Непоправимая цена

Кабель, соединявший Ядро с шлемом на голове Марси, был перерезан. Марси рухнула на пол, словно марионетка, чьи ниточки внезапно оборвались. Энн вбежала внутрь через дыру в корабле. — Марси! — вместе воскликнули Энн и Саша, глядя на бессознательную подругу. Марси всё ещё лежала с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни. — Марси... — почти умоляюще произнесли вместе Энн и Саша. — мы прощаем тебя... пожалуйста... вернись к нам... Невдалеке стояли Плантеры и Грим, вместе с ними сражавшиеся с вторгнувшейся на Землю армией Андриаса. Их лица были так же печальны, как и лица девочек. Но Марси...так и не просыпалась. Энн, опасаясь, что случилось худшее, прислонила ухо к груди Марси...о ужас! Биения сердца не слышалось. — Не бьётся... — с трудом заставила себя произнести эти слова Энн. Глаза Саши расширились от ужаса и нежелания верить в то, что она только что услышала. — Нет... — еле слышно произнесла Саша. Поняв , что Энн сказала правду, Саша закричала так громко, что задрожали стенки отсека:"НЕТ!" Марси...была мертва. Видимо, когда Ядро овладело её телом, между ними образовалась жизненно важная связь, обрыв которой означал бы смерть. Выходит, что все их усилия по спасению Марси были с самого начала напрасны... Она была потеряна уже тогда, когда Ядро захватило её тело, сделав Марси своей куклой. Энн и Саша обняли бездыханное тело подруги и из глаз ручьём потекли слёзы. Энн с горечью понимала, что это они с Сашей виноваты в том, к чему всё пришло. Ведь если бы они удосужились хотя бы попытаться уделить внимание интересам Марси, а не только её физическому присутствию и занятиям тем, чем в принципе занимаются все девочки вместе, если бы они дали Марси понять, что она важна для них, что они любят её такой, какая она есть, что её переезд в Массачусетс не разрушит их дружбу, что расстояние не будет помехой для их связи...всего этого бы не случилось. Марси не придумала бы использовать эту чёртову шкатулку, они бы не попали в Амфибию,Марси не встретила бы Андриаса, не очутилась бы в плену у Ядра... Марси была бы жива. Пускай за несколько тысяч миль от них, но жива. — Как мы могли! — Причитала Энн сквозь слёзы. — как мы могли! Мы же любили её... Но было уже поздно. Теперь ничего нельзя было исправить. Марси была мертва. И никакие слёзы, никакие мольбы, никакие слова были не в силах вернуть её обратно. Они не уделяли её должного внимания, не ценили её...и это была их кара. Суровая расплата за их грехи. Они потеряли Марси. Навсегда. Никогда больше не видеть им её счастливую улыбку, её полный любопытства взгляд , её милое, сияющее от радости лицо, никогда больше не слышать её увлечённых речей. Умерла не только Марси — умерло потенциальное будущее, которое они могли бы счастливо провести втроём. Их будущие разговоры, встречи, путешествия, совместное времяпрепровождение... всему этому теперь никогда не быть. Это был удар, снести который было не под силу ни оптимизму Энн, ни железной стойкости Саши. Прошло 10 лет. Энн и Саша выросли и стали взрослыми девушками. Энн стала герпетологом и изучала амфибий, видимо, желая сохранить память о семье Плантеров и о мире, который навсегда изменил её. Саша стала детским психологом — вероятно, из-за подсознательного желания искупить свою вину. У них обеих появились новые друзья. Но одной, самой дорогой, самой ценной подруги не было рядом. И никогда не будет. Раз в месяц Энн и Саша приходили на могилку, в которой они похоронили тело Марси. И каждый раз, когда они смотрели друг на друга и на даты на надгробии, на них находило мучительное, болезненное понимание того, что Марси не суждено стать такой. Уже не девочкой, а взрослой девушкой. Ей не суждено вырасти, окончить школу, поступить в колледж, выбрать работу, влюбиться, завести семью...Её жизнь оборвалась, не успев начаться. Смерть Марси была шрамом на их душах. Шрамом, который никогда не заживёт. Шрамом, который никогда не позволит им быть счастливыми. Они спасли Землю, но какой в этом смысл — их дорогой, любимой Марси больше нет в живых... И им обеим предстоит до конца своих дней носить на душе этот невероятно тяжёлый камень, болезненное и невыносимое осознание того, что они по собственной вине навеки потеряли её. Марси.