Бросайте плохие привычки

– Дила-ан, – вновь пролетает по студии голос Харриса, а затем слышится недовольный вздох позванного человека. – Отвали, придурок, – менеджер отворачивается на стуле и старается делать максимально занятой вид. – Какая тебе вообще разница, просто дай мне его инсту, – Джон уже день не может угомониться (Идут вторые сутки после концерта). Ему так хочется достать ЛС с Лололошкой, что это уже дело принципа. Они сидят в студии звукозаписи три часа с момента прихода и переписывают демки, но судя по тому, какими ужасными получается новые версии, Джон явно не горит желанием работать. Оно и видно. Единственное что хочет юная звездочка - номер телефона, юз, ник какого-то незнакомца. Хотя как сказать незнакомца, чуть-чуть-то они знают друг друга, и пусть Дилан продолжает уверять Харриса в том, что ему это не надо, певец будет стоять на своем. – Ну явно большая, – Дилан наконец откладывает ноутбук, а затем складывая руки на груди поворачивается к Джону. Он, между прочим, успел уже тридцать три круга по студии навернуть, поваляться на диване в любых возможных позах и пролистать всю инсту от начала до конца. Правда, менеджер все еще не дает надежды на получение чужого номера простым и самым легким способом. – Ты, наверное, не помнишь, реально зачем тебе такое помнить, – с сарказмом продолжает Дилан. – Я про тех девчонок, которые рыдали из-за твоих выходок часами. – Харрис напрягается и приподнимается на локтях с дивана. – Ведь сначала ты заставлял нас искать их по всему городу, а затем обсирал их прямо им в чат, – после этих слов, Джон отводит взгляд в сторону, прекращая держать зрительный контакт со своим менеджером, а затем прокручивает в голове все эти сцены. Да уж, неудобно как-то вышло. Почему-то тянущее чувство в груди подсказывает что Дилан прав. – Я не хочу, чтоб это повторялось, тем более с моим знакомым. Закончив тираду о плохом и хорошем Дилан, резко встал, показывая, что тема о раздаче чужих номеров закончена. – Я за кофе, – уже у выхода поясняет менеджер. – Приди в себя пожалуйста, нам нужно записать хотя бы один нормальный вариант песни. И хлопок двери. Джон сидит с ногой на ногу и дергано стучит подушечками пальцев по велюру одновременно с этим дергает ступней в разные стороны. И в моменте понимает, что волнуется. Стыдится. Загоняется. Из-за этих тупых нравоучений своего менеджера. Да, возможно он подтверждает чужие слова о том, что поступил как…тварь. Но, все же могут меняться, ошибки случается. Сейчас он может показать Дилану что он исправится. Только вот, стоит ли проводить этот “эксперимент” на знакомом Дилана? Вдруг Харрис и вправду никогда не поменяется. Парень резко вскидывает голову и сильно трет пальцами по ключице. Здесь всегда было так душно? Надо бы открыть окно, только вот встать не получается, тело будто парализовано. Дилан прав на все сто процентов или только на пятьдесят? А что он там говорил? Что Джон ебанная тварь и эгоист. А он точно такое говорил? Да. Нет. А с чего это вдруг Харрис должен ему что-то доказывать. Нужно просто надавить и все, чтобы номер был у него, чего-то этот недо-менеджер много о себе возомнил, раз решил, что может его тут жизни учить. Так, стоп, стоп, что за мысли такие… Харрис проморгался и тут же стал трогать свои волосы, стараясь будто убрать их или что-то сделать с ними… Затем, он массирует указательными пальцами виски, ловя дикое раздражение от внезапной мигрени. Что происходит? Почему-то вздохи получаются тяжеловатыми. Певец быстро находит глазами зеркало и разглядывает совершенно другого человека. Заканчивай Джон, ты ужасен. Он дергается, будто пытаясь прокричать что-то вслух, но не получается и он просто смотрит в одну точку, а мысли в голове продолжают нарастать как ураган, никуда не пропадая. Звук уведомления заставляет содрогнуться еще раз, а затем, мир вдруг снова обретает краски. Джон на ватных ногах подходит к столу, но не видит своего телефона. Походу это телефон Дилана. Устройство повернуто экраном вверх и кажется, менеджеру пришло личное сообщение. Темно-красные глаза неосознанно пробегаются по тексту, но это всего лишь просьба, про какой-то там перевод. “Привет, я тут подумал, дай я все же переведу Джону деньги, а те, которые я тебе отдал, считай, что за такси” Харрис вчитывался в текст раз пять, снова и снова. Кто это пишет вообще? И при чем тут сам Джон? Какие лекарства, какие переводы? От окончательного схода с ума спасает еще один звоночек. Прочитав новое сообщение: “Ну или давай я тебе скину, по номеру норм?”, певец машинально тянется за своим телефоном в карман, а в голове рисуется очевидная цепочка. Кто же ему “должен” денег за лекарства? Харрис делает быструю фотографию чужого экрана заставки, и на лице прорисовывается улыбка. Подмога пришла оттуда, откуда не ждали - самостоятельно.   Парень слышит, как дверь в студию внезапно открывается, потому быстро смахивает сообщения на чужом телефоне в сторону, для того чтобы менеджер не сразу их заметил, и у Джона была фора. Уже вернувшись на диван, певец вбивает номер в контакты, добавляет в поиск в инстаграме и кажется, выглядит намного лучше, чем пару минут назад. Дилан с презрением в глазах проходит мимо, и затем вовсе, в открытую, недоверчиво пялит на Джона. – Что это ты такой счастливый? – спрашивает менеджер, постукивая пальцами по собственной коленке. Джон резко поднимает на него взгляд и с лукавой улыбкой старается не производить вид ребенка, который что-то натворил. Правда у него это очень и очень плохо получается. – Забей. Давай просто запишем демку и поедем по домам, я понял в чем была моя ошибка, – Харрис убирает телефон поглубже в карман и встает, для того чтобы пройти в комнату звукозаписи. Дилан в ответ продолжает смотреть на него с огромным сомнением в глазах, но к его удивлению и радости, в этот раз, запись и вправду выходит хорошо. Джон перестает канючить, вертеться, специально забывать текст, а просто работает, как нормальный, адекватный человек. Менеджер получает от монтажера звука флешку с записанным материалом, а это означает что они наконец могут идти по домам. Уже на улице, когда в лицо подул прохладный ветерок из-за чего пришлось натягивать капюшон, Дилан спросил: – Харрис, ты точно ничего не принимал? Джон с улыбкой помотал головой в разные стороны. – С чего тогда такой ажиотаж? – Не скажу. Дилан закатывет глаза, явно желая продолжить диалог и все-таки выпытать у певца в чем дело. Однако, его планы рушатся в один миг. За Харрисом приезжает его водитель, который в этот раз кстати опоздал, но самого певца это не особо заботит, и он лишь довольно машет Дилану ручкой. Открыв дверь в салон, в конце концов Джон окрикивает менеджера, и когда он обращает на первого внимание, добавляет: – Поймешь, когда зайдешь в сообщения! Парень садится внутрь, наблюдая как Дилан в абсолютном непонимании берет собственный телефон в руки. Тут же, по машине раздается рингтон звонка. Чуть погодя, Харрис берет трубку. – Ал-ло? – кокетливо отскакивает от Джоновского языка. – Только попробуй. Он определенно попробует, при чем, прямо сейчас. Еще минут пятнадцать назад Джон уже кинул Лололошке заявку в друзья, по крайней мере, он надеялся, что это был он. Выглядело бы странно.

***

Лололошка листает меню, присматривая, что же можно заказать. Ричард должен прийти с минуту на минуту. Перед темно-голубыми глазами пролетают странички с разными блюдами, и парень все никак не может найти что-то подходящее для себя. Внезапно он останавливается на разделах с молочными коктейлями и с не особо заинтересованным видом глядит, что входит в состав напитка. От этого занятия Ло отвлекает резко появившийся Труман. – Привет, – здоровается он и Дейвисон делает тоже самое, а затем пододвигает к блогеру второе меню. Он уже не помнит в чем суть их встречи именно в кафе, кажется Ричард говорил что-то про “Хочу обсудить концерт в более спокойной обстановке, чем хаус”, Лололошка так и не понял почему его квартира не подходит, ну ладно. Скорее всего Труман просто хотел поесть разных вкусностей. Говоря о еде, Дейвисон все еще не знал, что ему брать. Коктейли выглядели заманчиво, но хотелось именно не напиток.  В итоге очко выбора было отдано морковному чизкейку, а всякие молочные напитки остались нетронутыми. Они сделали заказ, и Труман сразу же стал болтать о том и о сем, не сказать, что в его речи не было упоминания концерта… Одна тысячная процента из ста там точно была. Но Лололошка не был против. Они друзья, и если у обоих сегодня свободный день, прекрасное настроение, то почему бы и нет? Он готов послушать Ричарда, а потом разойтись на хорошей ноте, с приятным осадком внутри. Кстати блогер, похоже, такого же мнения. Лололошка продолжает слушать его монолог про социальные сети и периодически кивать, произнося тихое “Мгм”. Неожиданно монотонный голос Ричарда прерывает звук уведомления. Он останавливается лишь на пару мгновений, а затем продолжает. Ло кидает на источник звука – свой телефон, мимолетный взгляд, и тоже не особо отвлекается. Всего лишь уведомление с… так стоп. Парень прищуривается, стараясь разглядеть ник человека, который кинул ему заявку в друзья в …инстаграме? Последний раз он заходил в инсту года два назад, все его знакомые знают, что лучше писать ему в другие мессенджеры. Да и кому вообще пришло в голову кидать заявку закрытому профилю, разве что…. На лице Ло невольно натягивается истерическая полуулыбка, и он осторожно вытягивает руку вперед, а затем пытается придвинуть телефон поближе к себе. Но планы рушатся, так как Ричард вдруг обращает на него подозрительно много внимания, а в личку приходит несколько сообщений. Супер, он в жопе. Если Труман сейчас заметит кто пишет Дейвисону, случится конец света. Чего Джону вообще приспичило ему написать? Как он, собственно говоря, нашел его инсту? Судя всего по номеру телефона. А номер откуда… Дилан же отказался давать. И вообще старался выступать не связующим звеном их общения, а наоборот. Что могло поменяться за один день? Вероятно, много чего, раз Ло может прямо сейчас, своими глазами наблюдать как пришли сообщения от певца. Телефон еще, как назло, лежит почти в центре стола, потому шансы на палево с каждым мгновением возрастают все больше. Когда экран блокировки наконец-то гаснет, Ло едва заметно выдыхает и опускает уже не настолько напряженные плечи. Однако, в голове парень продолжает читать молитву, чтобы Джону не взбрендило написать что-нибудь еще. Ло гипнотизирует взглядом проклятое устройство, и Ричард, как всегда “вовремя”, обращается к нему: – Ты чего? Тебе кто-то написал? Так ответь, – спокойно говорит друг. Ло неосознанно кивает и берет в руки телефон. Значит не заметил, ну и славно. Он быстро смахивает уведомления в сторону, и оставляет телефон между правым бедром и стенкой стула, на котором сидит. – Забей, там ерунда неважная, о чем мы говорили? – он складывает пальцы в замок и кладет руки на стол. Ричард сначала хмурится, но затем принимает такой ответ и продолжает говорить о своем. Потихоньку, неловкая ситуация забывается. Они продолжают обсуждать разные темы, не углубляясь в концертную. Сходили? Сходили. Понравилось? Понравилось. Ничего больше не произошло, вот и говорить не о чем. И Труману совсем необязательно знать, что было после концерта, и подтверждать свою гипотезу, из-за Лололошки ли, была спета последняя песня, или не он один спровоцировал Харриса на ее исполнение.  А если он не знает обо всем вышеперечисленном, то что уж тут говорить про внезапные сюрпризы в инстаграме Ло. Нет, конечно, он ответит Джону, но только когда будет дома, в грубо говоря “безопасном” месте. Ведь Харриса все еще знает добрая половина города, а Лололошке все эти слежки и сталкерства не нужны. Тем более, они лишь договорятся о деньгах и разойдутся, будто ничего и не было.