Виноватый вампир-лучший защитник

Капли крови яркими бусинками оседают на потертой ткани. Кофта,равно как и вязаный свитер Джона, окропляется ею, красные лепестки ,напоминающими дурманящий мак или смертельно-ядовитые паучьи лилии, расцветают под едва долетающими в темный угол бликами солнца. Солнечные зайчики прыгают по ссохшимся доскам, которые Винсент никак не успевал заменить, весело резвется в разноцветной, стеклянной мозайке неподалеку. Несколько особенно шаловливых подбегают к свернувшемуся в комок писателю ,с интересом пытаются заглянуть в крепкие объятия рук,где виднеется темная макушка, однако недовольный рык заставляет их поджать хвостики и брызнуть в разные стороны,пока вампир,что-то ворча под нос,прижимается ближе к стене. На раздавшийся глухой стон очкарик поспешно опускает голову вниз, замирает на месте, ощущая, как бешено забилось сердце. Сейчас в этих руках находится ранненый друг, и Джон боится лишний раз отвлечься от него,словно опасаясь, что он тут рассыплется ломкой кучкой сухой глины прямо ему в ладони. -Шшш,держись,дружище...Винсент должен скоро прийти... Он обязательно придет сюда со своей дочкой Софией и найдет нас здесь....- для кого он шепчет эти слова: для своего друга, находящегося в сладком забытье бессознательности, или своим дрожащим пальцам и подкатывающей к горлу тошноте- парень не знает, но чувство одиночества и неуюта в тишине этих оскверненных стен давит на него. Если бы Линч в будущем задал ему вопрос:"Ты был напуган,Джон?", любитель острых крылышек мотнул бы головой без всякого раздумья. Да, ему сейчас было очень страшно. Страшно за состояние друга,за его прокушенную,разодранную острыми клыками шею,страшно от одного только вида рваной раны с уже запякшейся на ее краях коркой крови,страшно от понимания,что эти темные пятна на воротнике и рукавах журналиста- вовсе не привычная грязь, а его,Егора, кровь. Новая волна тошноты снова поднимается к горлу,Джон с трудом сглатывает, пытаясь отвлечься на мягкую копну черных волос перед собой. Что случилось, он толком не помнит, но крик боли и испуга лучшего друга все еще звенел в заострившихся ушах, вызывая мурашки. Все,что ему оставалось лицезреть после прихода в себя- это лишь бледное,искаженное гримасой страданий и мучений лицо Линча и обмякшее тело ,которое Джон едва не уронил с испугу. Всего этого хватило с лихвой,чтобы до писателя дошла одна мысль:"Он только что причинил Егору вред. " -Мы обязательно что-нибудь придумаем,приятель. Ты головастый чувак,наверняка сможешь отыскать ,как добраться до той паскудной твари,из-за которой я стал таким же". Пальцы, посеревшие,напоминающие некачественную бумагу, с которой повелитель букв и острых слов часто сталкивался в книгах низкой печати, крепче стискивают "тряпичное" туловище,в то время как вампир чуть ли не с истерической усмешкой замечает,как ,оказыватся, напарник похудел. Может так сказались последствия психушки, а может быть все это сложилось из совокупности всех их болезненных(чего стоят различные карантины) и просто травмоопасных приключений , Джону кажется,что Линч стал более хрупким и ..как будто бы более нервным что ли.. Казалось бы, как мог тот ,кто всю жизнь бежал навстречу самым разнообразным монстрам, тот , кто всегда с камерой наперевес лез в такие дебри,куда ни один нормальный человек и носу не сунет , так при этом еще и не забывая подзуживать его, писателя, чтобы тот следовал за ним, вот так просто мог потерять интерес ко всем их приключениям? Уже не первый раз очкарик замечал, как тот стал игнорировать сообщения от подписчиков, поспешно закрывал ноутбук или выключал телефон, как только Джон появлялся в поле видимости комнаты, и как вздрагивал от одного только упоминания о былых событиях, стоило Лукасу начать расспрашивать дядю о них. Замечать-то замечал, да вот только осознал это в тот момент, когда журналист уже лежал без сознания с искусанной шеей,а на губах металлическим ,дурманящим голодного хищника привкусом растеклась алая жидкость. -Прости меня, приятель.. Прошу, Егор, прости..Я н-не хотел, чтобы все так получилось... Минутное молчание в одностороннем диалоге затянулось: оно тяжёлым одеялом легло на голову обращенного, и Джон был готов взвыть от этого режущего слух затишья. Останавливало только одно: сквозь шум крови в венах, тихое,хриплое дыхание до его ушей все еще доносилось слабое биение чужого сердца. Не сказать,что этот точный,словно отбивающий ускользающее с каждой секундой время ,ритм был приятной серенадой для него, но сейчас вампир был ему благодарен. Так он хотя бы знал,что Линч еще жив.

***

-Черт возьми,куда эти двое запропастились? Деревянные двери со скрипом распахиваются,пропуская за собой длинную , массивную тень,пока хозяин переступает порог. -Линч?Джон? Мужчина оглядывается вокруг, кустистые брови хмурятся, когда глаза замечают блестящие лужи крови на плитке пола. Винсент поднимает голову, медленно делает шаг вперед, периодически все ещё поглядывая на следы,как вдруг злое шипение из-за угла заставляет и без того напряжённое тело подобраться вновь в ожидании атаки. То,что гробовщик видит перед собой, поражает его ещё надолго. В сумраке вечерних теней ,съежившись в большой комок, на него смотрит нетопырь.На его ногах, прижатый к отрывисто дышащему телу сидит журналист. Алые зрачки ,подобно величественному,кровавому зареву в закатное время,сверкают во тьме,очки давно потерялись,разбитыми стеклами расыпавшись за сколоченной стойкой, и Харт с лёгкостью может заметить, как сжались челюсти при одном только столкновением взглядом. Джон снова шипит, зло щурится, отдалённо напоминая взъерошенного кота, и гробовщик не может сдержать удивлённого вздоха. То, как парень накрывает собой журналиста, скалится,стоит ему сделать ещё один шаг по напрвлению к сидящим, напоминает попытку... защитить Линча? -Джон,спокойно,это я.... -Не подххходи... -"Кажется, забрать Егора будет непросто..." -София, дочка, принеси папе чеснок!