The press room

@Buzzfeed опубликовал 24 фото Жана Моро, от которых Вы упадете в обморок. Ответы на твиты @nevermore чем они кормят его в USC? За этот год он, должно быть, набрал около пятидесяти фунтов. @n3mb3r3fan эй, что насчёт того, чтобы не обсуждать спортсмена колледжа в интернете? @nevermore @n3mb3r3fan мне было бы всё равно, не играй он так дерьмово. Выглядит как ещё один неудачник из Воронов. Ему следует просто свести свою татуировку — он лишился номера. @sunshinesquad @n3mb3r3fan @nevermore он буквально играет в экси лучше всех и выглядит горячее, чем когда-либо до этого. Не вижу проблемы. @n3mb3r3fan @nevermore @sunshinesquad Точно. Как он может побить рекорды защитников из НССА, когда "играет так дерьмово"? @nevermore @sunshinesquad @n3mb3r3fan Статистика ничего не значит для защитника. Он медленный на корте и заставляет остальную часть задней линии прикрывать его. Почему, как вы думаете, они больше не будут играть с ним на полных играх? Ему следует вернуться в спортзал и привести себя в форму, если он действительно хочет помочь им выиграть чемпионат. @rikoISking @nevermore @sunshinesquad @n3mb3r3fan Вся эта ерунда о его «счастье» и «здоровье», которую выкладывают Троянцы, делает очевидным, что это проблема, которую они пытаются скрыть. Если бы я был им, я бы тратил меньше времени на обучение готовке и больше на бег марафонов. @EAR1fan @rikoISking @nevermore @sunshinesquad @n3mb3r3fan Если бы я был профессиональной командой и смотрел на его ИМТ в этом году, я бы не стал его брать. Кого волнуют рекорды НССА, когда он сгорит через год в профессиональных командах, а Мулдани сохранит все свои рекорды там? Честно говоря, Университет Южной Калифорнии должен посадить его на скамейку запасных, пока он не вернется в форму. Особенно после того, что он сказал об этом на пресс-конференции сегодня вечером. [ссылка]

***

Все закручивается с пресс-конференции. Если честно, Джереми должен был предсказать это, и он винит себя, что не был выше развивающейся проблемы. Она заключалась в том, что он был слишком рассеянным, так как не мог перестать сохранят каждое одиночное видео с Жаном в TikTok. Джереми редко заходит в раздел комментариев ко всему, что связано с экси или их командой — он не понаслышке знает, насколько безжалостными могут быть спортивные фанаты. Но он был неизлечимо любопытен в отношении Жана. Благодаря усилиям команды, Моро собрал довольно большую фан-базу в социальных сетях, и Джереми даже не может притворяться, что он не является её частью. Клипы, на которых защитник разминается перед игрой, или вытягивает бедро, закинув одну ногу на пенный валик, или, как он натягивает потную тренировочную майку, чтобы вытереть лицо, обнажая свой недавно появившийся пресс, или улыбается на корте, или обливает лицо водой. Всё это действует на Джереми настолько, что он даже не способен стыдиться того, как много Жана в его ленте рекомендаций. Проблема заключалась во вкладке комментариев. Потому что, пусть есть несколько девочек-подростков, которые настолько одержимы Жаном, что готовы подогнать его под каждую песню Тейлор Свифт на планете, фанаты Воронов не так довольны тем, что Жан набрал вес. Они бросали язвительные комментарии по поводу его пригодности, которые быстро переходили в обсуждение размеров его бедер, спины и не менее выдающихся скул и линии подбородка. Мало того, что каждый аспект этого просто чертовски безумен, — выносливость Жана только возросла с продолжением сезона, и его тело полно мускулов, крепких как рипкорд, от бёдер до спины и плеч, и его линия подбородка всё ещё остра и красива. Он просто выглядит здоровым. Выглядит чертовски горячим, потому что наконец-то полон сил, после многих месяцев усилий Кэт, Дэвиса и Лисински, которые заставили его поверить в своё здоровье. Жан понятия не имеет о всей этой медийной ерунде, и Джереми этому рад. И позже пресс конференция. — Какова была ваша стратегия, чтобы успешно обыграть UCLA? — спрашивает репортёр, и Джереми ощущает, как улыбка расцветает на губах, пока он сидит рядом с Жаном. Нет в мире ничего, что Моро ненавидел бы больше, чем обязанность выступать перед прессой, и он не будет терпеть тупые вопросы. — Не дать им забить, — невозмутимо говорит Жан, вызывая смех во всём пресс-центре. Его манера поведения остаётся такой же серьезной и профессиональной, как и всегда. — Тогда можете прокомментировать стратегию ротации задней линии? В этом сезоне мы видели вашу игру только в первой и четвёртой четверти, и мы привыкли видеть ваши полные игры в Эдгаре Аллане большую часть сезона, — нажимает репортёр — У меня было долгое восстановление летом, — объяснил Жан, его глаза метнулись к капитану. — И мы всё ещё работаем над нашей сплочённостью как команды. Я играл с Коди в первой четверти, Пэт и Коди играли во второй четверти, Кэт и Пэт играли в третьей четверти, Кэт и я закончили игру, — объясняет Жан. — Мы пытаемся чередовать это так, чтобы всем было комфортно держать линию с кем-то ещё. Мы надеемся изменить это к чемпионату. — Вы единственный, у кого есть перерыв, — продолжает репортер. — Есть ли опасения по поводу вашей физической формы? — Если бы были опасения по поводу моей физической формы, я бы не вышел на корт. — Жан говорит так же холодно и дерзко, как и всегда, но краем глаза поглядывает на Джереми, явно сбитый с толку посылом вопроса. — Ваше телосложение и стиль игры значительно изменились в этом году. Мне было интересно, пытаетесь ли вы все еще вернуться в форму после травмы, — закончил репортёр, и Джереми видел, как осознание нахлынуло на Жана. Он хочет дать Моро шанс ответить самостоятельно, но очевидно, что защитник вместо этого замыкается. — Эй, — перехватывает Джереми, убедившись, что его улыбка «солнечного капитана» выкручена на максимум. — Ты знаешь, мы не отвечаем на вопросы, подобные этому, Джон. Мы счастливы обсудить стратегию или ходы в этой игре. Я, например, считаю, что нам действительно нужно сосредоточиться на нападении, направляясь к чемпионату. Неважно, может ли наша защита остановить любой гол, если мы не можем забить ни одного. Кажется, с этого момента всё закончено. Жан возобновляет участие в пресс-конференции, давая ещё несколько остроумных и забавных комментариев относительно своих собственных движений, и делает это с помощью своей интерпретации улыбки Троянцев, которая является едва заметным изгибом правой стороны его рта. Для Жана нормально молчать, пока они принимают душ и переодеваются, особенно после того, как они успели поработать с прессой. Но его лицо нечитаемо, когда он продолжает распределять стайлер, который, как он клянётся, ему не нужен, но Кэт продолжает покупать его для кудрей Жана. Джереми как раз пытается истолковывать тот факт, что Жан выбрал самую мешковатую одежду, как что-то большее, чем просто его самая удобная толстовка, когда парень резко оборачивается, увидев Нокса в зеркале. — Если я спрошу тебя о чём-то, ты не будешь врать? — он говорит нерешительно, что-то, что он не говорил Джереми уже почти месяц. Джереми почувствовал, как сердце ушло в пятки. — Никогда, — пообещал Джереми, быстро приближаясь к Моро. — Жан- — Ты бы мне сказал, если бы я недостаточно играл на корте? Если я... медленный... или я не очень хорошо играю, правда? — спросил Жан, и Джереми не может не заметить, как его руки крепко обхватывают собственную грудную клетку, а его пальцы надавливают, чтобы убедиться, что он всё ещё чувствует кости. — Я бы так сделал, — говорит Джереми. — Могу сказать, что у тебя лучший сезон за всю историю. Это не ложь, — быстро добавляет Джереми, когда Жан бросает на него сердитый взгляд из-за кажущейся жалости. — Тот репортер перешёл все границы. — Не имеет значения, — говорит Жан, — я не могу допустить, чтобы это попало в прессу. Даже если это неправда, — Джереми может сказать, что Жан принял это как факт. —Это не может быть там. Мне нужно подписать контракт. Я не могу считаться недостаточно хорошим. — Мы опустим это. — заверяет его Джереми. — Это не правда, и любой человек хоть с одной клеточкой мозга в мире экси знает это. Тренер жаловался мне, как много команд звонили ему, пытаясь убедить позволить тебе отказаться от пятого года и подписать с тобой контракт сейчас. — Хорошо, — говорит Жан, но руки остаются плотно сжатыми на груди, и это явно говорит, что он не верит. — Спасибо. Джереми хотел бы надеяться, что разговор закончился. Он не хочет зависать, как тем летом, когда он действительно беспокоился, что если оставит Жана одного на двадцать минут, тот вернется в старое состояние. Но мысль о возвращении домой на выходные, о двух днях вдали от него заставляет Джереми нервничать так, как он не нервничал уже несколько месяцев. Он должен доверять Жану, должен доверять, что он знает собственные достижения и знает, как засунуть поглубже мнение прессы в этот момент.

***

— Жан, что ты делаешь? Нам не нужно быть в спортзале еще час. — Кэт зевает, проснувшись от звука текущей воды в ванной. Она трёт затуманенные глаза и может видеть высокого защитника, уже полностью одетого и чистящего зубы. — Утренняя пробежка. Я встречусь с тобой в зале. — Коротко сказал он, выплевывая зубную пасту и воду в раковину. — Возвращайся в постель. — Ты ходил на пробежку прошлой ночью. — сказала Кэт, не полностью проснувшись. — Ты пропустил ужин. Я сделала твой любимый вид тако. — Встретимся на тренировке, Кэт. — устало сказал Жан, выходя из ванной. Он не дает ей возможности ответить, прежде чем сбегает по лестнице, кроссовки уже на нём. Жан знает, что облажался. Знает, что он провалился, и что, скорее всего, только откладывает что-то похуже, потакая этому детскому срыву. Карлос может получить по голове за это, но Жан не может всё остановить. Он не может смотреть на себя в зеркало, слова репортёра звенят в его голове. Жан глупо купился на лекции Кэт и Дэвиса о питании и необходимости больше мышц и жира для защиты суставов и костей в этом жестоком виде спорта, но они явно зашли слишком далеко. Очевидно, он стал медленным и неэффективным. Жан отказывался смотреть на своё тело в Гнезде, но сейчас это стало еще более чуждым. Он даже не знает, реально ли то, что он видит в зеркале, потому что Карлос прямо сказал ему, что это, скорее всего, не так. Он не может просто спросить у кого-либо, выглядит ли он нормально, здорово. В конце дня, Жан чертовски хорошо справлялся с тем, чтобы дожить до трансфера. Он прекрасно выживал на жестоких диетах, которые Рико навязывал ему, или когда он вообще отказывался от еды. Прошло так много времени с тех пор, как Жан чувствовал голод, до Калифорнии. Он слаб, чтобы ощущать это сейчас. В Гнезде он бы тренировался несколько раз, прежде чем что-то, кроме порошковых электролитов и воды, попало в его организм. Он мог бегать мили и мили сверх тренировок и не чувствовать этого. Теперь он едва может продержаться два дня без того, чтобы голод не пожирал его изнутри. Бег успокаивает. Успокаивает голод, успокаивает мозг, и успокаивает животное внутри, которое хочет содрать собственную кожу, чтобы проверить, как близко его кости к поверхности. Это не проблема. Нет. Он пережил гораздо худшее. Подтянутость только поможет в подготовке к весенним чемпионатам. Он будет быстрее, легче на ногах. Он будет лучше, если просто проявит немного больше дисциплины.

***

— Эй, ты в порядке, мужик? Обычно это лёгкий подход для тебя, — говорит Коди, поднимая штангу с груди Жана, прежде чем она раздавит его грудину. — Ты сегодня как будто не в себе. — Не беспокойся обо мне. — резко отвечает Жан, — Я просто допоздна работал над проектом для одного из моих предметов. — Жан старается не выплеснуть наружу разочарование на себя во время тренировки. Он должен быть лучше, чем сейчас — нет никаких причин, по которым он мог бы терпеть неудачу с таким малым весом, особенно когда он всего несколько дней в своем новом режиме. Несколько дней дополнительных пробежек и более легкая диета не должны так его напрягать. Это лишь доказательство того, что разделы комментариев, которые он не может перестать читать, правы. — Были в похожей ситуации, — дружелюбно говорит Коди. — Может, тогда сегодня будет полегче. — У нас есть только несколько недель до весеннего чемпионата, — отчеканил Жан. — Усугубляется этим адским праздничным перерывом. Нам нужно максимально использовать время в спортзале. — Что бы ты ни сказал, мужик, — говорят они, но Жан может поймать то, как они исследуют его во время остальных выступлений. Он не может позволить себе быть обвинённым, поэтому Жан стискивает зубы и поднимает обычный вес, хотя у него всё время темнеет в глазах и он трясётся от усилий. Это ничто. Жан набирал силу во время подъемных сессий со сломанными пальцами и ушибленными ребрами. Кого волнует, что он никогда не поднимал столько, сколько мог? Кого волнует, что его мышцы постоянно распадались? Он был лучшим из всех, кем он мог быть в Эдгаре Аллане. Ему нужно попытаться вернуться в ту форму, и ему нужно заново познакомиться с болью, которую раньше переносил так легко. Нет. Нет. Он не может думать так, не так близко к поверхности, не когда он на приёме вместе с Коди сегодня. Это просто навлечет на него неприятности. Но Жан, вопреки себе, не может заставить себя выпить сладкий Gatorade, который ему полагается после тренировки в спортзале, как это делают все товарищи по команде. Мысль о том, что он выпьет столько калорий, вызывает у него рвоту, и он не упускает из виду взгляды, которые бросают на него Кэт, Джереми и Лайла. Он не будет говорить об этом с ними. Не будет. Поэтому он не разговаривает вообще. Жан быстро ополаскивается и переодевается, и он не может не заметить, что его зелёный свитер теперь сидит на нём свободнее, чем в начале сезона, или что за последние несколько месяцев ему пришлось дважды покупать новые джинсы, потому что старые не подошли. Жан не может сосредоточиться на занятиях, и ему приходится прилагать все усилия, чтобы выдержать протеиновый коктейль между лекцией и встречей с Карлосом. Он чувствует, что все в классе смотрят на него, и Жан обнаруживает, что тычет в свои запястья, ключицы и челюсть, просто чтобы убедиться, что он все еще может их чувствовать. Это глупо. Это чертовски тупо, но Жан, похоже, не может остановиться. Нет, если критики действительно правы, и он не играет должным образом. Если он не будет играть хорошо, он мёртв, вот так просто. Это то, что он говорит Карлосу, когда с первых двух минут становится ясно, что сессия уже пошла не по тому пути, который этот человек запланировал на день. — Если я не буду играть достаточно хорошо, мне в голову попадет пуля. Я видел, что обо мне говорят в сети. Я не могу позволить, чтобы они оказались правы. — Ты ел сегодня? — спрашивает Карлос, прежде чем успевает вникнуть в суть вопроса. Он не следит за новостями экси, вообще говоря, но после пресс-конференции он заглянул в разделы комментариев в сети. Жан надеялся, что они не будут иметь отношения к делу, но теперь Карлос знает, что они относятся. — Я только что выпил протеиновый коктейль, — говорит Жан. — Об этом нельзя никому рассказывать. — Я сделаю это, если посчитаю, что ты представляешь опасность для себя. — Напоминает ему Карлос, — Ты читал разделы комментариев? Когда ты в последний раз ел твердую пищу? — Меня спросили об этом во время телевизионной пресс-конференции, поэтому я посмотрел, и я не буду отвечать на второй вопрос, — выплёвывает Жан. — Очевидно, что-то не так. Мне не следовало слушать Дэвиса или Кэт, потому что что-то не так. Я не в такой форме, как в прошлом году. Это проблема. И я должен иметь возможность исправить это, не беспокоясь о том, что меня снимут с состава из-за таких глупых и бесполезных правил. — Ты думаешь, что случайный фанат в твиттере знает больше, чем медицинский профессионал? И мне нужен ответ, Жан, — спросил Карлос, и Моро усмехнулся. — Вчера я съел немного яичных белков и курицы. Джозайя бы согласился. Он бы сократил мне потребление куриных грудок до двух в день, пока я не стал бы лучше себя чувствовать. Дэвис — это аномалия, — утверждает Жан. — Аномалия — это Джозайя, — опровергает Карлос. — Ты — спортсмен, который тренеруется почти сорок часов в неделю. Это требует много энергии. Ограничение потребления из-за предполагаемой производительности на корте было наказанием. Я бы даже посмел пойти так далеко, чтобы назвать это злоупотреблением. — Спортсменам нужно быть в форме, — спорит Жан, но он может ощутить, как дрожат его руки. — И это правда. Если притворяться, что мое тело не изменилось в этом сезоне, это не изменит факт того, что оно изменилось. — Изменения не обязательно должны быть в худшую сторону, — серьёзно говорит Карлос. — На самом деле, я думаю, что есть много объективных показателей, которые показывают, что в этом случае «другое» означает «лучше». Во-первых, твои показатели. Во-вторых, твоя энергия и выносливость. — Карлос делает паузу и ждет, пока Жан не посмотрит на него, чтобы продолжить. — На протяжении всей твоей карьеры будут люди, которые будут делать жестокие и беспочвенные комментарии о тебе. Чем больше ты дашь им места в своем мозгу, тем хуже будет. — На карту поставлено так много, — выдавливает Жан. — Я знаю. Я всю неделю знал, что ты будешь на меня злиться из-за этого. Я знал, что у меня будут проблемы. Но я ничего не могу с собой поделать. Слишком многое поставлено на карту, чтобы я поверил в твою правоту с Дэвисом, когда достаточно, чтобы Ичиро поверил им, и я умру. А раньше всё было хорошо. Поэтому я не понимаю, почему я просто не могу вернуться к тому, что делал раньше, и исключить риск. — Всё не было в порядке, — говорит Карлос, — Ты подвергался риску различных осложнений со здоровьем, не говоря уже о большем риске получения травмы. Позволь мне задать вопрос: каково было находиться на корте в этом сезоне, до всего этого? Было легче или сложнее? Ты чувствовал большее или меньшее истощение в конце игры? — Совокупность переменных, — отмахивается Жан. — У меня нет ни одной сломанной кости в этом сезоне, и я не могу сравнивать, потому что раньше играл всю игру. — Избегание, — говорит Карлос, и Жан издает разочарованный звук. — Что, по-твоему, означает физическая подготовка? Здесь нет неправильного ответа. Я хочу понять, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты не в форме. — Я вялый, медленный и больше запыхавшийся к концу тренировки и игр, — говорит Жан, — Я могу ощущать мягкость в руках, бёдрах и животе. — Давай разберём это по отдельности: изменилось ли твоё время в спринте в этом сезоне? — спрашивает Карлос, и Жан пристально смотрит на него. — Оно немного улучшилось, — слова вырываются из Жана. Карлос видит, что Моро злится из-за того, что начинает проигрывать этот спор, и поэтому ему приходится продолжать. — Хорошо. Были ли такие моменты, которые ты не смог бы сделать на тренировке сейчас, хотя мог в прошлом году? Нужно ли тебе делать больше перерывов или замедлиться во время тренировок или игр в этом году? — Нет, — говорит Жан, — Но- — Ты можешь приложить больше усилий, потому что у тебя больше энергии, — объясняет Карлос. — Что касается второй части: что изначально неправильного в изменении твоего тела, если теперь ты выступаешь на корте лучше, чем раньше? — Вот что меня бесит, — наконец признается Жан. — Я знаю, что это иррационально. Я знаю это. Но это не меняет того, что делает мой мозг. Это не меняет того, что я в ужасе от того, что они правы, хотя логически я знаю, что они не правы. Я не могу перестать думать, удивляться и беспокоиться, и тогда единственное, что я могу сделать, — это предпринять единственное действие, которое я знаю, как сделать. — Это большой шаг вперед, и мне нужно, чтобы ты знал, что, — Карлос говорит первым, — Что, по-твоему, сейчас тебя успокоит? — Я не знаю, смогу ли я, — признается Жан. — И я знаю, что отчасти это связано с тем, что я голоден, капризен и устал. И я знаю, что меня за это накажут, как только они узнают. — Это не наказание. Существуют правила, которые обеспечивают безопасность тебя и твоих товарищей по команде, — поправляет Карлос. — Выглядит как наказание. Нет такой вселенной, где уход с корта не ощущался бы как наказание, — утверждает Жан. — Прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, что все это возвращается к построению чувства себя или чего-то еще за пределами экси. Я не хочу снова слушать ту же чертову лекцию. — Я здесь не для того, чтобы читать тебе лекции, — говорит Карлос. — Я рад, что ты можешь логически распознать, откуда берутся некоторые твои негативные мысли. Но я думаю, сегодня нам нужно сосредоточиться на эмоциональной части твоего мозга и распознать ее непосредственные потребности. — Бег помогает, — упрямо говорит Жан. — Это одна из немногих вещей, которая успокаивает мой разум. Я не остановлюсь на ночных пробежках. Карлос бросает на Жана взгляд, который означает, что он возненавидит то, что вылетит из его рта дальше. — Я думаю, что это правда. Но я также думаю, что ты используешь это как инструмент, чтобы наказать себя прямо сейчас. — Ты собираешься сказать им? — Спрашивает Жан, прежде чем он сможет позволить страху задушить его. — Я думаю, тебе нужно сказать медицинскому персоналу, что ты борешься, — говорит Карлос. — Но если ты этого не сделаешь, мне придется это сделать. Тебе небезопасно тренироваться или играть, если ты не ешь. — Это ультиматум? — спрашивает Жан, опуская глаза на свои руки. — Я не хочу, чтобы меня посадили на скамейку запасных. — Это возможность для роста, — мягко говорит Карлос. — Есть вещи важнее игры, Жан. Я всегда буду ставить твоё здоровье и безопасность выше экси, и так будут делать тренер Риманн, Дэвис и твои друзья. Я знаю, что сейчас тебе так не кажется, но это доказательство того, насколько ты уже вырос с тех пор, как мы начали. — Я ненавижу это, — говорит Жан. — Это все абсурд. Это даже не было бы проблемой в прошлом году. Я бы никогда не читал глупый раздел комментариев. Мне бы не пришлось иметь дело с прессой или с тем, что они думают, и мне бы не разрешили узнать, что говорят критики. И мне бы это не было нужно. Хозяин и Рико ясно дали бы понять, что я делаю недостаточно. — Тебе не хватает ясности, — оценивает Карлос, а Жан усмехается. — Я не намекаю, что ты скучаешь по оскорблениям и пыткам, так что не искажай мои слова. Я понимаю, что общение со СМИ — это совершенно новый набор давления среди множества других видов стресса, связанных с трансфером. Но мы подробно обсудили, как ожидания и правила, установленные твоим предыдущим тренером, были физически невыполнимы. — Я знаю. Именно поэтому я расстроен, что меня вдруг стало волновать, что обо мне говорят идиоты в твиттере, — говорит Жан. — Я ненавижу, что позволил этому причинить мне боль, ведь это ничто по сравнению с тем, что я пережил в прошлом году. Жан позволил Карлосу использовать остальное время, чтобы разыграть разговор, который ему придётся начать, когда он придет на стадион для тренировки, и разговор, который ему придётся начать с Кэт, Джереми и Лайлой после. Это кажется таким глупым, как будто он ребёнок, который идёт к своим родителям, чтобы признаться, что он что-то сломал, в попытке смягчить последующее наказание. Оказывается, всё было напрасно, потому что не успел он войти в раздевалку, как его встретили Лисински, Риманн и Дэвис, за ними маячила Кэт. — Кавалерия была не нужна. Я собирался поговорить с Дэвисом сегодня. — Я просто волновалась за тебя, — признается Кэт, — Прости. Я не хотела действовать за твоей спиной. — Дай мне написать Карлосу, чтобы он никому из вас не звонил. — говорит Жан, вздыхая. — А потом мы сможем сделать то, что вы запланировали. — Давайте пройдем в экзаменационную комнату, — мягко говорит Дэвис, и Жан, по крайней мере, испытывает облегчение от того, что все остальные остались по ту сторону закрытой двери. — Не пытайся воспитывать меня, — начинает Жан. — Я должен рассказать тебе, что мы с Карлосом обсуждали. — Ты хочешь сделать это до или после взвешивания и измерения жизненных показателей? — спрашивает Дэвис, и Жан просто вздыхает. Он не прочь отложить то, чего не хочет, поэтому просто снимает свитер и сотрудничает с тем, что ему знакомо на данный момент. Дэвис не говорит больше, пока Моро не пожимает плечами. — Итак, хорошие новости. Ты сбросил всего несколько фунтов. Плохие новости: это не должно было быть возможным всего за несколько дней, так что это показатель того, что твое тело довольно быстро использует отрицательные резервы. Я хочу, чтобы ты сдал анализ крови, чтобы выяснить, есть ли для этого скрытая причина. — Это нормально. Я уверен, что Джереми отвезет меня в медицинский центр. — говорит Жан, ковыряя заусенец ногтём. — Я знаю, что облажался. — Дело не в том, что ты облажался, — говорит Дэвис, и Жан ненавидит, насколько мягок его голос. — Но ты же знаешь, что я не могу позволить тебе тренироваться сегодня или играть на этой неделе. — Я знаю. — тихо говорит Жан, и он ненавидит, как это звучит побежденно и тихо. — Я должен сказать вам, что мне, возможно, понадобится больше поддержки. Снова больше контроля. — Мы это устроим, — легко говорит Дэвис. — Что тебе нужно прямо сейчас, Жан? — Я не знаю, — признается Моро. — Когда я смогу снова тренироваться? — Посмотрим, как пройдет сегодняшний и завтрашний день, — говорит Дэвис. — Я сообщу тренерам о ситуации, и вы с ними будете первыми, кто узнает, когда тебя допустят к тренировке. Сейчас, и я знаю, что это звучит как излишество, я хочу, чтобы ты что-нибудь съел. Какую закуску ты хочешь? Жан бросает на него взгляд, который пронзает сердце Дэвиса. Такой, какой он получал всё то время, что проводил предсезонки, пытаясь заставить Жана заботиться о своём здоровье. — Понял, выбор дилера, — говорит он. — Я сейчас вернусь. Ты хочешь, чтобы я впустил сюда Кэт? Жан умудряется кивнуть, и он не может удержаться от того, чтобы положить голову на руки, его ноющие пальцы дёргают кудри, чтобы попытаться почувствовать хоть какой-то контроль. Он не может заставить себя посмотреть Кэт в глаза, когда она тихо входит в экзаменационный зал, даже когда она сидит прямо рядом с ним на экзаменационном столе. — Я не сержусь на тебя, — говорит он, потому что не хочет, чтобы она думала об этом даже в перспективе. — Мне жаль, что заставила тебя это сделать. — Не твоя вина, — говорит Жан, — Я должен был знать лучше. Я был должен знать лучше. — Дерьмо всё ещё ранит. Это беспокоит меня, — признается Кэт. — И ведь они не говорят и половины того дерьма, которое выливают на тебя. Меня волнует то, что они пишут о тебе. — Как ты справляешься с этим? — спрашивает Жан. — Я знаю, ты читаешь всё, но ты не... Я никогда не могу сказать, что тебя это беспокоит. — Яблоки и апельсины. — Кэт говорит первая, толкая его плечо своим. — Я стараюсь не углубляясь в это настолько, насколько углублялась раньше. Я слежу за тем, чтобы больше слушать своих тренеров и товарищей по команде, чем интернет. Если Хименес, тренер, или ты не даешь мне поправку, скорее всего, она мне не нужна. Но, на самом деле, я думаю, что лучше всего держаться от этого подальше. — Это тяжело. Я никогда... — Жан делает ещё один глубокий вдох. — Мне никогда не приходилось сталкиваться с этим раньше. И я не знаю, смогу ли. — Если ты можешь справиться с мафией и пытками, ты сможешь справиться и с троллями в твиттере, — уверяет его Кэт. — Удали приложение. Мы также позаботимся о том, чтобы наши правила проведения пресс-конференций были строже. Жану удаётся кивнуть. Он всё ещё чувствует, как его кости пытаются порвать кожу. Ему до смешного трудно проглотить закуску и коктейль, которые ему навязывают, и Жан знает, что вынужденное наблюдение за тренировкой вместо участия сделает её ещё сложнее позже, когда ему придется бороться с ужином. Он обнаруживает, что пишет Кевину Дэю, и почти сразу же жалеет об этом. Просить Кевина об одобрении — это выстрел себе в ногу в лучшем случае, но если даже Кевин согласится, что он отлично выступает, то ему не грозит выстрел в голову. Выполняю ли я всё хорошо в этом сезоне? Я видел, что тебя исключили на этой неделе. Это приносит тебе боль? Жан никогда не признается Кевину, что его посадили на скамейку запасных, потому что он не может есть как нормальный человек. Ты думаешь, что моя физическая форма — проблема? Оу Наступает пауза, во время которой Жан видит, как Кевин печатает, и его сердце готово выпрыгнуть из груди. Нил сказал, что если я скажу тебе что думаю, он меня ударит. Сердце Жана падает в пятки. Конечно, Кевин соглашается, и никто другой не знает игру так, как Дэй, Жан в такой глубокой заднице, что у него нет возможности выбраться оттуда— Я думаю, что ты представляешь большую угрозу на корте, чем когда-либо. И я приму удар от Нила по этому поводу: ты выглядишь хорошо. Дополнительная сила тебе к лицу. Не позволяй экспертам всё испортить. Жан чувствует, как выдыхает. Это не облегчит задачу, но снимет петлю с его шеи.

***

Выводы двенадцатой недели: нам нужно поговорить о Жане Моро

Джо Мелтон, ESPN, Подразделение экси.

Уберите вилы, дорогие читатели. Я думал о написании этой статьи со второй недели, и последующие десять недель только еще больше подтвердили мою точку зрения. Пришло время. Если вы хотите более общий обзор лиги, как я всегда делаю, нажмите на ссылку здесь. Трансферы были редки в первом дивизионе с момента его создания, и это, возможно, самый громкий и шокирующий трансфер на сегодняшний день (да, включая Кевина Дэя). Внезапная травма Жана Моро в середине чемпионата прошлого сезона, безусловно, определила то, как разыгрался конец сезона, и он доказал в течение осеннего сезона, что он способен быть столь же важным гейммейкером в команде Троянцев. До этого сезона статистические рекорды одного сезона легко удерживались Теей Мулдани (Эдгар Аллан ‘20, в настоящее время в Dallas Buckaroos). За последние двенадцать недель мы наблюдали, как каждый из них падал. Неоспоримо, что мы видим лучший период в игре студенческой карьеры Жана Моро. Вопрос в том, почему мы видим этот момент только сейчас. Несколько моих коллег в новостях спорта были сфокусирован на физической форме Жана Моро, как его рост и вес существенно менялись на протяжении сезона. Я думаю, они задавали неверные вопросы. Есть несколько фактов, которые были опущены в связи с произошедшим с Воронами этим летом, а также несколько фактов, над которыми нам действительно стоит вскоре задуматься. (1) Жану Моро исполнилось 20 лет две недели назад. Мы могли бы просто наконец увидеть последний скачок роста, который мы обычно видим у защитников в течение их первого сезона, для тех, кто начинает колледж в обычном возрасте. Может быть, он просто поздно расцвел. (2) Он вырос на 3 дюйма. См. предыдущий пункт для объяснения, почему это важно. (3) Его физическая форма, несомненно, улучшилась в этом сезоне, несмотря на сокращение минут на площадке. Его общее качество игры стало более последовательным и сильным, что может произойти только в том случае, если он действительно сейчас в лучшей форме, чем в прошлом сезоне. Я был проинформирован несколькими адвокатами, что я не могу затрагивать Ситуацию Эдгара Аллана с десятифутовым шестом для баржи, поэтому лучшее, что я могу вам предложить, это ряд наводящих вопросов: почему мы так сосредоточены на теле Жана Моро, когда это наименее интересная его черта в этом сезоне? Почему только в этом сезоне его относительный рост и масса имеют смысл? Почему так много моих коллег сосредоточились на утечках в прессе, историях и домыслах, которые порочат игрока, когда команда, которая выиграла каждую премию Кэйли Дэй: Spirit Award, не может сказать о нём ничего отрицательного, только положительное? Зачем говорить обо всём этом, когда мы могли бы просто смотреть этот его безумный гол (ссылка здесь) снова и снова и снова? Мы знаем, что определенная команда любит негативную кампанию в СМИ — мы все наблюдали, как это происходило с другим заметным трансфером за последние два года. Разница в том, как отреагировали СМИ. В этом сезоне Жан Моро подарил нам всем много подарков. Мы наблюдали, как он развивал игровой стиль, сочетающий физическую форму с ловкостью, и это привело к слишком большому количеству невероятных выносов, точных передач, чтобы перечислить их все. Мы также получили много подарков за пределами площадки. Нам годами говорили, что он никогда не будет взаимодействовать с прессой, и теперь я могу только предположить, что причина была в том, чтобы помешать ему следовать своему истинному призванию — стендап-комедии. У него есть уровень анализа игры, который редко встречается на студенческом уровне, и ясно, что он, по крайней мере, является частью дизайна некоторых новых причудливых пьес Троянцев. Итак, нет. Я не присоединюсь к массовому катаклизму о том, что Жан пропустил игру против слабого соперника на неделе после того, как несколько статей безосновательно рассуждали о его физической форме. Ещё один наводящий вопрос для вас всех в этой связи: почему его имя так редко встречается в отчетах о травмах в этом сезоне, в отличие от всех остальных? Неужели калифорнийское солнце просто вылечило его проблему «хрупких костей»? Ясно, что Троянцы нуждаются в нём на корте, дабы попасть в заголовок. Также становится совершенно ясно, что мы наблюдаем астрономический рост. Я не думаю, что Жан Моро достиг своего потолка, и он докажет это в чемпионате. Я, например, планирую продолжать говорить о его игре. Остальное я оставлю так называемым экспертам в Twitter.

***

Жан чувствует, как его кости пытаются вылезти из-под кожи, когда последний матч осеннего сезона все ближе и ближе: первый матч регулярного сезона Троянцев с Воронами Эдгара Аллана. Это тоже в Западной Вирджии. Все кажется нестабильным. Его заставили вернуться на рельсы, и он с трудом справляется с отчётами о своём приёме и внеклассных упражнениях как перед Карлосом, так и перед Дэвисом; требуется поистине смехотворное и изнурительное количество усилий, чтобы заставить себя сделать хотя бы минимум того, что нужно, чтобы оставаться на корте. И сейчас они летят в Западную Вирджию для игры с Воронами. Жан может сказать, что он делает достаточно отвратительную работу, чтобы казаться функциональным, чтобы вывести из себя всех оставшихся на этой земле, кому он все еще небезразличен. Троянцы ходили вокруг него на цыпочках всю неделю, поглядывая во время просмотра записи и не комментируя, когда он раздражителен и груб на площадке. Кэт, Лайла и Джереми не оставляли его одного дольше, чем на десять минут, постоянно нависая над ним или заставляя его есть перекус или пряча от него кроссовки, чтобы он не мог пойти на необдуманную ночную пробежку. Карлос заставил увидеться с ним уже дважды на этой неделе, и он может сказать, что этот человек думает, что Жан собирается разбиться вдребезги, потому что у него назначена другая встреча в тот день, когда они вернутся. Сегодня вечером он нашёл свои кроссовки, после того как кошмар заставил его задыхаться и пытаться царапать свою шею ногтями, которые Кэт подпилила слишком тупо и коротко, чтобы это было эффективно. Жан никогда не признается Карлосу, но пробежка совсем не помогла. Он бежал сильнее, быстрее и дольше, чем следовало, накануне игры, и все, к чему это привело, — это то, что он выплеснул желчь в раковину, его ноги дрожали и не могли поддерживать его вес. — Оу, Жан, — говорит голос, и внезапно на его спину ложится рука, и Моро вздрагивает так сильно, что его живот упирается в край раковины, вызывая новый приступ. — Эй. Это всего лишь я. Джереми. — Мне жаль, — выдавливает Жан, всё ещё пытаясь удержать руки от того, чтобы не поднять их обратно к шее в попытках выцарапать немного воздуха. — Я знаю, как это выглядит. Это не так. Я обещаю. Я клянусь, что я не... — Эй, всё в порядке. Всё в порядке. Дыши для меня, — говорит Джереми, его голос настолько тихий, что он вызывает у Жана боль в груди. Руки Джереми медленно тянутся, чтобы схватить руки Моро, переплетая их пальцы так, чтобы Жан не мог впиться ногтями в свои ладони, трюк, который, как он узнал, всегда работает. Моро никогда намеренно не причинит боль Джереми. — Вот так. Дыши. У тебя так хорошо получается, Жан. — Прости, — повторяет Жан, наконец, втягивая несколько хороших вдохов подряд. Его голова ударяется о плечо Джереми, неважно, как ему приходится сгорбиться, чтобы это сработало с их разницей в росте. — Мне жаль. Это не то, чем кажется. — Всё в порядке, просто дыши. Ты дрожишь, — говорит Джереми, и только после того, как Джереми направил руки Жана к своей спине, он обнимает его, крепко прижимая к себе. — Тебе не нужно этого делать. Тебе не нужно завтра лететь на самолёте. — Я должен, — говорит Жан. — У меня нет выбора. — Есть, — настаивает Джереми. — Я ненавижу, как это усложнило тебе жизнь. Никто ничего не подумает, если ты пропустишь эту игру, Жан. Одна игра не стоит того, чтобы уничтожать себя. — Ичиро будет там, чтобы оценить мой прогресс, — признается Жан. Рене, Кевин и Нил постоянно писали ему сообщения, также чувствуя его надвигающийся срыв, и он знает, что отступать — не вариант. — Я выдержу это. Я переживу это. Я должен доказать ему, что я... что я все еще стоящий объект инвестиций. Несмотря на прессинг. Джереми отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Жана, и он не упускает из виду, как взгляд Джереми мельком бросается на желчь, все еще ожидающую слива в раковину. — Это не так, — быстро объясняет Жан. — Я следую правилам, обещаю. Я съем всё, что придётся, чтобы доказать это. Просто... — Жан с трудом сглатывает, и он слышит голос Карлоса в голове, говорящий ему, что он должен впустить кого-то еще, если он не хочет, чтобы давление раздавило его изнутри. — Это будет тяжело. Мне приснился кошмар, и я думал, что пробежка остановит паническую атаку, но этого не произошло. — Ты ещё дрожишь, — все, что говорит Джереми через мгновение. — Пойдем на диван. Джереми не теряет ни одной точки контакта за весь путь, и Жан знает, что он наблюдает, как его колени дрожат и грозят подогнуться под ним. — Я бы хотел облегчить для тебя всё это. Я бы хотел помочь. — Ты помогаешь, — признается Жан, выдавливая слова из горла. — Ты помогаешь. — Он замолкает, потому что знает, что нужно озвучить, но это кажется невозможным. Только тот факт, что он не может позволить себе снова оказаться на скамье запасных, заставляет его разжать губы. — Я должен что-нибудь съесть и выпить, чтобы Дэвис не посадил меня на скамью запасных из-за этого. И нам нужно поспать, прежде чем мы должны будем встать на тренировку перед полетом. Брови Джереми поднимаются, и Жан знает, что он сомневается в его способности пережить утреннюю силовую нагрузку, кардио и завтрашнюю игру. — Как насчет двух по цене одного? Шоколадного или клубничного? — Кэт держал их холодильник заполненным питательными коктейлями на случай, если тренировка пройдет ужасно, а мысли Жана будет вертеться в голове от того, что о нем пишут в интернете, и он будет смотреть и смотреть и не сможет заставить себя питаться так, как ему нужно. — Выбор дилера, — говорит Жан и глотает как можно быстрее. После того, как все закончилось, Джереми просто сворачивается с ним на диване, его тело — желанным и успокаивающим весом поверх Жана. — Возможно, мне сегодня придётся отдать тебе свой телефон. Я собираюсь что-нибудь почитать. — Я сохраню его, — обещает Джереми, и его голос грохочет по грудной клетке рядом с Жаном. — Как думаешь, мы можем попробовать немного поспать перед тренировкой? Я чувствую, как твоё сердцебиение замедляется. — Иди спать. Я постараюсь, — обещает Жан и обнаруживает, что не лжет. Он в ужасе от того, что принесут следующие двадцать четыре часа. Но он знает, что сможет их пережить. Ему навязали достаточно стратегий преодоления трудностей, чтобы выжить, и голоса Дэвиса, Кэт и Джереми стали громче его собственного в глубине черепа, крича ему, что он никогда не будет достаточно хорош. Жан не знает, что он будет делать без странных правил, навязанных Троянцами. Но сейчас он может опереться на тот факт, что они существуют, и заставить свое тело подчиняться, продолжать жить. Он не смеет надеяться, что к тому времени, как он закончит учебу, он станет лучше, чем сейчас. Но, может быть, он достаточно войдет в новые шаблоны, чтобы они укоренились так же, как те, что были у Эдгара Аллана.

***

— Это первый раз за семь лет, когда вы победили Университет Эдгара Аллана. Джереми, что вы думаете? — спрашивает репортер. Рука Джереми украдкой держит руку Жана под столом, придавая ему сил. У солнечного капитана под глазом синяк, но его улыбка могла бы осветить даже самые темные уголки ада. — О, конечно, я взволнован. Мы сыграли так, как хотели, — говорит Джереми. — Это даст нам хороший импульс перед весенним чемпионатом. — Жан, каково было на другой стороне площадки Эвермора? — спрашивает другой репортер. — Каково было противостоять своей бывшей команде? Жан прячет три сломанных пальца под столом, и Дэвис беспокоится, что он снова слегка растянул колено и лодыжку из-за жестокости, которую ему причинила его старая команда. — Без комментариев. — Да ладно, вы должны дать нам больше, чем это. Вы, Кэт Альварес и Лайла Дермотт — первая группа в истории, которая отразила нападение Воронов во втором тайме, — подталкивает репортер. — Кэт и я очень усердно работали над своей выносливостью, — ровно говорит Жан. — Мы тренировались для этой игры, следя за тем, чтобы наша скорость и точность сохранялись все тридцать минут. Джереми может сказать, какой прорыв только что создал Жан. У него нет контроля над этой пресс-комнатой, как в USC, и он видит несколько недружелюбных лиц в толпе. — Мы надеемся немного перетрясти составы этой весной. Все в команде способны играть полные таймы, что сделает игру интересной. — Жан, продолжение, — вмешивается голос, и Джереми знает этого репортера. Она написала несколько статей о том, что тело Жана неадекватно за последние несколько недель. — Это первый полный тайм, который вы сыграли в этом году. Вы меняли свой режим тренировок за последние несколько недель? — Нет, — говорит Жан, все еще не проявляя эмоций. — Я делал то же самое, что и весь сезон. Мы просто следуем плану, который у нас был всё время. Изначально, как мы говорили каждую неделю, основное внимание уделялось тому, чтобы все на площадке играли на одном уровне, независимо от пары. Сейчас мы это сделали. — Каково было играть против Воронов? Как ваши тренировки в USC по сравнению с Эдгаром Алланом? — спрашивает другой голос. — Они более эффективны, — честно отвечает Жан. — Я очень благодарен Университету Эдгара Аллана и Морияма за тренировки и наставничество, которые я получал с четырнадцати лет до моего трансфера. Не секрет, что Университет Южной Калифорнии тренируется меньше часов, чем Эдгар Аллан. Но я думаю, что это было хорошей переменой лично для меня. — Можем ли мы ожидать, что вы будете играть в полных матчах чемпионата? Тот же голос продолжает: — Или нам стоит ожидать новых травм и перехода на другой размер джерси? — Эй, — говорит Джереми, и это первый раз, когда Жан видит, как его медийная персона треснула в пресс-центре. — Прекратите. — Как думаешь, вы упустили свои шансы в суде США? Или подписал контракт с командой NEL? — Что вы можете сказать о Рико Морияме? Как думаете, он одобрил бы ваш переход и нынешнюю игру? — Хотите прокомментировать фолы, направленные против вас во время игры? Это расплата за то, что вы исчезли в своей команде во время чемпионатов в прошлом сезоне? — Способны ли вы провести сезон без травм? — Тренер Риманн продлил твой контракт на пятый... — Я скажу это только один раз и скажу как можно вежливее, потому что я представляю Троянцев, — говорит Жан, насмешливо высмеивая спокойную улыбку для прессы Джереми, искажающую его лицо. — Мои тренеры не обеспокоены моей подготовкой в данный момент. У меня был относительно свободный от травм сезон. Мы только что впервые за несколько лет обыграли мою старую команду. Я сосредоточен на том, чтобы повторять это во время чемпионатов. Что касается остального, вы все проделали очень хорошую работу по экстраполяции и придумыванию собственных историй обо мне в этом году. Продолжайте писать свои вымыслы и проявите ко мне уважение, делая это, не притворяясь, что слова мои. — Жан выходит с пресс-конференции. — Да. Мы пытались заставить вас, ребята, спросить об игре, которая, кстати, была решена, но мы закончили здесь, — говорит Джереми и следует за ним. В данный момент его волнует только то, чтобы Жан не растерялся. Его волнует, чтобы его пальцы, колено и лодыжка были осмотрены, и его волнует, что Вороны плевали ужасными вещами в их адрес в течение последнего часа на площадке. Но впервые с того ужасного дня в августе с Грейсоном Джереми увидел борьбу в глазах Жана, в его едких словах, в его стойке. И он думает, что Жан будет в порядке. Особенно, если он продолжит рвать прессу на новых придурков каждый раз, когда они переходят черту. Он думает, что Троянцам нужно пересмотреть свой подход к СМИ.

***

@Buzzfeed 24 Цитаты Жана Моро с Пресс Конференции, Которые Мы Не Можем Перестать Цитировать. Ответы на твиты @nevermore о, он закончил играть в игры с тупыми репортерами... не буду врать, я думаю, что, наконец, смогу уважать его @n3mb3r3fan ваша честь, я люблю его @sunshinesquad, я хотел бы поблагодарить Бога и @jeremyknox за то, что они поставили его перед микрофоном