Bread and feelings... (Хлеб и чувства)

Ким Докча считал себя человеком предельно обыкновенным. Работу он не любил, людей — тем более, а вечера проводил с книгой или в наушниках, отгородившись от мира чужими историями. Он работал офисным планктоном в компании, которая, казалось, только и существовала, чтобы высасывать из него остатки жизненной энергии. Каждый день — один и тот же: метро, отчёты, холодный кофе и тусклые лампы. Менялось только одно — его путь домой. Последние три недели Докча нарочно шел по другому маршруту. Все из-за маленькой пекарни на углу улицы, где пахло так, будто внутри прятался иной, более тёплый мир. "Пекарня Ю", — гласила деревянная вывеска. За прилавком всегда стоял один и тот же человек — хмурый, почти неразговорчивый, с чёрными как ночь волосами и прямым, словно нарисованным, профилем. Ю Джунхек. Он редко говорил больше двух слов за раз, но руки у него были ловкие, уверенные, будто он родился с кусочком теста в ладони. Докча никогда не задавался целью привлекать чьё-то внимание. Но почему-то взгляд этого пекаря задерживался на нём чуть дольше, чем на других клиентах. Или, может, Докча сам себе это придумал. Он всегда брал одно и то же — сладкий хлеб с кремом. И каждый раз Джунхек молча протягивал пакет, иногда кивая, иногда даже выдыхая короткое: — Сегодня свежие. Так прошло несколько недель. Докча всё чаще ловил себя на мысли, что ждёт этих встреч — коротких, молчаливых, но по-своему уютных. Однажды вечером, задержавшись на работе, он добежал до пекарни почти в закрытие, весь мокрый от дождя. Свет внутри уже приглушили, и Джунхек, увидев его через стекло, поднял бровь. — Ты весь промок, — сказал он, впуская Докчу внутрь. — Похоже, сегодня не будет хлеба, — пробормотал Докча, стараясь не капать на пол. — Остался последний. Для тебя. Докча растерянно посмотрел на него. — Ты знал, что я приду? Ю Джунхек пожал плечами. — Ты всегда приходишь. Даже когда поздно. Даже когда устал. Они замолчали. Запах ванили и свежего теста висел в воздухе, как тихая музыка. Докча вдруг понял, что не хочет уходить. — Знаешь, — сказал он тихо, — ты первый человек за долгое время, с кем я чувствую... что живу. Джунхек долго смотрел на него, потом кивнул — почти незаметно, как подтверждение, как обещание. — Тогда оставайся. Я испеку тебе что-нибудь прямо сейчас. Только не уходи.