Мой слушатель

Своих детей Миша любит. Будь его воля, проводил с ними гораздо больше времени, но... Как? Он совершенно не знает, чем с ними заняться, о чëм говорить. Самое страшное, что ему сложно воспринимать их как своих детей: в душе какое-то отторжение, их отношения как подчинённых к начальнику, желание показаться перед ним лучше братьев и сестёр, обращение к нему по имени отчеству на работе. Да, он сам виноват в большей степени, но признавать этого не хочется. Хорошо, что на выходных можно улететь в Санкт-Петербург и забыть все проблемы...

***

Денис любит отца, но говорить с ним на некоторые темы это просто ужас: сразу начинается лекция, рассуждения о том, как же нужно было поступить вместо того, как сделал Денис. И тётя Софа тоже реагирует не так, как хотелось бы: излишне беспокоиться. —Денис, тебе не стоило поступать так и бла-бла-бла, — от папы. —Денис, милый, это же опасно и бла-бла-бла, — и все родственники на их стороне (а денис вообще-то помнит, как многим из них в 90-х голову снесло, даже папе с бабой Васей). Бесит. Денис не маленький, он сам знает, как было бы лучше, он сам знает, что опасно, а что нет. А ему может хочется простой свободы, и собеседника, кроме Данила и Серёжи. Ну зато прогулки по зимнему Петербургу помогают отвлечься, и пусть он забыл одеть шапку и ушёл без кофты, главное, что никто ему ничего не говорит и не приказывает...

***

Миша, решив один раз нарушить традицию, пошёл от аэропорта до квартиры Саши пешком. Голова гудела после недели непрерывной работы и плохого сна, хотелось проветрится от всего: от работы, от разговоров; с Сашей это, конечно, было делать приятнее, но иногда хочется и одиночества, не давящего, как в своей квартире, а свободного. Такое последние лет двадцать он чувствовал только здесь. Прогулка по парку утром января казалась хорошей идеей, людей нет, только иногда прохожие, с, видимо, большим количеством свободного времени, идут на работу через него. Оставаясь со своими мыслями наедине, Миша задумался: а когда он последний раз проводил время с детьми как родитель? Давно. Очень. Уже даже Лёша ругается. А иногда родительские чувства проявляются и хочется позаботиться о этих цыплятах, кажется, что всё ещё маленьких несмышлёнышах, а ведь многие уже давно взрослые серьёзные люди, в этом ненуждающиеся. Опоздал, да и многие его недолюбливают после XX века... Вроде справедливо, но всё равно обидно, он же даже не контролировал себя. Сидя на скамейке, Московский вдруг замечает макушку знакомого цвета, только рост у её обладателя ниже того, чей образ возник в голове, да и некудрявые они, короткие больно. —Денис, ты что ли? — Миша кричит парню, тот оборачивается, ну правда, он. —Ой, здрасте, МихЮрыч, — Денис подходит к мужчине и жмёт ему руку, — Вы к папе? А чего тут тогда? —Да-да, к нему, просто прогуляться решил, — Миша внимательно смотрит на ребёнка и замечает одну деталь, — а ты чего без шапки, Редиска? —Да-а-а, я-я-я, ну-у, про-о-сто... Не говорите папе, пожалуйста... — щëки у мальчика слегка покраснели. Смотря на эту маленькую копию Саши из 90-х, Мише захотелось даже позаботиться о нём. Он снял с себя свою шапку-ушанку и опустил на чужую голову. Денис посмотрел удивлённо, но шапку на голове оставил и поправил. —Спасибо, что ли? Это... Ну, я через папу её передам потом обратно. —Да оставь себе, я ещё куплю, не велика проблема, — Миша потрепал мальчика по голове. —Вау, спасибо, буду друзьям хвастаться, что шапку самого Михаила Юрьевича Московского ношу, хех, — оба воплощения улыбнулись, но Миша заметил, что что-то тут не так: Денис может с отцом не в лучших отношениях, но чтобы его не беспокоить по поводу своего здоровья, всегда одевался тепло, а тут без шапки вышел. —На вопрос-то ты так и не ответил. Денис помолчал какое-то время. —Я с папой посорился, и это, ну, как он это называет: бунтарский дух проснулся, захотелось назло ему что-то сделать... — парень опустил голову, чтобы не смотреть в чужие глаза. —Понятно. А что за повод у ссоры был? —Он вообще меня не понимает! Я хочу ему что-то рассказать, обсудить, а он сразу превращает это в лекцию! Я понимаю, он опытнее во многих сферах, но бля... Блин, мне хочется поддержки. А ещё, я просто не могу обсудить с ним некоторые вопросы, боюсь, что он не поймёт... — Денис говорил не останавливаясь, лишь иногда делая вдохи, а Михаил внимательно слушал и кивал, примерно понимая, о чëм говорит Денис, он и сам сталкивался с похожим от Саши. —Накипело, да? Ты не злись на отца, он такой человек... Его наверное уже не изменить. Хочешь, я тебя выслушаю? Лекции проводить не буду, обещаю. Что тебя тревожит? — Михаил подозвал сесть на скамейку. —Вы реально сейчас? — Денис присел рядом и посмотрел с недоверием, но подумал, что терять ему нечего, — я любви не понимаю, я типо имею ввиду именно между воплощениями, это же странно, любить кого-то несколько веков. У людей жизнь короткая, им их пара не надоедает, и то у многих не так, а тут вековые воплощения. Вот как они друг друга не бесят спустя время? И вроде я вообще не должен задаваться этим вопросом, у меня перед глазами примеры счастливые есть: деда Святогор с бабой Васей... Вы с папой... Но просто как? Я понимаю, м-м, так скажем, почему занимаются определëнными утехами... Папе не говорите об этом. То есть, вы знаете друг друга столько веков, за это время можно узнать друг о друге всё, разочароваться, надоесть. С друзьями и семьёй другая ситуация, они с тобой тоже на протяжении всей жизни, но это ощущается по-другому, я, если честно, не знаю даже как описать. Странный вопрос: вот Вам папа не наскучил..? Я не говорю, что должен... Ну типо, вы же всё друг о друге знаете, вас его минусы никак не отталкивают там? Михаил слушал внимательно, размышляя над сказанным и, когда услышал вопрос прямо адресованный ему, улыбнулся. —Нет, не надоел. Более того, иногда мне кажется, что я о нём, на самом деле, очень мало знаю. Каждый год он расскрывается передо мной как-то по-новому. Мы с ним знаем, каким разнообразным может быть один и тот же человек. Я... восхищаюсь им вот уже два века. А про то, что люди могут бесить друг друга... Знаешь, иногда это нормально, даже самый близкий человек, необязательно вторая половинка, может бесить. Главное, чтобы это было не на постоянной основе. Можно сказать, что для воплощений чуть меньше двух веков отношений не так уж и много, но думаю Святогор с Василисой с большим сроком ответили бы на твой вопрос примерно также. Вряд ли Новгород ожидал Василисиного... преображения в 90-х. И ведь смотри, они в отношениях так долго, и тоже всё ещё узнают что-то новое друг о друге, и всё ещё иногда бесят друг друга, а любят всё равно. Как бы они меня не раздражали, я почему-то уверен, что любовь у них настоящая и бесконечная. В общем, ты, конечно, можешь со мной не согласиться, но я уверен, что любовь может быть вечная, — Миша посмотрел на задумчивое выражение лица Дениса, — хочешь спросить ещё что-то? —Бояться любить нормально? — оба воплощения напряглись от данного вопроса. —Хах... Интересный вопрос, на него, если честно, я ответа дать не могу. Но могу понять, что ты примерно чувствуешь. —Правда?! Вы что, тоже боялись влюбиться? — Денис не мог поверить такому откровению от мужчины, чтобы Михаил Юрьевича, и боялся такого? Сложно поверить. —Моё детство и юность выпали на... сложное время, — в голове всплыли неприятные воспоминания, которые хотелось отогнать подальше, — Я боялся не только влюбляться. Я боялся любви в любом её проявлении, не важно, романтическая, дружеская, семейная... Потому что было страшно, что человека не станет, что он предаст. Позже, мне казалось, что и не нужна мне никакая любовь, и любить я не умею, могу заботиться лишь о себе. А потом появились люди, которые меня в этом переубедили, — Миша снова улыбнулся, — я не знаю, нормально ли бояться любить, но думаю, что когда встретишь того самого человека, страх пропадёт. Некоторое время была тишина. Оба воплощения размышляли над сказанными словами. Вдруг раздался звонок телефона. —О, твой папка звонит, — Михаил поднял трубку телефона, — Алло, да, Саш... Просто встретил тут кое-кого, скоро буду, и видимо не один, жди, — и звонок была сброшен, — пойдём, Редис, думаю Саша будет рад тебя видеть. Дорога до питерской квартиры прошла в тишине, недавящей ни на кого, приятной тишине.

***

Следующий разговор произошёл в марте. На этот раз в Москве. Романовы со Святогором гостили в Твери какое-то время. И вот, в последний день, Саша, сославшись на какие-то рабочие вопросы, которые может решить только Михаил Юрьевич, вместе с Денисом отправился в Москву. Присутствие последнего на встрече о рабочих вопросах семью заинтересовало, но спрашивать никто ничего не стал, и все уехали в свой округ. Большая московская квартира, безвкусная по мнению Саши, классная по мнению Дениса, встретила гостей радостными криками. Не только Мишиными. По какой-то, старшему Московскому неизвестной, причине, Данил с Женей попросились к нему как только услышали о приезде двух Романовых, а когда те расположились, позвали Сашу гулять, строго втроём, Мишу с Денисом они, кажется, вообще игнорировали. —У нас день обмена детьми? Саша с двумя цыплятами уже стоял собранный у входной двери, в это время Миша с Денисом стояли в шортах и футболках рядом. —Так получилось, милый, у нас с Даниилом и Евгением появились неотложные дела, — Романов поцеловал Мишу в лоб и потрепал сына по голове, — проследи, чтобы Денис ничего не натворил, пожалуйста, — и скрылся за дверью. —Что у них там интересно за дела такие? И почему они их с папой обсуждают, а не со мной?! Чë за фигня ваще? МихЮрыч, вы знаете? —Мне самому интересно, что это на них нашло. Ну, в принципе, хорошо, что мы остались вдвоём, надо кое-что обсудить, пойдём присядем. А, и можешь чипсов взять с нижней полки на кухне, которая ближе всех к стене, раз Саши всё равно нет. —О, отличный подгон, щас МихЮрыч, одна нога там, другая уже в гостинной. Мужчина с парнем уселись на диван, поставив чашку с чипсами между собой. —Чë хотели обсудить-то? — спросил Денис, уже потягивая вредную пищу. —Ох... Помоги мне наладить отношения с детьми... — мужчина смотрел серьёзно, Денис удивлённо. —Вы сейчас серьёзно? —К сожалению. Я размышлял о некоторых вещах после нашего разговора и понял, что совершенно не знаю своих детей, не умею с ними общаться. И вообще твой отец прав: детей мне лучше не доверять, — оба молчали какое-то время. —Так-с, ну-у-у... Всё, что я могу сделать, это дать пару советов, наверное, с такими вопросами лучше к кому-то у кого с детьми отношения хорошие. Но я так понимаю, выбор пал на меня так как я их ровесник и друг? — Миша кивнул, — понятно. Ну короче слушайте. Будет лучше, если будет видно, что со своими детьми вы общаетесь не из-за обязанности, а из-за чувств. Мы видим, когда общение вынужденное, и это обидно. Поддерживать их хобби вам тоже нужно. Я слышал, что вы ваще не посещаете тех из ребят, у кого они могут быть связаны с выступлениями например, — Денис задумался, будто что-то вспоминал и улыбнулся, — очень приятно, когда дорогой человек сидит и улыбается тебе из зрительского сиденья. А, точно, папа говорил тёте как-то раз, что в отношениях с детьми главное не забывать, кто взрослый, а кто ребёнок. Что это значит я понимаю отдалённо, но Вы же как раз взрослый, разберётесь. —Да, конечно... — Михаил сидел с напряжённым лицом, — было бы у меня ещё времени больше... —М... Ну знаете, они многие понимают, что во многом Ваш график виноват, но хотя бы раз в пару месяцев можно было бы и им выделять. Ну я так, к слову. Придерживаюсь, знаете, позиции не лезть, куда не просят, — про прогулки с Серёжей по заброшкам Денис решил не говорить, это другое. —Вот как... Кхм, ладно. Экспертное мнение я услышал, дальше сам разберусь, — мужчина продолжил чуть веселее, — может фильм посмотрим? Кажется у меня и попкорн где-то был. —О-о-о, балуете, МихЮрыч. Давайте!

***

С детьми отношения Миши правда стали лучше, он даже отправился с некоторыми на природу, захватив Смоленск. А у Дениса в голове вдруг появились новые мысли, которые хотелось обсудить с кем-то взрослым, и кем-то не отцом. В Москву Денис прилетел к Данилу, провести время на выходных в развлечениях с богатеньким другом. Но в какой-то момент его срочно вызвали на работу, а Романов внезапно оказался в кабинете у Михаила Юрьевича. —Я смотрю, мы с тобой последнее время прямо притягиваемся друг к другу, Редиска. Сегодня тоже у нас с тобой разговор затянется? — Михаил спросил в шутку, так как работы было непочатый край, но увидев задумчивое лицо собеседника, отложил бумаги, — рассказывай. Что в этот раз тебя беспокоит? —Снова глупые страхи... — говорить с Михаилом Денису с каждым разом было легче, поэтому готовность поделится терзающими проблемами появилась сразу, — мне страшно терять... Я знаю, мы воплощения, пока живы люди, и мы живы, мы практически бессмертны. Но почему-то последнее время мне страшно, что близкие люди могут просто... просто, — злосчастное слово не выходило из горла, — ну вы понимате. У меня есть в друзьях обычные люди, я иногда слышу от них о том, что у них умер кто-то, и мне страшно становится за семью. Я... я вспоминаю папу в 40-ые, и... и, — на глазах подростка начали наворачиваться слезы, — что если кто-то из них в один день просто не проснётся, — глаза покраснели, взгляд был опущен. —Я тоже боялся, — мужчина подошёл к подростку и обнял, — в... сложные времена боялся потерять братьев, друзей... Сейчас боюсь. Знаешь, я не считаю, что нужно жить только настоящим. Анализировать прошлое, будущее очень важно, особенно нам. Но конкретно в этой теме, наверное, не стоит задумываться. Если есть возможность жить и радоваться рядом с близкими, то так и делай, — Михаил помрачнел, — но если вдруг, не да Бог, кто-то из них всё таки... Придётся принять, отпустить и жить дальше, — враньëм эти слова назвать было нельзя, но в голове были мысли о том, что без некоторых людей жизнь кажется менее полноценной, но Денису о таком знать было необязательно, — Но так, к слову, думаю переживать тебе пока не о чем. Всё будет хорошо, Редиска. —Спасибо, — всё, что сказал подросток, отстраняясь от мужчины. Через пару секунд послышался стук в дверь. —Пап, я выполнил работу, могу забрать Дениса? — Данил вошёл в кабинет —Да-да, конечно, — Московский старший недолго помолчал, — слушайте, что думаете о походе в кино на выходных? Приятно знать, что есть в мире человек, который выслушает и поможет, даже если то, что внутри кажется глупостью. И плевать, если он старше или младше на несколько веков. Главное, что слушатель хороший.