Беги, если можешь

Утро начиналось как всегда. Звук будильника вырвал Майю из сладкой дремы. Она глухо застонала, еще не разомкнув глаз. Где то рядом назойливо гудел телефон, ранее любимая песня стала ненавистной из за насильного подъема под будильник. Рука потянулась под подушку, шаря там в поисках адского звука. В такие моменты особенно хотелось чтоб мобильник сам выключился. Нащюпав холодный пластик устройства, она достает его, экран телефона слепил. 6:30 утра. “Еще 30 минут”, – мелькнуло в голове у лисы, но она знала: усни сейчас, потом будет еще хуже. Суставы уже сковывало, боль пульсировала в колене – пробуждение не задалось. Она шлепнула лапой по экрану, промахнулась, фыркнула и шлепнула снова. Будильник выключен. Тишина. Только был слышен гул машин за окном, да где то внизу рокотала газонокосилка. Майя прислушалась к своему телу: ноги тянет, запястья гудят, шея затекла. В общем обычное среднестатистическое утро понедельника. – Ладно, – пробормотала она себе. – надо вставать. И, ухватившись за край тумбочки, начала медленно подниматься, одной лапой отчаянно махая по полу в поисках трости. Лисица оперлась на трость, с трудом выпрямляя спину после сна. Колено предательски хрустнуло, а несчастную шею было больно повернуть, как всегда после сна. “Скоро распадусь на атомы”, – промелькнуло в голове. Майя пошаркивающей походкой подошла к окну. Утренний свет уже пробивался сквозь шторы, распахнув занавески она как всегда увидела зеленый двор дома. Внизу дворник уже косил газон. Мелькали силуэты спешащих зверей на работу. – Как хорошо что мне к девяти на учёбу, – лапа потянулась к ручке, пальцы плохо слушаются, но впустить свежий воздух жизненно необходимо. Потянув створку на себя, окно со скрипом открылось. Давно стоило бы смазать петли. Втянув в легкие свежий воздух, жить стало легче, и вроде даже боль не такая сильная. На улице стояло тепло. Первые летние деньки радовали солнцем, Майя любила нежиться в теплых лучах небесного светила. Так бы и простояла всю жизнь у открытого окна, но не все хорошее длится вечно. Сегодня понедельник, а значит учеба в универе. Стоило поторапливаться и идти завтракать, и не забыть привести себя в порядок. Университет находился в 40 минутах от дома, ей не стоит опаздывать на автобус. В ванной комнате зеркало встретило ее тусклым отражением: рыжая шерсть взъерошена, волосы запутались. Она открыла кран дрожащей лапой – вода хлынула ледяным потоком. – Блин! – вырвалось сквозь стиснутые зубы. Пришлось разводить воду на комфортную температуру. Окунув лапы в воду она провела по лицу. Капли скатились по шее, смывая остатки сна. Пальцы все еще подрагивали – зубная паста выдавилась кривой дорожкой. Расправившись с умыванием, она взялась за расческу. Нужно привести волосы в подобающий вид. Ее волосы выглядели как гнездо птиц – тяжелые будни обладателя длинных волос. Не без выдранных клочков волос она все же расчесала свои локоны и завязала в низкий хвостик. С ванно банными процедурами было закончено, пора заморить червичка. На кухне царил беспорядок: вчерашняя кружка с недопитым чаем, крошки на столешнице. Майя кривой походкой подошла к холодильнику, дверца которого радостно встречала ее магнитиками. Решив что сегодня на завтрак у нее омлет, выудила из холодильника пачку молока и пару яиц. Рука дрогнула, и от греха подальше лисица положила ингредиенты на стол. Надо бы достать чашку, и включить плиту. Через несколько минут, на плите уже была сковородка, а яйца взбиты и вылиты в эту самую сковороду. Ритмично покачивая хвостом, Майя ждала когда завтрак поджарится. Сегодня ей стоит сходить за продуктами, кончилось молоко. Прикидывая в уме что еще стоит купить, она не заметила как омлет начал подгорать. Из раздумий ее вырвал скворчащий звук. – Черт, чуть омлет не прозявила, – поспешно сняв сковороду, она поставила ее на стол, а плиту выключила. Она решила есть прям со сковородки, ну а зачем марать лишнюю посудину? Легче помыть одну только сковороду, чем намывать двадцать тарелок после завтрака. Втоптав в себя восхитительный омлет, лиса закинула посуду в раковину. Придет с учебы, помоет. Майя стояла перед шкафом, опираясь на трость, и смотрела на висящее летнее платье. Сегодня в университет можно было одеть и что то легкое, поэтому выбор пал на платье. Оно было в мелкий цветочек, сшито из легкой ткани, как раз подходит для сегодняшней погоды. Она сняла одной лапой платье с вешалки, и облокотила трость об шкаф. Сняв пижаму и сменив ее на платье, она посмотрелась в зеркало. – Безупречно выгляжу, – Майе нравится красоваться собой перед зеркалом. Ну а что в этом такого? Она вполне привлекательная, не обделена красотой. Грех не покрасоваться пару минут. Налюбовавшись своим внешним видом, она прихватила трость и сумку, направилась на выход. Обувшись в босоножки и взяв ключи от дома, она выпорхнула из квартиры. Но боль в колене давала о себе знать – сегодня оно особенно капризное. Стоит спускаться на лифте, дабы лишний раз не нагружать сегодня ногу. Перед лифтом она замерла, прислушиваясь к скрипу тросов где то в шахте. “Опять застрянет по середине”, – промелькнула тревожная мысль. Но идти с пятого этажа по лестнице, с ноющим коленом настоящее самоубийство! Она ткнула кнопку вызова чуть дрожащим пальцем. Лифт прибыл с глухим стуком, его двери разъехались с недовольным скрежетем металла. Внутри пахло сигаретами, и чьими то удушающими духами. Майя шагнула внутрь, тут же хватаясь за поручень – кабина дернулась начиная движение. На втором этаже лифт внезапно остановился. Двери не открылись. – Ну конечно, – прошипела она, ударяя тростью по кнопке этажа. Где то внизу раздался крик – нечеловеческий, переходящий в хрип. Майя насторожилась, уши напряглись. Лифт дернулся и снова поехал. Когда двери на первом этаже наконец то разъехались, перед ней предстала пустая площадка. И… Ничего. Пустой подъезд, пошарпанная плитка. И никого кто мог кричать. Видимо послышалось, жуть какая, уже звуковые галлюцинации начались! Вот до чего доводит учеба. Лисица замерла на мгновение, втягивая носом воздух. Запах хлорки, пыли и… чего то кислого, металлического. Но вокруг никого. Трость глухо стукнула по кафелю, когда она двинулась к выходу. Майя резко толкнула дверь плечом – привычное движение. Город встретил ее своим привычным шумом. Привычный гомон у детского садика, воющие мопеды на дороге и каркающие вороны над головой. На улице пахнет сиренью и недавним дождем, кончик хвоста приятно покалывает от утренней свежести улицы. Звонко стуча тростью по тротуару, Майя пошагала на остановку. За спиной, из подвала, послышался влажный хруст. Опять показалось. На останову она успела тика в тику, аккурат к приезду автобуса. Двери распахнулись с характерным звуком, и она поспешила заскочить внутрь. Все-таки хотелось занять сидячее место, в час пик стоять на ногах с ноющим колено – самоубийство в двойном размере. Оплатив проезд, лисица плюхнулась на сиденье около окна. Двери закрылись, автобус дернулся и тронулся ехать. Тут как всегда были старушки, куда они едут – мировой секрет, никому неизвестно, куда они в такую рань спешат. В салоне мелодично играет радио, какой то шансон. Озвучивают остановку, Майя хватается за трость по крепче, и покачиваясь выходит с автобуса. Еще 10 минут пешком и она в универе. Остановка находится рядом со сквером, тут красивые деревья и фонтан. Майе нравится ходить этой дорогой, особенно летом когда все зелено. Вдохнув летний воздух, лисица поспешила на учебу. Опоздать на пару по философии не хотелось, строгий препод попросту бы не пустил в аудиторию. Портить имидж отличницы не хочется. Птицы насвистывают свои песни, шуршит листва на деревьях а за спиной шумит фонтан. Жизнь шла своим чередом, все было как всегда. Впереди уже виднеются ворота университета, студенты кучками со всех сторон подгребают ко входу. Вид у многих словно невыспавшиеся зомби, все таки учеба летом многих выматывает, начинаются сессии и курсовые. Старшекурсники защищают дипломы. Аудитория 317 встречает Майю привычным полумраком. Жалюзи были полуопущены, сквозь них пробивался рассеянный свет, рисуя полосы на партах. Сегодня почти аншлаг, пришла большая часть группы. Возможно остальные еще подтянутся, время до начала пары еще было. Евгений Семеныч уже что то писал на доске – он, филин преклонного возраста, был тем самым строгим преподавателем по философии. Получить оценку “5” У него было почти нереально, сродни сказке. Евгений Семеныч жил по принципу “на 5 знает бог, На 4 я. А вы и на тройку не способны”. Но мальчиков он любил как то больше… Был снисходителен к ним. В то время как девочек он муштровал. Старый сексист да и только. Лисица прошла к своему месту, стуча по паркету тростью. – Майя! Доброе утречко, – приветливо машет рукой девушка, вислоухая кошка с каштановыми волосами – закадычная подруга лисы. Майя плюхается на стул рядом с ней, приветливо улыбаясь. – Привет, Кристина, – она принимается доставать вещи, ручку, тетрадку. Трость уже лежит под партой а сумка висит на крючке. Со временем в аудиторию подползли и остальные ученики. Последний студент заскочил прямо со звонком. И Евгений Семеныч начал пару. – Таким образом, смысл философии в том, чтобы начать с самого очевидного, а закончить самым парадоксальным, – учитель стоял у проектора с указкой, и очень эмоционально ей вертел в воздухе. Не дай бог оказаться с ним рядом, так и невзначай можно по лбу получить от него. Впереди сидящая мышка кашлянула. Сегодня она выглядела еще болезненнее чем обычно, простудилась наверно. – Извините, можно до медика сходить? – подняла лапу та самая мышка, видимо ей и правда нездоровится сегодня. Лишь бы не подцепить от нее заразы, болеть летом сущий ад, да и кости будет выламывать. Филин не останавливаясь от лекции, кивнул в ее сторону. Мышка поспешно вышла из кабинета. – У меня сегодня сестра тоже заболела, температура поднялась, – шепчет лисице Кристина. У брюнетки была младшая сестра, школьница, до летних каникул они вдвоем часто забирали эту девочку со школы. – Ты смотри, не зарази меня, а то сидишь тут рядом. И бациллами дышишь, – Майя чуть пригнулась и тоже шепчет, благо учитель еще не заметил их. Кристина тихо хохотнула. – У меня иммунитет, не боись – девочки тут же замолкли, когда увидели что Евгений Семеныч смотрит в их сторону. Мышка так и не вернулась на пару. На обеде Майя устраивалась в небольшом уютном уголке студенческой столовой. Ее рыжая лисья шерсть слегка взъерошилась после утренних пар, а трость была прислонена к стене. На подносе стоял горячий чай с медом, легкий овощной суп и бутерброд с курицей – ничего тяжелого, чтобы не клонило в сон на следующей паре. Рядом устроилась Кристина, она что то оживленно рассказывала, размахивая лапой с булочкой, а Майя лишь посмеивалась, мешая чай ложкой. – Если бы Наполеон был енотом, он бы точно не полез в Россию, – фыркнула Кристина, размахивая хвостом. – Еноты умнее. – Ты все сводишь к биологии, – качнула головой Майя, аккуратно разламывая хлеб. – Хотя… может, и правда. История была куда забавнее, если бы все правители были разных видов. Она потянулась за супом, но резко вздрогнула, когда где то в коридоре раздался крик. – Опять первокурсники мракобесят, – вздохнула Кристина, не обращая внимания. Майя хотела согласится, но внезапно по спене прошел холодок. Странно. Кристина доедает свою булочку, замечает беспокойство подруги. – Эй, с тобой все в порядке? Ты выглядишь будто призрака увидела, – кошка наклонилась ближе к лисице, заглядывая ей в глаза. Майя почти шепотом начала, – Сегодня утром, я ехала в лифте, и вдруг слышу – где то внизу кричат. Не просто ругань, а… будто кто то напал. – Может ссорились? – Нет, там было… хрипло. Как будто человек – ну, зверь – задыхался. А потом лифт поехал дальше, и все стихло. Кристина перестает жевать, уши напряженно поддергиваются. Пауза. Она смотрит на соседний столик, где пара лисичек смеется над мемом. Контраст кажется ей внезапно жутким. – Ну знаешь, если это зомби, я тебя прикрою. Но только если они не бегают – Кристина пытается шутить. – Знаешь, это не смешно. Мне кажется – что что то не так. По новостям говорили про какую то вспышку вируса, в южной Африке. Кристина и Майя выходят в коридор, но тревожный крик, доносящийся с левого крыла, уже стих. Вокруг снова привычная студенческая суета: кто то смеется, кто то лихорадочно повторяет материал перед парой. Майя сжимает трость, но старается успокоится. – Ну что, пара по средневековью ждет. Надеюсь сегодня не будет внезапных практических работ… – Кристина уже своим привычным легким тоном обращается к лисице. – Да, хотя после сегодняшнего мне даже зачет кажется не таким страшным, – на ее лице появилась легкая улыбка. Они медленно идут по коридору, Майя похрамывает чуть сильнее обычного – стресс усилил боль в колене. Кристина незаметно притормаживает шаг, подстраиваясь под темп подруги. Вдруг лисица останавливается и поворачивается к брюнетке, – Слушай, а вдруг это и правда что то серьезное? Эти крики, болезни, да и наша одногруппница ушла с пар по здоровью… – Тогда мы хотя бы должны знать куда бежать, – Кристина ее перебивает, но уже без шуток, – А пока… – девушка кивает в сторону открытой двери аудитории, – Лучше сосредоточиться на выживании перед сессией. В кабинете уже собрались студенты. Преподаватель – седая тигрица в строгих очках – раскладывает распечатки на парты. Майя вздыхает и переступает порог кабинета. Но перед тем как сесть, она бросает взгляд в окно. Во дворе мелькает тень, кто то бежит, спотыкаясь. Но криков больше нет. Кристина тянет ее за рукав, и Майя отворачивается. Пока – просто лекция по средневековью. *** Последняя пара затянулась – Юлия Сергеевна, профессор по средневековой истории, увлекшись, на пол часа превысила лимит лекции. Рассказывая про средневековые эпидемии. Майя опираясь на трость, с трудом скрывала усталость: суставы горели, хотелось принять теплую ванну и лечь спать, желательно проспать этак часов 20 точно. Голова была тяжелая, от перегруза информации. Кристина, заметив ее предложил, предложила: – Может поедем на такси? – Нет, я еще должна заскочить в магазин, –Майя потянулась, хрустнув позвонками.–В холодильнике мышь повесилась, а завтра утром не охото в магазин. Кристина фыркнула, но не стала спорить. –Ладно, только давай быстрее. Что то сегодня слишком много… жуткого. Они обе инстинктивно оглянулись – в пустом коридоре мелькнула тень, но это был всего лишь лаборант-борсук спешащий закрыть кабинеты. Теплый электрический свет неестественно ярко заполнял почти пустые залы “Четверочка” – местного круглосуточного магазина, где обычно толпились студенты и ночные звери. Но сегодня вечером магазин был подозрительно безлюден. Мясной отдел, обычно ломящийся от свежих вырезок и колбас, теперь зиял полупустыми витринами – лишь несколько упаковок фарша с жёлтыми стикерами «Срочная распродажа» лежали в углу. Охлаждённая рыба исчезла совсем. Стояла тишина, нарушаемая только гудение холодильников. Из динамиков еле слышно лилась какая то популярная поп песня. Кассир – молодой олень с тёмными кругами под глазами,лениво перебирал мелочь, изредка поглядывая на экран своего смартфона. На нём мелькали тревожные новости: «Вспышка неизвестной инфекции в Африке», «Экстренное заседание вирусологов»*. Он щёлкнул языком и потянулся за сигаретой, но тут же вспомнил, что курить в помещении нельзя. Возле молочного отдела толпилось всего несколько зверей. Майя, придерживая корзинку, медленно двигалась между полок, на ходу проверяя в телефоне список продуктов. На улице начинал моросить мелкий дождик. – Молоко, хлеб, яйца… А, надо еще сыру купить, – она ставила в заметках галочки, возле взятых продуктов. Ее уши дергались при каждом звуке, скрип тележки, где то в глубине зала. Глухой удар, будто кто то уронил пачку круп. –”Просто работники зала” – пыталась убедить себя Майя, но пальцы сжали трость чуть сильнее. Кристина, примостившаяся у полки с энергетиками, внезапно оглянулась – Показалось? – Показалось. –Опа, смотри, твой любимый чай со скидкой! – Кристина тыкнула лапой в полку. –О, спасибо! – Майя взяла две упаковки. – А то мой почти закончился, – напряжение в теле начало спадать. В конце концов, странности происходят всегда. Они неспешно пошли дальше по рядам, набирая в корзину продукты. Набрав нужных продуктов они направились на кассу. Кассир-олень лениво пробивал их покупки. – Опять учёба? – кивнул он на стопку конспектов, торчащую из сумки Кристины. – Ага, завтра тест по экономике,– вздохнула та. – Удачи, – он протянул чек. – С вас 874 рубля. Майя расплатилась картой, Кристина тут же схватила один пакет, чтобы помочь подруге. –Спасибо, – улыбнулась Майя. – Не за что. Завтра увидимся? –Конечно. Девушки вышли из магазина, в легкие ударил вечерний воздух. На улице темнело, включались фонари. Они шли неспеша, болтая о всяком. – Представляешь, сегодня в лифте у нас опять застрял тот енот-сосед,– фыркнула Кристина. – Опять?– Майя покачала головой. – Надо бы написать в управляющую компанию. – Да ладно, зато теперь у меня есть история, как я двадцать минут слушала его рассказы про рыбалку. Майя рассмеялась. На перекрёстке они разошлись — Кристина жила в соседнем квартале, Майя ещё пять минут шла до своего дома. Лифт, к счастью работал без перебоев. Подвал был тихим. И мир, пока еще, оставался обычным. Дверь квартиры закрылась с мягким щелчком. Майя, наконец-то оставшись одна, глубоко вздохнула и поставила трость в угол прихожей. Пальцы слегка затекли от тяжести пакетов, но приятная усталость после дня, проведённого в движении, согревала. Она неряшливо сбросила с ног босоножки. Лисица прошла на кухню, поставила пакеты на стол – небрежно, но аккуратно, чтобы ничего не раздавить. Йогурты и молоко сразу отправились в холодильник, а пачка чая с бергамотом заняла почётное место на полке. "Хотя бы что-то приятное", – подумала она, проводя лапой по упаковке. Чайник зашипел и выключился. Пока вода закипала, она расстегнула верхнюю пуговицу платья и потянулась, хрустнув плечом. –Ох, давно я так не уставала… Но это была приятная усталость – не та, что сковывает болью, а та, что нагоняет сонливость. Вода в чайнике закипела, но Майя не спешила заваривать чай. Вместо этого она зашла в ванную, повернула кран – струя тут же ударила горячим паром. Она добавила каплю лавандового масла, оно хорошо расслабляет после тяжелого дня.И пену, которая тут же начала пушистыми хлопьями расползаться по воде. Пока ванна наполнялась, она сняла резинку с волос, расчесала непослушные локаны и осторожно опустилась в воду. – А-а-ах… Тепло разливалось по нагому телу, смягчая ноющую боль в коленях. Она закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Мысли медленно уплывали куда то вдаль, вместе с водой – подальше от лекций, тревожных новостей и странных звуков в подвале. Сейчас было только это: тепло, тишина и лёгкий запах лаванды. Через несколько минут она лениво потянулась за мочалкой, но передумала. –Пожалуй, просто полежу ещё пять минут… Торопится некуда. За окном моросил дождь, а в квартире пахло теплом и пеной. Майя медленно открыла глаза. Вода уже остыла, превратившись из обжигающе теплой в приятно-прохладную. Пена почти исчезла, оставив после себя лишь несколько пузырьков у краев ванны. Она потянулась, услышав легкий хруст в плечах, и с наслаждением ощутила, как мышцы стали мягче, а боль в суставах отступила. Подушечки на пальцах сморщились от долгого пребывания в воде, когда она взялась за ручки ванны, чтобы подняться. Осторожно, чтобы не поскользнуться на кафеле, она поставила сначала одну ногу, потом другую на мягкий коврик с изображением лисёнка – подарок мамы Капли воды стекали по её рыжей шерсти, когда она накинула на себя махровый халат. Ткань мгновенно впитала влагу, окутав тёплой мягкостью. Майя потёрла одну щёку рукавом, вдыхая знакомый запах стирального порошка с оттенком лаванды, ее любимым запахом. Перед зеркалом она провела ладонью по запотевшей поверхности, рассматривая своё отражение.Мокрая шерсть на щеках, расслабленное выражение глаз. Она улыбнулась и потянулась за полотенцем, чтобы аккуратно промокнуть мокрые волосы, и шерсть на ушах. Из кухни было слышно тихое потрескивание остывающего чайника – забытого в спешке. Майя выдохнула. Сейчас она высушит шерсть и волосы, наденет мягкие пижамные штаны и старую растянутую футболку, а потом… Потом выпьет тот самый чай с бергамотом, который купила сегодня. Последнюю каплю, сорвавшуюся с кончика её хвоста на кафель, она вытерла ногой и выключила свет в ванной. Майя завернулась в халат потуже и босиком пошлепала на кухню. Чайник уже остыл, но вода внутри ещё хранила тепло. Она лениво засыпала заварку в ситечко – небрежно, но с точностью, – и наблюдала, как янтарные капли стекают в кружку с рисунком забавной рожици. Аромат бергамота тут же разлился по кухне, смешиваясь с запахом влажной шерсти. Она прихватила с собой книгу – какой-то исторический нон-фикшн, который давно собиралась дочитать – и устроилась на диване, поджав под себя ноги. Чай был горячим и горьковатым, но именно таким, как она любила. За окном дождь усилился, капли барабанили по поддоконику. Где-то вдалеке проехала машина, брызги из-под колёс шлёпнулись по асфальту. Книга выпала из рук на третьей главе. Майя моргнула, пытаясь поймать убегающую мысль, но веки стали слишком тяжелыми. Она допила последний глоток чая, уже остывший, и потянулась выключить свет. Спальня встречала ее прохладой. Майя скинула халат, оставшись в растянутой футболке и пижамных штанах, и буквально утонула в подушках. Одеяло пахло свежим бельём – она как раз меняла его вчера. Перед тем как окончательно провалиться в царство Морфея, она потянулась к телефону. Чат: Кот Шрёдингера (Кристина)

Спокойной ночи, завтра встретимся перед лекцией?

Естественно. Спи, хромая ❤ Майя фыркнула, выключила экран и перевернулась на бок. Город за окном шумел, где-то кричали, где-то бились стёкла. Но она уже не слышала. Сон накрыл её, как тёплое одеяло.

***

Майя проснулась от неестественной тишины. Обычно в это время за окном уже слышался гул машин, крики соседских белок-детсадовцев и дребезжание трамвая на повороте. Но сейчас было тихо. Слишком тихо. Она потянулась к мобильнику, щурясь от яркого экрана. 6:40 утра. 12 пропущенных вызовов от контакта “Кот Шрёдингера” Сердце ёкнуло. Майя резко села, игнорируя привычную утреннюю боль в теле, и набрала подругу. –Ты уже смотришь новости!?— крикнула в трубку Кристина, без обычного “привет”. –Что? Нет, я только встала… –Включи. Сейчас же. Майя нащупала на тумбочке пульт от телевизора, и нажала кнопку включения. По все каналам было одно и то же. Экстренный эфир. –…в городе объявлен карантин… –…избегайте контактов с заражёнными… –…симптомы: агрессия, нечленораздельные звуки, кровоточащие слизистые… Камера показывала центр города: разбитые витрины, перевёрнутые машины, стаи окровавленных зверей, которые… уже были похожи на нечто не живое. Они поедали других жителей. Во рту скопилась вязкая слюна, к горлу подступала тошнота. –Крис, что… –Они даже в нашем районе, – голос подруги дрожал. – Я видела из окна – тот самый енот из лифта… он… он грыз свою лапу, Майя. За окном что-то грохнуло. Майя подошла к окну, осторожно отодвигая штору. Двор был пуст. Но на асфальте тянулся кровавый след, а из за угла доносились чавкающие звуки. Телефон Кристины хрипел на том проводе. Резкая тишина в трубке. – Крис? — Майя прижала телефон к уху, но вместо ответа услышала глухой удар, треск падающей мебели, а потом... Хрип. Не тот, что был у Кристины. Чужой, мокрый, животный. – Кристина!? И вдруг – визг. Высокий, детский, но слишком искажённый, чтобы быть человеческим. — А-а-а-ААААРГХ! Майя застыла, пальцы вцепились в телефон до посинения подушечек. На том проводе был слышен звук борьбы. Приглушенные удары – кто то бился об стену. Хлюпающие звуки, будто рвали живую плоть. И голос Кристины, тихий, дрожащий. – М… Май… я… бе… ги… Щелчек. Тишина. Майя сидела на кровати, телефон выпал из рук, и с глухим стуком упал на пол. За окном, в ее дворе, послышался тот же детский визг. Точно, Крис упоминала что ее сестра подхватила простуду. Нет, не может быть. За окном снова послышались крики и чавкающие звуки. Майя поняла, сестра Кристина теперь одна из них, и Кристина, скорее всего тоже. Оставаться нельзя, но и бежать Майя не способна. Тени в комнате сгущались, будто предчувствуя беду. Майя стояла перед открытым шкафом, её пальцы нервно перебирали содержимое полок. Диагноз “ревматоидный артрит” лишил её не только легкости движений, но и обычных продуктов - никаких консервов, никакой тушёнки. Только пресные каши да варёные овощи. “Какой иронии судьбы - апокалипсис наступил, а диету никто не отменял”. Сумка лежала на кровати, ее пустота казалась обвинением. Она начала наполнять ее с методичностью историка, сортирующего артефакты. Туда полетели запасные носки – сырость приведет к боли. Лисица начала судорожно осматривать комнату. Что там обычно делают в фильмах про апокалипсис?... Точно, еда, вода и оружие. Подорвавшись с места, терпя пульсирующую боль в коленях она направилась на кухню. Оценивающим взглядом она прошлась по комнате. Из оружия только ножи, припоминая что обычно едят в апокалипсис, Майя поняла, будет туго. Она автоматически потянулась к холодильнику, но остановилась. Даже сейчас, когда мир рушился, её руки помнили запреты: никаких консервов, никаких полуфабрикатов, ничего острого, жирного. Ее рацион состоял из легкой пищи, каши, супы и омлеты, изредка бутерброды с овощами. Она пнула мусорное ведро, и пустые баночки из-под пробиотиков звякнули, как погребальный звон. “Вот оно - преимущество хронически больного в зомби-апокалипсисе. Пока все будут драться за тушёнку, я умру от обострения колита”. Сумка лежала на кухонном столе, укомплектованная с педантичностью, достойной лучших времён. В отдельный кармашек - лекарства. В другой - три упаковки хлебцев и пачка каши. В самый дальний карман - шприц-ручка с препаратом, который обходился ей в половину стипендии. Грохот на лестничной клетке заставил вздрогнуть. Точно, надо позвонить родителям. 6:56 утра. Пальцы Майи дрожали, когда она набирала номер. Два гудка – и мамин голос, сонный, но уже встревоженный: – Дочка? Ты почему так ра...? – Мама, слушай меня внимательно, – Майя говорила быстро, почти тараторя. – В городе катастрофа. Как эпидемия, но хуже. Звери... они не звери теперь. Не открывайте никому. Забаррикадируйтесь. Тишина в трубке. Потом – шорох, отец перехватывает телефон: – Майя, ты дома? Мы выезжаем! – Нет! – её голос сорвался на хрип. – Дороги перекрыты. Я... я доберусь сама. Обещаю. Ждите. И… За окном прогремел взрыв. – Люблю вас. Ждите. Утренний свет, бледный и равнодушный, скользил по стенам спальни, когда Майя начала свой странный ритуал облачения. Это был не просто процесс одевания - это было таинство подготовки к последнему пути, где каждая деталь одежды становилась бронёй против зомби. Она выбирала одежду с тщательностью средневекового рыцаря, готовящегося к битве: зеленые джинсы, выстиранные до мягкости, с потертостями на коленях - она носила их строго осенью, но… сейчас особый случай. Свитер, подаренный матерью на последний день рождения, ещё хранивший запах родного дома, может надевать его летом и плохая идея но все конечности должны быть закрыты. И вишенкой на торте стали кожаные перчатки, потертые на ладонях - следы тысяч опор на трость. Майя подняла голову, в зеркале на неё смотрела не героиня постапокалипсиса, а хромая лиса с трясущимися руками и цепкой хваткой в трость. Ее оружие это трость и горсть таблеток. Но когда она взяла в руки сумку, в её движениях была странная, почти ритуальная грация. За стеной раздался тот самый звук – мокрый, чавкающий, – Майя неожиданно для себя улыбнулась. – Знаете, сволочи, у меня официальное освобождение от физкультуры, – прошептала она, цепляясь за ремешок сумки. – И от зомби-апокалипсиса – тоже. Настенные часы отчеканили 7:10 утра. Самое время для побега. На лестничной клетке уже слышались чавкающие звуки, в дверь кто-то – нет, скорее что-то скреблось ногтями. В подьезд нельзя, единственный выход отступление это пожарная лестница за окном. Майя замерла перед окном, вдыхая запах своей квартиры и страха. Её открытые кончики пальцев оставили влажные отпечатки на подоконнике, когда она впервые за годы взгромоздилась на него. Тело протестовало - колени горели огнём, пальцы немели от напряжения, но разум уже перешагнул черту невозврата. Она представила, как выглядит со стороны - учёная лиса, обряженная в медицинские доспехи, совершающая немыслимое преступление против собственной немощи. Пальцы скользнули по раме, нащупывая ручку. Окно сопротивлялось, будто предупреждая - "останься, здесь безопасно". Но безопасность была иллюзией.С первым щелчком открывшейся рамы в комнату ворвался ветер. Он принёс с собой хаос улицы - визги, дым, металлический привкус крови на языке. Майя зажмурилась, чувствуя, как её шерсть встаёт дыбом от этого адского парфюма. Переход через подоконник стал маленькой погибелью. Каждый сантиметр давался мучительно - сначала одна нога, дрожащая и непослушная, потом другая, ещё более капризная. Трость зацепилась за штору, и ткань с шуршанием обвила её шею, как петля суицидника. На мгновение она увидела себя со стороны - жалкую, беспомощную, опутанную собственной занавеской. Проклятие сквозь зубы – “Идеально. Теперь я – призрак с гардинным шлейфом”. Но потом - железный вкус решимости на языке. Зубы сомкнулись, лапы ухватились за ржавые скобы пожарной лестницы. Тело повисло в пустоте.Пожарная лестница оказалась на полметра дальше, чем она помнила. “Прекрасно. Теперь ещё и акробатика”. Последнее, что она услышала, прежде чем отпустить – треск двери в комнате. Падение длилось вечность. Ржавый металл впился в лапы, холодный и неумолимый. Первая ступень. Вторая. Каждая – испытание для больных суставов. Где-то сверху посыпались стёкла, и она поняла – обратного пути нет, только вперед. Шаг за шагом, скрип за скрипом, Майя приближалась к земле. К земле где кишили толпы зараженных, и где то там ее родители с возможно еще живой подругой. Начиналась новая реальность.