Цундерэ-кун

— Мы выбили для нашего класса мейд-кафе! Нирэй врывается в класс, потряхивая бумажкой, которую им только что на собрании выдал улыбающийся Кусуми. Сакура обходит стороной образовавшуюся вокруг Нирэя толпу, падает за свою парту, краем глаза следя за тем, как Суо опускается на соседнюю, закидывая ногу на ногу. Нирэй что-то эмоционально объясняет столпившимся вокруг одноклассникам. Сакура слушает краем уха – всё это Эномото только что рассказал им на собрании. Ровно через месяц, в начале июля, Фуурин и Цубамэ – местная школа для девочек – будут проводить совместный школьный фестиваль. Администрация договорилась занять парк между школами, и с каждого класса требовалась какая-нибудь активность. Их классу досталось мейд-кафе – Нирэй и Суо, посовещавшись, выбрали именно его из короткого списка, потому что из альтернатив были только комната страха, показ мод и химическая лаборатория. На звание самого модного их класс не тянул никак, даже с натяжкой, в комнате страха пересрались бы все, а взрывать что-то, учитывая, что в классе было только три отличника, не особо хотелось. Они немного опоздали на собрание, поэтому варианты с тиром, фотозоной и прочими ненапряжными мероприятиями уже разобрали. Вспомнив о причине их опоздания, Сакура швыряет тяжелый взгляд в сторону Суо. Губы фантомно колет тёплыми искорками, и Сакура сдерживает себя от желания их потереть. Суо, словно чувствуя чужой взгляд кожей, оборачивается и улыбается безмятежно. Сакура тут же цыкает под нос и отворачивается, краснея скулами. Суо никто не просил затаскивать Сакуру в подсобку, заставленную швабрами, и целовать так, что ноги подкашивались. Сакуру, в общем-то, никто не просил прижимать его к стене и отвечать. Так что виноваты в опоздании они были оба. Не был виноват только Нирэй, который бегал по этажу и, оказывается, искал их добрых пятнадцать минут. Ну… увлеклись немного. Подумаешь. С кем не бывает. — Нужно распределить обязанности, — Нирэй усаживается за одной из парт, склоняясь над листочком, чтобы внести в список имена. — Нужны те, кто будут готовить, те, кто будут убираться, и те, кто будут заниматься декорациями. Ну, и, собственно, те, кто будут разносить еду в костюмах горничных. Ведомые одной общей мозговой клеткой, одноклассники Сакуры тут же смотрят на него. — Сакура хреново готовит, — озвучивает всеобщее мнение Андзай. — К тому же, он красавчик. Так что пусть надевает костюм. Одноклассники гудят согласно. Нирэй кивает и вписывает имя Сакуры в соответствующий столбик в табличке. Тот моргает осоловело. Охренеть. Без него всё решили. — А меня, бля, спросить не хотите? Сакура стискивает зубы возмущенно, когда слышит со всех сторон “Не”, “Нет” и “Да не, не очень”. А потом, пробормотав под нос “Ну и придурки”, просто откидывается на спинку стула. Ему, в общем-то, было пофиг, что нужно будет втиснуться в платье горничной – предрассудками он не страдал. Член у него от этого не отвалится, а деньги есть деньги, какая разница, как их зарабатывать. Он, конечно, не верил во всю эту историю с тем, что он красивый – ясен пень, одноклассники просто поугорать над ним решили. Но гонять в платье точно лучше, чем убираться – и в сто раз лучше, чем готовить. — А я тоже хочу побыть горничной, — поднимает руку Кирю, растягивая губы в кошачьей улыбке. — Это будет забавно. — Я могу заняться уборкой! — подхватывает Цугэйра и напрягает мускулы. — Это будет классная разминка для мышц! Со всех сторон сыпятся выкрики и предложения – Нирэй еле успевает записывать. Сакура заинтересовывается лишь раз – когда Суо, метнув на Сакуру лукавый взгляд, просит и его записать в “список горничных”. Если себя Сакура красивым не считал, то Суо… это, блин, был Суо. В паху заметно потяжелело, стоило только представить его в пышном черно-белом платье, с ободком на голове… в чулках… Чувствуя, как краснеет лицо и становится тяжело дышать, Сакура роняет голову на стол, скрывая собственное смущение. О том, как он будет работать на фестивале, постоянно видя перед собой Суо в платье горничной, он подумает как-нибудь потом. Если не хочет разбираться со стояком посреди учебного дня. Месяц проходит слишком быстро – в спорах о декорациях, о месте для кафе. О том, что готовить и какие цены ставить. Где взять стулья и столики, кто будет отвечать за вынос мусора, а кто за кассу. Но всё удаётся решить – и вот Сакура, дожевывая булочку, бредёт по парку, выглядывая вбитые в землю палки с тентом над ними, которые они гордо назвали “Мейд Кафе”. Наряды примерить заранее так и не удалось – а Сакура очень на это рассчитывал, чтобы хоть немного свыкнуться с видом Суо в платье. Но подготовиться не получается, и он только замирает по-глупому, когда, подходя к их секции, видит уже одетого в платье Суо, помогающего приводить в порядок столики перед запуском кафе. — О, Сакура-сан! Ты уже здесь! — к Сакуре тут же подлетает такой же, уже одетый Нирэй – хотя, кажется, платье у него немного другое – и вталкивает в его руки сверток с формой. — Вот, держи. Переодеться можно в нашей палатке, она под деревьями, если идти налево. Там висит бумажка с номером нашего класса, не потеряешься, — запустив ладонь в карман передника, Нирэй достаёт оттуда что-то продолговатое и опускает на свёрток с формой. — Бейджик, — поясняет он на вопросительный взгляд Сакуры. У него самого на белых рюшах прикреплена маленькая золотистая табличка. Сакура приглядывается к иероглифам и фыркает тихо. Бейдж Нирэя гордо гласит “Милашка”. — А… это Таканаши-кун придумал, — смущается Нирэй, сжимая в ладонях подол платья. — Ну, сказал, что так прикольнее будет. Чтобы за дополнительную плату могли кого-то из нас вызвать к столику отдельно, ну и вот, по прозвищам записали в меню… — Я, кстати, “Красавчик”, — хохочет коротко Кирю, проходя мимо со стендом под мышкой. Сакура опускает взгляд на свой бейдж, переворачивает его иероглифами кверху. Краска тут же бросается в лицо. — Никакой я не “Цундэрэ”! — шипит он, стискивая пластик в руке до опасного хруста. — Кто это вообще придум… — Хочешь, поменяемся, Сакура-кун? Суо, как обычно, возникает из ниоткуда, щурит глаз в улыбке. На его бейдже переливается золотисто “Ками-сама”. И Сакура стискивает зубы, стараясь смотреть в смешливый глаз Суо, на его улыбку, на чёртов бейдж – только не на платье. — Пиздец у тебя самомнение, — хмыкает он – и Суо только с улыбкой пожимает плечами. И тут Сакура заканчивается, как человек – привычно прикипая взглядом к серёжкам, он бездумно скользит ниже. Золотистые кисточки серег касаются обнаженных плеч – кажется, Сакура впервые в жизни видит Суо в настолько откровенной одежде, и сейчас он просто не может не смотреть. Так и пялится на Суо, застыв в наверняка дурацкой позе. Широкий ворот платья позволяет разглядеть и красивые ключицы, которые Сакура не так давно целовал, и изящный размах плеч. Итак узкая талия Суо перехвачена широким поясом с бантом, делая его ещё более хрупким. Сакура отлично знает, как может навалять этот "хрупкий и тонкий", но от этого желание сжать талию Суо в руках и поцеловать прямо тут, на глазах у всех, не становится меньше. В горле резко пересыхает и становится как-то не до собственного бейджа. Похер, что там написано. Хоть “Самый круглый в мире дурак”, Сакура сейчас на всё согласится. Стискивая стопку вещей в руках, он резко отворачивается от Суо, чувствуя, как уши позорно теплеют. — Пойду, оденусь, — бросает он через плечо. — Начнём же скоро. — Да, Сакура-сан, быстрее возвращайся, нам нужно выкинуть мусор! — кричит Нирэй ему вслед. Всё оказывается… не так плохо. Ребята – особенно Какиучи с Минокэ – здорово постарались над украшениями, и это привлекало к их небольшому стенду людей. В основном хихикающих школьниц, но и парней с ними было предостаточно. Андзай и Курита почти не выходили из зоны, отделенной под “кухню” – постоянно что-то подогревали. И, по расчётам Суо и Нирэя, к вечеру они явно должны были продать большую часть еды, покрыть все расходы и заработать достаточно денег сверху, чтобы часть можно было забрать себе. Сакура, если быть честным, не ожидал такой популярности их небольшого кафе. Неужели девчонкам реально настолько нравятся мальчики в платьях?...Ещё больше он не ожидал собственной популярности. Они работали без перерыва уже больше трёх часов, и с самого открытия кафе Сакура не присел ни разу. Девчонки, кажется, мурыжили его чисто по приколу. Подолгу задерживали у столика, выспрашивали, что из меню вкуснее всего – бля, да там было блюд пять от силы, ну охренительное разнообразие – и почему-то очень активно интересовались тем, что нравилось именно ему. Особо наглые даже тянулись потрогать ободок на голове, восторженно спрашивая, не парик ли у него – Сакура тогда шипел сердито, точно кот, и к третьей попытке уже довольно ловко уворачивался от неуместных прикосновений и рявкал, чтобы не тянули руки. Это, правда, вызывало только сбивчивый девчачий хохот и крайне неискренние извинения – видимо, табличка “Цундерэ” на его груди вкупе с красными щеками всё же делали своё дело. Нирэя, Сакура видел, то и дело пытались потискать за щёки, Сугишите заплетали косички, Кирю сам напропалую флиртовал с девчонками, явно получая от этого искреннее удовольствие. Единственным, кого обходили притязания, был Таканаши-кун. Его табличка на груди говорила за себя чётко и ясно. “Занят”. — Это я придумал, чтобы моя девушка лишний раз не волновалась, — пояснил он смущенно, когда Сакура тыкнул пальцев в его бейдж и спросил, что это значит. — Ну… чтобы не подкатывал никто. Она, кстати, обещала заглянуть к нам! Я вас наконец познакомлю! На Суо Сакура усиленно старался не смотреть. Итак дыхание перехватывало, стоило ему заметить фигуру, склонившуюся у соседнего столика (юбка тогда слегка задиралась и Сакура чувствовал, что ещё немного – и у него пойдет из носа кровь, как в тупых аниме) или услышать негромкий смех. Суо, кажется, справлялся со своей ролью не в пример лучше Сакуры. — Сакураааа~ — слышит вдруг он знакомый голос и, узнавая его владельца, с облегчением стремится к новым посетителям. Их двое, как и всегда. — Тогамэ, Томияма, — кивает Сакура, подходя к столику в самом углу. Гиперактивный Томияма кивает ему радостно, тянется, чтобы пожать руку, чуть ли не отрывая её, пока энергично трясёт. — Теперь ты… Цундерэ-кун? — Тогамэ вглядывается в табличку на груди Сакуры и смеётся негромко. — Завали, — ворчит Сакура, полыхая ушами. Ублюдский бейдж. — Чего-нибудь будете или так, чисто попиздеть зашли? — Я хочу что-нибудь сладкое! Томияма почти подпрыгивает на стуле, выжидающе глядя на Сакуру. Тот чешет в затылке, вспоминая, что у них по остаткам. — Данго остались. Хочешь? Томияма живо кивает. — Давай. Две порции. И сиропа побольше. А ты, Камэ-чан? Я с тобой поделюсь! — Мммм… есть я не хочууу, — тянет Тогамэ, лениво разглядывая меню. — Я тебе бутылку рамунэ отложил в холодильник. С арбузом, вроде, — Сакура ловит вопросительный взгляд Тогамэ, и, вспыхивая, оправдывается сердито. — Ты же эту хрень только и глушишь! И писал, что вы зайдёте! — Сакура-кун такой внимательный к своим друзьям, просто милашка, — хихикает Томияма, пока Сакура, чертыхаясь, отворачивается от них и торопливо сваливает в сторону кухни. Уши горят. И ничего он не внимательный. Ничего он не запоминает, что любят его друзья, которых было не так много в его дурацкой жизни. И вообще… не цундере он! По-прежнему пыхтя как чайник, Сакура притаскивает за столик две тарелочки с данго и бутылку рамунэ, а потом снова поспешно отворачивается, краснея ушами, когда Томияма почти ложится грудью на стол, впихивая в рот Тогамэ один из шариков данго. Дурацкий “радар романтики” внутри почти воет – впрочем, никаких радаров тут не нужно, когда Тогамэ вот так нежно смотрит на своего капитана и послушно ест с его рук. А тот, хихикая, как школьница из аниме, утирает пальцем с его губ сироп. Че они сюда вообще приперлись – пофлиртовать у всех на виду? — Ну нахуй, в пизду, — бормочет Сакура, почти сбегая от их столика, весь красный, как вареный рак. Нестерпимо хочется подышать воздухом и отдохнуть от всего этого дерьма. Суо возникает будто из ниоткуда. Перехватывает Сакуру за запястье, машет свободной рукой Нирэю, стоящему у кассы. — Не возражаете, если мы отойдём на пару минут? — спрашивает Суо, улыбаясь самыми кончиками губ. Сакура хмурится – ему кажется, или Суо какой-то… странный? Его пальцы на запястье сжаты крепко, не разомкнуть, и улыбается он… ну, не так, как обычно. — Салфетки закончились. — А, да, конечно, — Нирэй быстро оглядывает столики – кажется, посетительниц стало немного поменьше, и улыбается чуточку устало. — Можете передохнуть, мы справимся. И Суо, удовлетворенно кивнув в ответ, тянет Сакуру прочь из палатки. Свежий воздух бьёт прямо в лицо, когда они, зайдя за угол, сворачивают на дорожку и Сакура не удерживается от довольного стона. Ещё больше щенячьей радости добавляет тот факт, что Суо, такой красивый, держит его за руку и его ровная спина маячит впереди. Пиздец, как мало человеку надо для счастья. Подышать воздухом, пройтись немного по улице, и… Суо ныряет под тент рабочей палатки, откидывая в сторону тяжелый брезент. Внутри темно, только сверху из щелей пробивается свет, под ноги попадается какая-то коробка, заставляя Сакуру чертыхнуться под нос, но он не успевает спросить, зачем вообще Суо его сюда притащил. Потому что Суо разворачивается к нему, наконец отпуская его запястье, скользит ладонью на затылок. И целует его. И вот что Сакуре, оказывается, нужно было ещё – последняя часть пазла. Чтобы Суо его поцеловал. Сакура отвечает на поцелуй яростно и жадно, чувствуя легкий привкус жасминового чая, который, кажется, недавно пил Суо. Приятная прохлада растекается по языку. Руки Сакуры сами собой ложатся на тонкую талию, стискивают её, путаясь пальцами в белоснежных рюшах передника. Обнимать Суо приятно до дрожи. И так же до дрожи мало. Губы Суо то и дело отстраняются от губ Сакуры, языки переплетаются, касаясь друг друга, и уши Сакуры начинают краснеть от звуков, которые расходятся по небольшой палатке. Слишком громко, слишком пошло. Капелька слюны бежит по подбородку, Сакура не успевает её сглотнуть, и Суо ловко подхватывает её языком, заставляя колени Сакуры подкоситься. Суо, наконец, разрывает поцелуй, оставив последнее лёгкое касание на мокрых губах Сакуры. — Ты так заработался, Сакура-кун, — цокает он негромко, поглаживая кончиками пальцев поясницу Сакуры. Даже поверх платья его прикосновения жгут огнём, оставляя невидимые следы. — Совсем на меня не смотрел, не разговаривал. Общался со всеми, кроме меня. Чувствую себя слегка обделенным твоим вниманием. Голос Суо звучит ровно, слегка насмешливо даже, но Сакура чувствует легкие нотки обиды. Ну… Суо имеет на это право. Сакура ведь и правда избегал его, стараясь на него даже не смотреть. А сейчас вот смотрит – на кружевной ободок в тёмных волосах, на красиво выступающие ключицы, на тонкую талию, охваченную белоснежным передником. И голову кружит лишь от одного вида. Чувствуя, как скулы начинают краснеть, Сакура подается вперед и тычется лбом в плечо Суо. — Ты, блядь, себя видел? — выдыхает он глухо, стискивая талию Суо ладонями – так, как хотелось с самого начала. — Ты в этом гребаном платье, Суо, это пиздец. Ты не представляешь, как, сука, сильно я хочу с тебя его содрать. А можно и не снимать – можно просто его задрать, и… — жмурясь от удушливого стыда, Сакура прикусывает Суо за плечо, чувствуя, как тонкие пальцы Суо слегка подрагивают, опускаясь на его бедро. — Да я просто не хотел со стояком столики обслуживать! Вот они, проблемы, блять, пубертата. Сакура никогда с такой херней дела не имел, никогда ему никто не нравился… вот так. Настолько сильно. Никто вообще не был таким красивым и желанным. А из-за Суо он, кажется, немного ехал крышей. Потому что в красках мог себе представить, как он опрокидывает Суо на любой из столиков, задирает гребаное платье до поясницы, а потом трахает его так, что несчастный пластиковый стол не выдерживает и ломается. И даже на это, честно, ему было бы похер – продолжили бы на полу. — Говоришь, что смотреть на меня не можешь. А себя-то видел? Тихое дыхание Суо опаляет висок. Он вжимается губами в волосы Сакуры, скользит ладонью под юбку, обжигая прикосновением бедро. — Сакура-кун, тебе так идет это платье, что я начал жалеть об идее кафе, едва тебя в нём увидел. Оно идеально сочетается с твоими волосами и глазами. А этот бант у шеи и рюши… Ты выглядишь так, словно сошёл с обложки, — пальцы Суо выводят одному ему понятные фигуры на бедре под юбкой. Пускают по коже мурашки и тёплую, вязкую дрожь. Сакура плотнее вжимается лицом в его плечо, чувствуя, как мягкие губы касаются кончика уха. — А эти чёртовы чулки… — ладонь Суо скользит ниже, подцепляет плотную резинку темных гольф. И, оттянув её на пару сантиметров, резко отпускает. Резинка звонко шлепает о кожу, и Сакура вздрагивает, когда с его губ срывается хриплый стон. Пиздец. Пульс истерично бьёт в висок, в ушах шумит. А член уже стоит до боли. Он возбудился только от одного вида Суо и парочки поцелуев. От того, что Суо, чёрт его дери, так близко и пахнет так потрясающе, от его негромкого голоса, от его прикосновений. От его бесстыдных и откровенных слов – Сакура всё ещё не считал себя красивым, но, кажется, немного верил, что Суо видит его именно таким. Это смущало до дрожи. Вот, блять, почему он не хотел на него смотреть! — И если всё дело в этом… — Суо снова ведет ладонь выше, сжимает вставший член поверх белья, и мягко прикусывает кончик красного уха, заставляя Сакуру снова тихо простонать. — Так давай решим твою проблему. И Сакура не выдерживает – отстраняясь рывком, он дергает Суо к себе за затылок и впивается поцелуем в изогнутые в усмешке губы. Сакуру почти трясет. Ему хочется слизать эту чертову ухмылочку с губ Суо, ничего от неё не оставить – и он цепляет нижнюю губу острыми зубами, не церемонясь совершенно, жадно втягивает её в рот. Суо только выдыхает в поцелуй коротко, толкается языком в чужой жаркий рот. И Сакура стонет хрипло в поцелуй – вот так, так хорошо. Так и нужно было сделать с самого начала – просто его поцеловать. Рамки, которые Сакура сам себе поставил, чтобы не сойти с ума, разлетелись в клочья ещё тогда, когда Суо затащил его в палатку. Поэтому Сакура посылает их остатки к чертям, и, скользнув ладонями по груди Суо, ныряет под ткань передника кончиками пальцев. Трогать Суо даже вот так, через ткань – просто охренительно. Он худой, но жилистый, и Сакуре нравится сжимать ладони вокруг его грудной клетки, задевая пальцами соски. Он прокатывает крошечные комочки между пальцами, больше всего на свете желая сделать это не через чёртов слой ткани. Суо ощутимо кусает Сакуру за губу и разрывает поцелуй. Зрачок в его глазу такой огромный, что радужки совсем не видно. Сакура чувствует на своих губах его тяжёлое дыхание, видит, как бледных скул касается едва заметный румянец. — Давай… по-другому, — выдыхает вдруг Суо, ловко выворачиваясь из рук Сакуры, и плавно опускается перед ним на колени. Один лишь взгляд на то, как Суо облизывается перед тем, как нырнуть под его пышную юбку, заставляет Сакуру нечленораздельно простонать что-то и спрятать пылающее лицо в ладонях. — Ну какой же ты… Суо, пиздец, — почти скулит он, опуская руки на плечи Суо. Те трясутся от сдержанного смеха – Сакура чувствует теплое дыхание на внутренней стороне бедра. — Тебе придется быть тише, Сакура-кун, — глухо мурчит Суо, опаляя дыханием кожу, и трется носом о член Сакуры поверх белья. — Мало ли кто может пройти мимо. — Ты… бляяять, — стонет Сакура, вжимая в губы кулак – Суо прижимается влажным приоткрытым ртом к его члену через тонкую ткань боксеров, и все мысли разом выбивает из головы. Возможность быть застуканным вот так, покрасневшим, возбужденным до ужаса, с Суо под собственной юбкой, отчего-то будоражит. И когда он, блять, успел стать таким извращенцем? Сакура кое-как зажимает подол пышной юбки в кулаке, прижимая свободную руку ко рту, чтобы хоть немного сдерживать стоны. — Ну, давай уже! — стонет он, жмурясь, когда Суо широко проходится языком по его члену через чертову ткань. — Разве я могу отказать, когда Сакура-кун так просит… Суо, кажется, и самому надоело над ним издеваться – он быстро сдергивает с бедер Сакуры трусы, которые остаются болтаться где-то на уровне колен. Но никому дела до этого нет, ни Суо, склонившемуся к влажной потемневшей головке члена, ни, уж тем более, Сакуре – он может только хрипло застонать в кулак, когда мягкие губы Суо обхватывают его член. Язык широко вылизывает головку, толкается самым кончиком в щелку, заставляя Сакуру дрожать, едва удерживаясь на ногах. Кажется, только то, что Суо крепко держит его за бедра, позволяет ему не упасть. Головка члена толкается в щеку Суо, и тот хлюпает ртом, поджимая щеки – Сакура, распахивая глаза, только стонет глухо, толкаясь бедрами вперед. Кончает Сакура позорно быстро. Ему хватает всего нескольких движений – нескольких рваных толчков в обволакивающе мягкий рот – и того, как Суо вылизывает его член острым языком. Сакура горбится, нависая над Суо, дрожит мелко и кончает в его рот, до боли закусив ребро ладони, чтобы не застонать в голос. Сердце бешено колотится в груди, а в глотке сухо, как в гребаной пустыне. Перед глазами цветные пятна. Чёртов Суо... Сакура чувствует, как Суо оставляет короткий поцелуй на тазовой косточке, как тонкие пальцы скользят по его ногам, осторожно возвращая белье на место. Суо выныривает из-под юбки, и Сакура вдруг не может сдержать грубоватого смешка. — У тебя волосы… пушатся, — хмыкает он и, потянувшись к Суо, старается пригладить вставшие дыбом прядки волос. Суо только жмурится в лёгкой улыбке, позволяя Сакуре эту несвойственную для него тактильность. — А ты сам, ну… вообще… — замирая, Сакура вдруг краснеет и смотрит куда-то в сторону бедер Суо, скрытых юбкой. Черт, он же один кончил, как настоящая эгоистичная свинья. Но Суо только качает головой. — Не беспокойся обо мне, Сакура-кун, — беспечно отмахивается он и, наконец, поднимается на ноги. — У меня есть способы справиться с возбуждением. Думаю, если мы задержимся ещё ненадолго – нас точно пойдут искать. Поищешь пока салфетки? Ну, раз он так говорит… Сакура только дергает плечом и отступает от Суо, который присаживается на какую-то коробку и прикрывает глаза. На то, чтобы привести себя в порядок, им требуется пара минут. Сакура всё въедливо поправляет на себе чертово платье, пока Суо не роняет вскользь, что чем дольше они здесь находятся, тем больше подозрений это вызовет. Но, кажется, одноклассники и не заметили их отсутствия. Нирэй машет им рукой, когда они возвращаются, а Таканаши подходит ближе, держа за руку розоволосую девушку. Выглядит он, когда смотрит на неё, как мешком пришибленный, и Сакура удушливо краснеет, натыкаясь взглядом на их переплетенные пальцы. — Я отойду ненадолго, пройдусь с Момои-чан по ярмарке, хорошо? — спрашивает он у Сакуры, широко улыбаясь. — Вали, куда хочешь, — отмахивается Сакура, только кивая на щебетание девушки о том, что "Цукаса так много о вас двоих рассказывал!". Суо смотрит прямо на одноклассника и вдруг улыбается краешком губ. — Таканаши-кун, можно одолжить твой бейдж? — А? Да, бери. Пин тихонько щелкает, потом опускается в ладонь Суо. Таканаши уходит под ручку со своей девушкой, помахав им рукой и клятвенно пообещав скоро вернуться. А Сакура, наконец, может посмотреть на Суо. Который вдруг тянется к нему, быстро снимает с Сакуры его бейдж и цепляет “Занят” на самое видное место. — Вот так, — кивает Суо, отстраняясь с крайне довольной улыбкой. — Это мне надо на тебя метку вешать, — хмыкает Сакура, разглядывая бейдж на груди. — Со всеми такой любезный. Думаешь, я не слышал, какую лапшу ты на уши девчонкам вешал? Да у тебя от столика к столику менялись “любимые блюда”! — Сакура-кун так невыразимо очаровательно ревнует, — Суо, не удержавшись, быстро проводит ладонью по спине Сакуры. Наклоняется к нему, замирает на секунду и негромко выдыхает прямо в ухо. — Но лишь твой член я беру в рот. Ловко уворачиваясь от пинка ногой – только золотые кисточки мелькают в воздухе – Суо, посмеиваясь, уходит к столику, за который только что присели две девушки, а Сакура, покраснев, как один из помидоров Сугишиты, сбегает в противоположном направлении. В голове вертится одна только мысль. Получится ли… вернуть платья не сразу? Очень уж хочется Сакуре вернуть Суо должок. И всё же увидеть его под собой в чёртовом платье.