствуя немного неприятное трение, к которому еще совсем не привыкнул. Не почувствовав негативного отклика, Юра окончательно расслабляется. Руки спокойно поглаживают взмокшую спину и поднимаются выше, ныряя в густую копну волос. Легкие массирующие движения успокаивают, так еще и Юра прильнул ближе, обняв Костю поперек живота. Юра уткнулся в горячую шею, вдыхая такой родной запах, перемешанный с легким одеколоном и запахом сигарет, который явно остался из-за него. - Катюш, я люблю тебя – слышится тихое в тишине. Костя чуть поворачивает голову, чтобы оставить легкий поцелуй на темной макушке. - Я тоже тебя люблю. Приподняв голову Татищева за острый подбородок, Костя нежно касается его губ своими. Целоваться в таком положении слишком неудобно, но это и не важно сейчас. Разомкнув поцелуй, Юра совсем немного отстраняется, чтобы дать себе чуть больше места для движений. Член медленно скользит наружу, почти полностью покинув горячее нутро, но, так и не выйдя до конца, вдруг с силой толкается обратно. Перед глазами кружат звезды. Еще, ну же. Толчки не останавливаются, то входя слишком глубоко, то чуть ли не выскальзывая вовсе. Ритм немного сбитый, но это и не волнует Уралова. Стыд покидает его тело так же незаметно, как и пришел, оставляя лишь безграничное желание и страсть. Головка случайно задевает заветное место, от чего Костя томно стонет, уткнувшись носом в душный плед под собой. Юрины руки то и дело касаются его сосков, немного оттягивая или слабо сжимая. - Ха, Юр. - Что такое? - Погоди, мне неудобно… м-мх, давай… Не успел Костя договорить, как из него резким движением вышли, мягко потянув в сторону. Теперь их лица были напротив друг друга, пока Юра удобно устроился меж его раздвинутых ног. Костя посмотрел мужчине прямо в глаза, неуверенно закинув ноги на чужие бедра. Татищев ухмыльнулся, не дав мужчине свыкнуться с новой позицией и, приставив головку ко вхожу, одним плавным толчком вошел в горячее нутро. - М! Костя вцепился пальцами в нависшие над ним плечи. Руки предательски задрожали, когда толчки возобновились. Воздуха катастрофически не хватало. Юра внимал каждому малейшему изменению на Костином лице. Он с трепетом подмечал горячее дыхание, прикрытые в наслаждении глаза, лихорадочный румянец и дрожащие ресницы. Губы коснулись закрытых век, скользнули по бровям, переносице, сместились на щеки. Теперь, находясь так близко к лицу мужчины, Юра мог услышать даже самые тихие вздохи из-за плотно сжатых губ. Смесь недовольства и грусти разлилось в сердце. Татищеву хотелось слышать все, прочувствовать чужое наслаждение всем телом, слиться воедино, не оставив и лишнего миллиметра между ними. - Катюш, я хочу слышать тебя. Палец мягко разомкнул сжатые губы, затем сменившись на мягкие губы. Поцелуй вышел быстрым и скомканным, но только Костя вдохнул в легкие побольше воздуха, как почувствовал особенно глубокий толчок, попавший прямиком в простату. - Ах! Блядь. - Тепло внизу сгустилось, образовывая горячий ком тягучего меда. Прикрыв дрожащие веки, Костя обнял Татищева. – Юр, я скоро… - Я тоже. Толчки становились все быстрее. Поняв угол наклона, Юра старался попадать ровно по комку нервов. Стоны и хлюпанье наполнили разум обоих мужчин, не замечающих ничего вокруг. Мышцы живота напряглись. Юра взял в руку чужой член, быстро водя по нему рукой. Через пару толчков стон вырвался из Юриного рта. Он весь напрягся, чувствуя, как стенки вокруг него с силой сжались, усиливая трение в разы. Секунда, и Юра со стоном кончил, в последний раз поведя тазом внутри эрогенного тела. Косте этого хватило, чтобы следом прогнуться. Горячая сперма попала на живот и грудь, белесыми каплями стекая по рельефным мышцам. Повисла блаженная тишина, лишь изредка прерываемая вздохами. Первым нарушил эту идиллию Юра, внезапно чихнувший куда-то в сторону. - Будь здоров, – на автомате ответил Костя, но за этим последовало второе «пчхи!», которое окончательно привело мужчин в чувства – живи богато…

***

Юра, гневно поморщившись, с тихим шипением уткнулся в подушку. Костя же с особой заботой пытался нанести на покрасневшую кожу мазь, пока человек под ним всячески пытался извернуться и уйти в сторону. - Юр, лежи спокойно. - Ауч! А ты не дави так сильно! - Я и так уже тебя еле касаюсь. Будешь брыкаться, заживать еще месяц будет. С момента их поездки прошла ночь. К утру было обнаружено, что Юра УДИВИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ сгорел на солнце, от чего у него мало того, что поднялась температура, так еще и лежать на спине он теперь не мог. Юра не знал, толи материть ему вчерашний день, толи благословлять. Хотелось делать и то и другое. Но, боясь показаться слабым, Юра героически терпит эти муки, показывая свою исинную мужскую натуру… - Блядь! … Которая явно трещит по швам, когда Костя случайно задевает воспалившуюся кожу ногтем. Наконец-то муки заканчиваются, и Костя откладывает мазь в сторону. Юра продолжает расстроенно пыхтеть в подушку, гневаясь на гребаное солнце, что испортило ему ближайшие две недели. А ведь работа не ждет, но кого это теперь волнует? Постаравшись свыкнуться, Юра вдруг заинтересованно спросил: - Кость, а тебе хоть, ну, понравилось? Времени спросить вчера совсем не было. Мужчины легли вместе на плед и задремали аж до вечера, от чего пришлось собирать вещи и ехать домой, пытаясь успеть до вечера. Рыбу они так нормально и не половили, а придя домой, завалились спать, разморенные тишиной природы и хорошим отдыхом. - Ну, да. Неплохо. - В смысле неплохо? - Ну, для первого раза сойдет в целом. - Юра поперхнулся воздухом. – Даже не знаю, повторять или нет… - С наигранным разочарованием протянул Костя, исподлобья наблюдая за чужой реакцией. Не дав мужчине ответить, Костя уже более серьезно продолжил: - Мне это даже понравилось, если честно. А тебя настолько возбуждает моя задница? Сказал бы, а то ходишь, пялишься на меня как маньяк какой… Юра со стоном упал на подушку. Ему явно мстят, но он не мог этого доказать… - Зато у меня теперь есть твои фотки. - Удалишь? - Нет).