Звери

      — Не надо дёргаться, — голос волчицы звучал мягко, но длинные когтистые пальцы сжимали его раненую ногу стальными тисками. — Пожалуйста.       Луис стиснул зубы, но послушался. Так случалось нечасто, но сейчас Легоси была абсолютно права. Кровь едва перестала хлестать из открытой раны, пачкая их двоих и делая сцену ещё хуже, если это вообще возможно. Самодельного жгута из её рубашки хватило ненадолго, и Луис чувствовал — если бы не непомерная сила этой невыносимой Легоси — он был бы уже мёртв. По её ли вине? Внимание оленя снова переключилось на измазанную его кровью пасть. Серая шерсть с удивительно мягким персиковым подшёрстком осквернена. Волосы слиплись. Красный цвет, засыхая, становился чёрным. Он подставил её — хищницу. Возможно, впереди заключение. Разбирательство. Тюрьма. Это была его идея, да, но как же это выводило из себя — то, как Легоси продолжала невинно смотреть на него в упор. Сочувствовать и поддерживать. Идеальная машина для убийства. Стоящая на коленях перед травоядным.       — Мы же позвонили. Служба спасения… Полиция, медики. Скоро точно кто-нибудь придёт, — Легоси продолжала настаивать. Её хвост бился в нервных конвульсиях. Она выглядела виноватой, на грани слёз. Это совсем не вязалось с картиной получасом ранее. Она почти сумела загрызть медведя. Его едва дышашее тело на краю поля они оба предпочли игнорировать.       Адреналин отступал, боль превратилась в пытку, но травоядные выносливее, чем кажутся. Всегда отчаянно цеплялись за жизнь. Правда жизни, которую даже преподавали в школе. Было тошно, насколько она реальна. Луис снова упрямо пошевелился. Инстинкты — не воля — велели ему бежать, ползти, скрыться. Не получалось. Потеря крови, недоедание, стресс — давали о себе знать. Он был слишком слаб. Он осознавал сам. И это злило. Выводило из себя. Заставляло мечтать о том, чтобы быть по ту сторону. С этими прекрасными клыками и когтями. Быть сильным. Тем, кто пожирает. Не наоборот.       Луна отражалась в глазах Легоси, и Луиса мутило от осознания её над ним власти. Как она могла смотреть на него так нежно, как на сокровище. На травоядное. Ослабленное настолько, что едва мог сидеть прямо и не дрожать слишком сильно. Она не имела права так смотреть.       Окровавленная нога — та часть, что она не съела — ныла нещадно. Двигаться и снижать шансы на выживание было глупо, и Луис сдался. Даже больше, чем хотел.       Он опрокинул голову на ствол дерева, игнорируя нависающую волчицу. Делая вид, что игнорирует. Лёгкие поглаживания свободной от удержания раны рукой. По голове, шее, ушам.       Пальцы Легоси поспешили к его рубашке, расстегнули верхние пуговицы. Видимо, увидела, как тяжело оленю дышать. Легче не стало. Дело не в теле. Мысли уносились в опасные дебри. Легоси положила ладонь на его спину, чтобы он держался чуть прямее. Луис отвлекся. Боль — физическая и моральная — не исчезла, но сделала шаг назад.       Мягкие тычки носом в его плечо продолжились. Луис расслабился. Ему не было важно, как это выглядело со стороны. Они победили — вместе — но это лишь фарс. Он лишился клейма, ноги. Точка невозврата пройдена. Но, несмотря на увечие, он чувствовал облегчение. Как будто избавился от ноши. Или от грехов. Хотя бы, от части. Несмотря на пожирание, Легоси во всех отношениях была гораздо чище, чем он.       Краем глаза Луис заметил, что волчица потянулась его поцеловать, но в последний момент отступила. Не стала.       — Что, не хочешь меня теперь? Раненое мясо… Никакого азарта?       — Нет! — в глазах Легоси вспыхнул праведный огонь.       Луис уже закрыл глаза, чтобы оградиться от её лекций о защите травоядных, но волчица горячим шёпотом продолжила:       — Я хочу, чтобы это произошло по-другому. Чтобы ты был здоров. Чтобы… Хотел меня сам. Как сегодня, только не есть. И… Чтобы это было нормально. Понимаешь? Чтобы все знали, что…       Легоси посмотрела ему прямо в глаза:       — Что ты мне нравишься. Давно. С первого взгляда. И это не имеет отношение к тому, что я знаю, какой ты на вкус.       Ночь вокруг продолжалась. Сирены звучали всё ближе, а с ними — суета, полиция, дача показаний. Долгий разговор с отцом… Но пока Луис, словно нехотя, положил руку ей на спину, позволяя уткнуться носом в шею, вдыхать свой запах. Глупый поступок для жертвы. Совершенно нормальная реакция для них двоих. И всё же, любопытство…       — Так, какой я на вкус?       Легоси выдохнула в шею, коснулась языком, словно припоминая. Прошептала, заставив шерсть встать дыбом:       — Абсолютно потрясающий… Как первая любовь.