broken

Каин впервые увидел его под дождём. Сквозь запотевшее стекло книжного магазина — тот стоял, прислонившись к витрине, худой, будто из воздуха, с глазами цвета чёрного кофе, который давно остыл. Он не заметил, как задержал дыхание. Что-то в этом парне — в его тишине, в согнутых плечах, в том, как он избегал собственного отражения — зацепило глубже, чем Каин хотел себе признаться. Позже он узнал: его зовут Мираи. Имя, которое по-японски означает «будущее». Ирония? Возможно. Потому что всё в Мираи говорило об обратном — о человеке, который будто остался в прошлом и не хочет идти вперёд. Он был странным. Неразговорчивым. Не любил прикосновений, но мог часами молча сидеть рядом, будто это было важно. Каин медленно приближался — как к дикому зверю, которого нельзя спугнуть. Он не спрашивал. Он просто был. Приносил чай. Оставлял книги с закладками на страницах, где герои терялись и находили себя. Иногда рисовал для него — и в этих рисунках Мираи впервые видел себя красивым. — Зачем ты это делаешь? — спросил однажды Мираи, не глядя в его сторону. — Потому что ты — настоящий. Потому что ты мне важен. Он не ответил. Только сжал кулаки, и Каин заметил, как дрогнули его губы. С каждым днём Мираи исчезал всё больше. Он худел. Молчал. Смотрел в пустоту, будто искал что-то за гранью видимого. Каин пытался — отчаянно, глупо, искренне. — Поговори со мной. — Я рядом. — Ты не один. Но Мираи не верил. Он жил в своей боли, как в клетке, которую построил сам. — Я сломан. — Я не чувствую. — Меня нельзя спасти, Каин. — Я устал. Каин хотел ударить. Обнять. Закричать. Разбить этот лёд. Но иногда — человек уходит не потому, что его не любят. А потому, что он больше не в силах чувствовать любовь. Мираи исчез весной. Без записки. Без прощания. Просто однажды его не стало. И Каин остался — с недописанным письмом, с чашкой чая, которую тот так и не выпил, с болью, которая не проходит. «Он был ветром, который не задерживается. Он был хрупким — и не позволил никому стать его опорой. И всё, что у меня осталось — это его имя, которое я теперь ношу в груди, как шрам.» Эпилог Год спустя Каин нашёл старую тетрадь Мираи. На последней странице — рисунок: два человека сидят рядом. Один рисует солнце. Второй — держит его руку. Подпись: "Ты был светом. Прости, что я не смог удержать его внутри себя." Каин закрыл тетрадь. Он больше не ждал. Но он помнил. И когда ветер касался его лица — он чувствовал, будто Мираи всё ещё где-то рядом. Невесомый. Несказанный. Но живой — в памяти.