Nice Dream

А ведь всё началось с повседневных переписок, часовых звонков на самые глупые темы, лайков на посты друг друга в соцсетях и совершенно поверхностных дружеских отношений. И пришло к тому, что Ынче, схватившись за волосы, в отчаянии заплаканным голосом кричит «Я люблю тебя, Казуха!», в скованной позе обмякнув на незаправленной кровати. Ей повезло уйти из школы раньше, соврав о своём плохом физическом состоянии учителям, ведь в школьном туалете нет возможности выражать свою боль пронзительными криками. Она отдёргивает руки, в которых скопилась пара вырванных волосинок, цепляется ими за мятую простынь, и уже шёпотом повторяет имя «Казуха», ведь голос осип. Постельное бельё под её головой уже покрылось мокрым пятном от её слёз, что стекают с висков. И чем бы Ынче не пыталась себя отвлечь, Казуха так и кружила в её мыслях, пытая разум досаждающими осознаниями. Ынче отрубилась. Вся мокрая, истощённая. Хотя бы во сне её покидает мучительный стресс. Правда, проснувшись в середине ночи, она снова вспоминает, что Казуха стала гораздо дольше и отвлечённо отвечать на сообщения, что Казуха живёт в тысячах километрах от неё, что Казуха её сильно старше, что для Казухи, она — не больше, чем интернет-подруга. А для Ынче, Казуха — внезапное лекарство от разрушающей её рутины. Но это же лекарство убивает её медленно и мучительно, словно успокоительное в чрезмерных дозах. И когда Ынче попробовала общаться с Казухой реже, недостаток действующего вещества истребляет остатки счастья в бесконечном скитании в поисках спасения из вечного цикла одинаковых дней. Ынче понимает, что не заснёт до утра. Плевать, что завтра снова идти на ненавистные нудные восемь уроков, её организм решил, что три утра — самое подходящее время для подъёма. Ынче вновь чувствует давление, исходящее из грудной клетки, ведь её любовь уже не помещается в измученном сердце. Чтобы смягчить болезненный дискомфорт, она, вновь развалившись в растрёпанной беспокойным сном кровати, открывает диктофон и начинает запись. «Если бы я присылала тебе эти голосовые сообщения, ты бы точно устала их слушать. Ты не представляешь, сколько их уже скопилось в файлах моего телефона…» — она всхлипывает, ноздри уже чешутся изнутри после бесконечных рыданий. «Я снова плакала из-за тебя. Даже школу прогуляла, ведь не хотела сорваться прямо на уроке. Всё думала о том, что мне очень стыдно за то, что я соврала тебе… Да я, наверное, и так всё время тебе вру, ведь до сих пор скрываю свои чувства. Но всё же так глупо было писать тебе километровый текст о том, как же я тебя ценю, а потом придумывать несуществующего человека в моей жизни, в которого я типа влюблена, главное чтобы ты не догадалась. Никакого Ёнсона не существует, прикинь? Я даже начала продумывать его образ, вдруг ты начнёшь меня расспрашивать про него.» Ынсе всё же заснула. В процессе очередного любовного признания, которое Казуха никогда не услышит. Запись идёт уже четвёртый час. А в уголках глаз Ынче уже собрались крошечные жёлтые камешки засохших слёз. Казуха всё же написала ей первой после того, как Ынче попробовала не проявлять инициативу. Ведь вдруг её чувства иссякнут после перерыва. Но всё же она ждала этого сообщения больше, чем момента конца её страданий. Ынче тяжело понять, что там написано, ведь буквы на экране нереалистично расплываются. Но всё же её мозг трактует эти каракули как «Выходи, милая. Я уже здесь, погуляем.» И Ынче мигом отрывается от телефона, бежит к двери, а по пути пижама превращается в выходной наряд. Выйдя из квартиры, вместо лестничной клетки перед ней цветочное поле, в середине которого её терпеливо ждёт Казуха, искренне улыбающаяся, в нежно-розовом платье, что колеблется на мягком летнем ветру. Ынче бросается к ней навстречу, а затем тает в объятиях девушки, чувствует, как тонкие тёплые руки девушки скользят по её спине. Ынче смотрит на немного размытую улыбку Казухи, на её блестящие под солнцем губы. И Казуха целует Ынче, нежно и аккуратно, притягивает её ближе к себе. Отстранившись, пока Ынче беспомощно краснеет и плывёт в волнах эмоций, в руке Казухи магическим образом появляется синеватая фиалка, которую она плавно заправляет в чёрные волосы Ынче. Затем, тем самым очаровательным голосом, который Ынче до этого слышала только сквозь динамик телефона, Казуха произносит: — Я люблю тебя. И тогда, когда Ынче наконец услышала такие желанные и чудесные слова именно от Казухи, вместо цветочного поля она оказывается в воняющей потной одеждой, что была разбросана по полу, перегревшейся летней ночью комнате. Уши Ынче страдают мерзким звоном будильника, который она спешит поскорее отключить. По привычке открывает мессенджер, и игнорируя все новые сообщения, заходит в чат с Казухой: отчётливо видит, что последняя переписка была две недели назад. Совсем позабыв про школу, Ынче дрожащими пальцами пишет то, что так давно хотела сказать. Слёзы падают на телефон, лицо вновь краснеет, волосы лезут в глаза, но она этого не замечает. Не задумываясь, она отправляет текст на пол экрана, сразу же отходит от телефона в ванную, чтобы подготовиться к школьному дню. Уже стоя под горячим душем, по температуре напоминающий кипяток, она осознает, что это был её последний разговор с Казухой. Но всё же улыбается, когда вспоминает запах цветов, то розовое платье, несуществующую Казуху и шепчет «какой милый сон». Пусть до выхода и оставалось всего несколько минут, Ынче открывает заметки и пишет: «А ведь всё началось с повседневных переписок, часовых звонков на самые глупые темы, лайков на посты друг друга в соцсетях и совершенно поверхностных дружеских отношений.»