Когда цветет белладонна

Глава I: Переезд Лея сидела на деревянном полу новой кухни, окружённая коробками, пахнущими пылью и чужими руками. В руках — чашка холодного кофе, в окне — поле, затянутое туманом, как покрывалом. Где-то вдали качалась высокая трава, будто что-то медленно пробиралось сквозь неё. В этом движении было что-то неживое. Дом был старым, с облупившейся краской на окнах, с поскрипывающими ступенями, с печью, которую надо было растапливать по-настоящему. Но в нём было то, чего Лея искала: тишина. Не звенящая, как в больничной палате, и не тревожная, как у бывшего, когда он молчал, злясь — а глубокая, обволакивающая, как глубокий сон. Она переехала сюда внезапно, в начале осени. Мама прислала старое письмо тётки, умершей ещё до Леиных десяти лет: «Дом в Калевале пусть останется тебе, Лея. Там ты поймёшь». В письме не было объяснений, ни ключей, ни подробностей. Только это. Лея никогда не бывала здесь. Знала только, что Калевала — забытое Богом посёлок у побережья, где раньше стояла военная радиовышка, а теперь остались только чайки, пара рыбаков и поле, сплошь усыпанное какими-то фиолетовыми цветами. — Белладонна, — сказала соседка, старуха с густыми бровями и голосом, как скрип металла. — Красивая зараза. Смерть в шелке. Лея тогда усмехнулась. В этом было что-то театральное. Но теперь, глядя на то, как этот яд цветёт напротив её окон, она уже не смеялась. С первого же вечера ей начали сниться сны. Они были разные, но всегда в них присутствовал силуэт мужчины — высокий, в плаще, стоящий на границе тумана и света, у самой черты между лесом и полем. Он никогда не подходил близко. Только смотрел. Но с каждым разом казалось, что он приближается. На третий день она пошла в город. Нужно было купить продукты и краску для холстов. И чтобы, возможно, просто побыть среди людей. Калевала была тенью города. Пустые улицы, старый книжный с выцветшими названиями на корешках, магазин, где продавали всё вперемешку: хлеб, почтовые марки, свечи и антисептик. Лея зашла в библиотеку. Там пахло временем, как в сундуке, забитом фотографиями. Она подошла к полке с местной историей — просто так, от скуки — и тогда услышала голос: — У этого дома плохая память, — сказал он. Она обернулась. Парень лет тридцати, высокий, с чёрными волосами и глазами, в которых было что-то… неуловимое. Как будто в его взгляде было слишком много прошлого. — Вы о моём доме? — осторожно спросила она. Он слегка улыбнулся, не отводя взгляда. — Да. Там умер художник. Очень давно. Но говорят, он всё ещё ждёт кого-то. Лея не знала, что ответить. Только кивнула — и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, а интерес. Он протянул руку. — Илиас. Она чуть помедлила, но пожала её. — Лея. И когда их пальцы соприкоснулись, на миг всё вокруг, казалось, исчезло: книги, свет, пыль, город — остались только он, и она.