Ответственный взрослый

Никола никогда не умел быть "ответственным взрослым". Эта роль всегда доставалась его старшему брату. Он никогда не брал ответственность ни за свои слова, ни за свои поступки. Виноватыми и ответственными были все вокруг, но только не он. Когда он получал плохие оценки, это означало лишь то, что дура-учительница не оценила его по достоинству. А когда они с Неманьей шкодничали вдвоём, то старший Ковач самопожертвенно вставал перед ним с виноватым выражением лица и тихим: "Это я виноват". И получал люлей, конечно, тоже только он. Он же СТАРШЕ. Неманья мог пережить всё на свете. И нелюбовь учителей, и отцовский ремень, но точно не пронзительный взгляд заплаканных голубых глаз. И точно не то, что Илья, захлёбываясь собственными слезами рассказал ему о беременности. Уставившись на электронный тест, с красовавшейся на нём надписью "беременность 3-4 недели", он почувствовал, как земля ушла из-под ног. Плач ещё совсем юного и неопытного омеги заставлял держать себя в руках и не показывать свою злость. Неманья мог пережить всё на свете. Но не то, что его брат бросит беременного омегу в середине игрового сезона. - Он знает? Ты ему рассказал? Собственный голос казался чужим и неправильным. Сухость во рту не позволяла нормально говорить и дышать. - Нет, я боюсь. Я так боюсь. Слёзы душили, шум в ушах оглушал и мешал координации. Мальчишка упал на кровать и свернулся клубочком, прижимая к себе колени. Быть "ответственным взрослым" дело непростое. Особенно с беременным омегой на руках. Это задачка уже со звёздочкой. Выдохнув и сев рядом с дрожащим Ильёй, Неманья успокаивающе погладил его по голове. - Всё будет хорошо. Обязательно будет. Было тяжело просыпаться среди ночи от умоляющего скулежа и бежать в круглосуточный за мороженым с чесноком, форелью с клубникой и прочей дрянью. Не менее тяжко было сидеть с Ильёй в ванной до утра, когда его тошнило. Нежно поглаживать по спине и, в перерывах от опустошения желудка, давать ему воду. Сложно было выслушивать многочасовые истерики о том, что Нико его не любит, что редко звонит и вообще он козёл. Да, определённо, козёл. У Неманьи начинал потихоньку дёргаться глаз, когда Осипов на репите слушал какую-то дурацкую песню, потому что его беременный организм решил, что "Бейби Шарк" - это хит сезона. Страшнее всего этого была только собственная ревность и желание защитить маленького омегу от всего на свете. Эти чувства пришли сами и очень неожиданно. Илья не был его омегой и носил не его ребёнка. Но когда Януш в очередной раз поднял на снайпера голос, старший Ковач с такой силой ударил по столу, что его младший братишка мог только позавидовать. При виде же посторонних альф рядом с Ильёй лицо принимало такое выражение, что у тех невольно бежали мурашки по коже. Когда спустя чуть больше месяца Осипов начал играть немного хуже из-за снижения концентрации внимания, скрывать факт наличия ребёнка стало сложнее. Илья кое-как скрывал болезненные спазмы в животе и пояснице от долгого сидения на месте. Ему стало сложно играть и держаться так долго. Все силы его организма уходили на формирование плода. Неманья пару раз ходил с ним на узи и видел прекрасное крошечное существо на экране аппарата. Он в какой-то момент поймал себя на том, что жалеет, что этот ребёнок не его. Тот факт, что реальный отец ребёнка вряд ли будет им заниматься, ранил в самое сердце. Ещё сильнее ранила новость от Ильи, что он уходит в Фальконс к Николе. Больше всего хотелось сжать горло брата до хруста костей и полной асфиксии. Братоубийство - грех. Хорошо, что Немо неверующий, иначе карма бы его не простила, но... Все, что он мог себе позволить, это вздохнуть и с наигранной улыбкой сказать омеге, что рад за него. Странно было просыпаться в холодной постели посреди ночи и не находить рядом с собой тёплого и нежного омегу. Странно было не слышать в практисе до боли родного звонкого голоска. Странно было вообще всё. Отвыкнуть от нахождения рядом Нико было легче. Конечно, тогда же ему не приходилось заботиться о беременной омеге. Успев за это время прочувствовать всю эту до страшного огромную любовь и нежность, Неманья уже не мог от неё оторваться. Холодный ветер бил в лицо, возвращая все чувства на свои места. Закуренная сигарета, алый закат и мысли о хрупкой белобрысой омеге с глазами цвета летнего неба - это всё, что было сейчас в его мире.