Бросайте плохие привычки

Предупреждение: Эта экстра – альтернативная версия оригинального ау фанфика. Конкретно здесь, только в этой экстре Лололошка принял решение о расставании. Больше ничего не менялось. Лололошка вздрогнул, поворачиваясь на пятках, и отслонил телефон от уха. – Я перезвоню, Ричард, спокойной ночи. Мобильник тут же улетел в карман брюк, а Ло стал неловко разглядывать свой новый наряд. Секунда, и пары глаз сталкиваются друг с другом, в долгом молчании.

***

Они просто стоят, анализируя вероятность их встречи в таком месте в такое время. – Ты следил за мной? – стараясь выглядеть спокойно, спрашивает Ло. А внутри все разрывается от тоски. – Нет. – Я повел себя как тварь, – констатирует факт парень, а зрительный контакт все еще не прерывается ни одной из сторон. У Лололошки глаза расстроенные, обреченные, виноватые. У Джона растерянные, усталые, разочарованные. – У меня есть время чтобы извиниться? – осторожно спрашивает Дейвисон. – У нас ничего не получится вернуть, но я хочу хотя бы остаться в нормальных взаимоотношениях. Плечи, стоящего напротив Харриса внезапно напрягаются, и он продолжает неотрывно смотреть в темно-голубые глаза. Видимо он ожидал другого ответа. Но за это время Ло успел все обдумать. Все-все. И пришел к глупому выводу, о котором очень сильно пожалеет. Правда сейчас он думает, что поступает правильно. – Прости за это, за то, что произошло и так далее, – он вздыхает и снимает с себя чужое пальто, а затем отдает обратно. – Но такие отношения не для меня. – Мы не встречались, – подмечает Джон. Довольно резко. Его голос стал строгим и холодным. – Да. Но я не думаю, что ты с каждым встречным творишь то, что творил со мной, – пожимая плечами говорит Ло. Он уже понимает какой-то частью сознания, что стоит остановиться. Это все тупая гордость, она сейчас не при чем. Нужно просто нормально извиниться. Но он не может замолчать. Страх осуждения и отверженности слишком глубоко поселился в его голове. – Ты так много думаешь обо мне, только почему-то я никогда ничего не знаю, – отвернув голову в сторону, четко говорит Джон. – В следующий раз, когда кто-то решит тебе открыться, и будет, видимо лучше меня, без прицепа так сказать, – Ло сразу понял, что певец имеет в виду карьеру и публику. – Ты ему говори, что думаешь, иногда помогает, знаешь, сохранять отношения. И вообще все зачастую решается через разговоры, - он достает из кармана плаща пачку сигарет и одну из них закуривает прямо перед лицом Лололошки. – Может, у меня астма? – с каким-то, непонятно откуда взявшимся призрением в голосе, заявляет парень. – У тебя нет астмы, и ты не любишь кофе без пенки, в детстве ты хотел заниматься конным спортом, твой любимый предмет – это история, а из суперспособностей ты бы выбрал путешествовать через разные миры или вселенные, – Харрис произносит это все настолько спокойно, с таким принятием поражения в голосе, что Дейвисону становится безумно-безумно холодно. И Ло вдруг понимает, что он сказал ему все что можно, рассказал даже про мифические силы которые хотел бы иметь, а самого главного не сказал. Что любит, не сказал. И дальше понимает, что это конец. Что на самом деле, все это время, проигрывал он - Лололошка. И проиграл. Джон накидывает пальто, делает затяжку и исчезает. Навсегда. Еще пару дней Дейвисон слепо надеется на звонок или сообщение. Но Харрис понял его с первого раза, ему повторять не нужно. Это Ло уяснил еще тогда, когда в шутку пригласил его в гости, а тот взял и приехал. Улыбчивый такой, чертовски нужный. И остался в мыслях надолго. Всю следующую неделю Лололошка едва мог встать с кровати чтобы выйти из дома и дойти в университет. Спасибо Ричарду, который каждое утро звонил ему и заставлял вставать в универ. – Чел, я так больше не могу, я уже пять дней тебя вызваниваю, и ты приходишь только ко второй паре, что с тобой твою мать происходит? – потрепав друга за плечи спрашивает Труман. В сердце прилетает еще один выстрел, когда Ло понимает, что не говорил не только с Джоном, но и со всем окружением. Ричард Труман - его самый близкий человек, а он ему так ничего не сказал. – Прости пожалуйста, – выдавливает из себя Лололошка. – За что тебя нужно прощать? Ты чем-то гасишься или что? Что за химия такая? – ничего не понимающий Ричард опять берет его за плечи и заставляет посмотреть на себя. Да, Джон та еще химия, отойти от него сложно. Но Дейвисон сам виноват. Сам подсел, сам бросил. Голубые глаза тускнеют и Ло чувствует, как в них начинают скапливаться дурацкие слезы. – Я тебе сейчас все-все расскажу, – он протирает рукавом глаза и чувствует бесящую влагу на белой ткани. – Еще ведь не поздно. – Да нет, только пять часов, – прилетает в ответ от Трумана. Ло горько усмехается и вздыхает. А он мог все исправить. Все могло быть по-другому.