На двоих

02.03.2020

Теплые солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи в помещение, падая на тетрадь. Медленная приятная мелодия эхом отскакивала от стен актового зала. Тонкие длинные пальцы плавно перемещались над клавиатурой, мягко нажимая на клавиши пианино. Играть особо не хотелось, Дженнифер согласилась принять участие лишь для получения легкой оценки по математике. Все эти школьные мероприятия не вызывали у нее никаких положительных эмоций, только предвкушение искалеченных нервов и неисчезающего раздражения на протяжении всей подготовки к празднику. Ресурс, который особенно не хотелось тратить - это драгоценное время, что она могла бы использовать на более важные, по личному мнению, дела. Но классная руководительница была непреклонна и настояла на том, чтобы именно Тёрнер сидела за пианино во время выступлений, легонько намекнув, что в ином случае репутация ученицы сильно пострадает в её глазах. Сидя спиной ко входу и играя на старом инструменте, она не заметила, как дверь открылась, но стоило входящему переступить порог, как стук каблука о дощатый пол отвлек пианистку от занятия, заставив обернуться на нарушителя идиллии. В дверях стояла невысокая девушка с скрученными в трубу листами ватмана в одной руке и пакетом в другой. Она задумчиво осмотрела пространство и перевела взгляд на рыжую музыкантку. – Ой… Извини, я помешала тебе? – она смущенно потопталась на месте. – Я… мне сказали, я могу занять актовый зал как рабочее место. Дженни немного помолчала, осматривая обращающуюся к ней блондинку. Волнистые волосы были заплетены в два низких хвостика и опускались не намного ниже плеч. – Мм, да помешала… – буркнула она, но сразу осеклась, поняв, что прозвучало это грубо и как предъява, поспешила исправить ситуацию, чтобы не заставлять чувствовать собеседницу еще более неловко. – Но ничего страшного, правда! Занимай место где угодно, ты не будешь отвлекать меня. Художница отрывисто кивнула и, стуча о пол невысоким каблуком, поднялась на сцену. Сняла резинку с трубы из листов, расправила один из них, уголки приклеила бумажным скотчем прямо к полу, вытащила из пакета краски и другие канцелярские принадлежности. Дженнифер, в свою очередь, возвращаться к нотам не спешила. Аккуратно наблюдая за вошедшей, поняла, что видит её в школе довольно часто. По средам они вдвоем занимаются в библиотеке, Дженни замечает ее в коридорах и на остановке напротив школы. Вдруг, неожиданно для себя, она сказала: – Я Дженнифер… Джен… Дженни. Блондинка села на колени и подняла голову на рыжую. – Хорошо. – … – Т-то есть! Я… я Тоня! Эм… я… я слышала о тебе, – от смущения на щеках Тони резко расцвели красные пятна, особо выделяющиеся на бледной коже. – У тебя красивое имя… Тоня опустила глаза в пол и стала неловко тянуть и накручивать пряди из хвостика на пальцы. Некоторое время стояла тишина. Ни Дженни, ни Тоня не решались продолжить диалог, но и возвращаться к своим делам тоже казалось еще не время. Дженнифер собралась с духом и решила цепляться хоть за что-то в надежде спасения от затянувшейся паузы. – Ты сказала, что слышала обо мне, когда это я стала популярной? – ухмыльнулась она. – Активистка и отличница. Сложно не слышать о тебе, когда учителя через одного нахваливают Тёрнер за отличное поведение, успеваемость и умение налаживать контакт практически со всеми. Некоторые мои одноклассники общались с тобой и тоже отзывались о тебе очень даже хорошо, – новая знакомая, наконец, перестала мучить волосы, а после саркастичной шутки Дженнифер про "популярность", кажется, вовсе перестала чувствовать себя неловко. – Ого-го! Они преувеличивают. Ну, либо же мой талант подлизываться работает на сто десять процентов. – По… подлизываться? – Конечно! Сначала ты работаешь на репутацию, затем репутация работает на тебя, – рыжая подмигнула художнице и прижала палец к губам. – Но это мой маленький секрет! Боюсь, если мисс Харрис узнает, как я на самом деле ненавижу участвовать в организации всяких праздников, легких зачетов мне не видать. Тут Тёрнер удивилась самой себе. Когда это она начала так быстро убеждать малознакомых людей, что ее способности сильно завышают? Разве ей не все равно, что думает эта девушка? Раньше намного легче было согласиться с тем, что она, якобы, супер умная, любознательная и трудолюбивая. Что сейчас на нее напало? Тоня, немного подумав, ответила: – Строить из себя идеальную ученицу ради идеальной, при этом легкодоступной, успеваемости, при этом не являясь идеальной ученицей? – Я бы не назвала "тратить восемьдесят процентов своего времени на то, чтобы успевать везде и всегда" легкодоступной идеальной успеваемостью, но… в целом, да, идея изначально была именно такая. – Мне бы определенно не хватило сил успевать делать хотя бы минимум из учебы и при этом еще где-то вечно участвовать… еще и допы в художке… – Ну… я все сделала так, чтобы за этот минимум меня лелеяли и считали максимально продуктивной. И у меня тоже есть допы, но в музыкальной школе. Это все слишком звучит как хвастовство? Тоня прыснула: – О, еще как! Моя самооценка уничтожена! – Она драматично опустила руку на грудь, словно пианистка ранила ее в самое сердце. Дженни, улыбнувшись, закатила глаза: – Ты тоже не выглядишь как та, у кого проблемы с учебой, если честно. – Стабильно держусь на оценке "хорошо". Я достаточно времени посвящаю урокам, но не думаю, что преподавательский состав отзывается обо мне как о сверхчеловеке… Я достаточно тихая и зажатая, чтобы произвести хорошее впечатление. На Джен эта Тоня точно произвела хорошее впечатление. Находить просто знакомых легко, а перейти в стадию "дружбы" было куда сложней. У нее всегда были проблемы именно с этим. Стать другом – значит доверить человеку что-то большее, чем информацию о хобби, любимом цвете или школьном предмете. Кажется, только один раз за четырнадцать лет у Дженни появлялось желание выложить человеку всё. Но и было это давно, еще когда у нее толком-то секретов не было. И тут снова. Они знакомы то минут пять от силы, не считая встреч в той же библиотеке и коридоре школы, а Тоне хотелось рассказывать о себе больше. Кажется, в раздумьях она провела дольше положенного. Художница, склонившись над бумагой, что-то вырисовывала карандашом. Поэтому, не найдя, что еще сказать, Дженнифер хрустнула пальцами и снова опустила их на клавиши инструмента. Больше они не говорили. Пианистка продолжала репетировать мелодию, пока художница возилась с плакатом. То и дело она выходила из зала, чтобы поменять воду в стакане и помыть палитру, но в общем ничто не мешало Дженнифер наконец отыграть все произведения. Солнце, тем временем, начало уже садиться. Музыкантка сложила распечатки с нотами в рюкзак, хлопнула крышкой инструмента и собралась уже уходить, но в проходе обернулась на Тоню, всё ещё дорисовывающую работу, и всё-таки уточнила: – В каком ты классе говоришь? Тоня подняла взгляд на уходящую девушку. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. – В девятом. Класс мисс Вилсон.