Пора взрослеть

Ти по дорослому сьогодні виглядаєш.

Закінчив школу, але дечого не знаєш,

Вдивись уважно в обличчя цих людей,

Бо будеш бачити багато з них в цей день.

Последний звонок для выпускников всегда звучит чуть громче, чем кажется возможным. Он звенит не только в школьных стенах, он отзывается в груди, в горле, в затылке, по всему телу. Кенма стоял у ворот школы, чуть сутулясь. На нём была его форма знакомая до мелочей, до шва под рукой, который вечно натирал, до воротника, который плохо лежал. Он всегда её ненавидел. Но сегодня… сегодня она сидела на нём иначе. В последний раз. — Ты как будто взрослый сегодня, — сказал Тетсуро, подходя ближе. Его голос был всё таким же ленивым, мягким, с насмешкой в каждом слове, за которой пряталась внимательность. Светловолосый чуть передёрнул плечом. — Я уже не школьник, — сказал он, глядя в землю, — сегодня последний звонок. Вокруг кипела жизнь: кто-то рыдал навзрыд, кто-то ржал, кто-то снимал бесконечные видео и выкрикивал имена одноклассников. Куроо был здесь. Приехал, как и обещал. Уже год прошёл с его выпуска, но он всё так же умел появляться в нужный момент. Не звал, не толкал, не подталкивал, а просто стоял рядом. — Ты как? — спросил он. Кенма пожал плечами. — Не знаю. Типа… хорошо. Но как будто кто-то внутри сжимает. Все говорят: «самое классное только начинается». Но что, если я не хочу, чтобы начиналось что-то новое? Тетсуро усмехнулся краем губ. — А мне тогда один учитель сказал: ты не прощаешься с жизнью, ты просто закрываешь дверь, которая уже тебе мала. Ты вырастаешь. А те, кто важны найдут путь через любую дверь. Светловолосый посмотрел на одноклассников. На этих шумных, не всегда понятных, но всё равно таких родных людей. Он знал, что больше не будет с ними сидеть в одном классе, делить контрольные, перемены и глупые разговоры. И в тот же момент понял, что всё это уже ушло. — А ты нашёл путь? — спросил он, не оборачиваясь. — Нашёл, — сказал Куроо. — Вот он стоит передо мной, в нелепой школьной форме, с грустными глазами. Козуме усмехнулся. Слабо, почти невидимо, но честно. Он не знал, как на это ответить, и, кажется, темноволосый не ждал ответа. — Не хочешь идти? — спросил тот, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть в глаза. Кенма покачал головой. — Честно? Нет. Потому что... — он замолчал, подбирая слова, — я знаю, что многих из них больше не увижу. Просто лица на старых фотографиях. Улыбки, которые не вспомню. Глупо же. Куроо долго молчал. Только ветер прошелестел между ними, взъерошив волосы Кенмы и сорвав один из ярких бантиков с забора. Он медленно поднялся в воздух и унесся, будто и сам прощался. — Не глупо, — сказал Тетсуро тихо. — Просто правда. Светловолосый опустил глаза. Он сжал в руке букет, который выдали выпускникам у входа. Слишком яркий, слишком пёстрый, но именно сейчас ему хотелось держаться за что угодно, чтобы не распасться. — Я не очень с ними общался, — тихо сказал Кенма, будто вслух проверяя собственные чувства. — Не был... частью чего-то общего. Всегда как будто чуть в стороне. Но почему-то всё равно грустно. Тетсуро чуть наклонил голову, посмотрел на него внимательно, без насмешки. — Ты был частью, — ответил он. — Просто не той, что громко смеётся на групповых фото. Ты был... по-своему. Люди как ты это не фон, это тишина, которая делает всё остальное заметнее. Ты не против людей. Ты просто не выносишь шум. А это не одно и то же. Светловолосый долго молчал, глядя в землю. — Не уверен, что они это понимали. — Неважно, — мягко сказал Куроо. — Главное, чтобы ты сам понимал. Они замолчали. Где-то за школьным крыльцом звучала музыка громкая, радостная, чужая. Там Кенму, наверное, искали одноклассники, учителя, фотограф. Но здесь, у ворот, было по-настоящему тихо. И рядом с Куроо спокойно. Будто у них действительно было всё время мира.

***

Ранкове сонце не спішиться підійматись,

Комусь вставати, а комусь лягати спати.

А ти гуляєш з друзями по місту,

Прийшов твій час прощатися з дитинством.

Утро наступало медленно. Солнце просачивалось сквозь листву, оставляя на тротуаре размытые, почти акварельные тени. Город будто застрял где-то между сном и бодрствованием. Магазины были ещё закрыты и даже птицы не спешили начинать день. Кенма шёл босиком, кеды болтались в руке. Ноги ныли от долгой ночи на ногах, но прохладная плитка под ступнями была почти приятной. Рядом Куроо, жующий булку, которую они купили в круглосуточном магазине. Он выглядел бодрым, как будто спать ему вообще не нужно. Как будто это не он проехал полгорода ради того, чтобы просто встретить выпускной и рассвет с Кенмой. Они молчали. После выпускного с торжественными речами, громкой музыкой, бесконечными фото и неожиданно трогательными прощаниями. Эта тишина ощущалась особенно чистой. — Странно всё это, — наконец сказал Козуме, не глядя на друга. — Что именно? — Что это конец. Я думал, будет иначе. Что почувствую что-то важное, щелчок какой-то. А сейчас всё вроде бы как всегда, но внутри всё спутано. Куроо кивнул. Слова не требовали ответа, только присутствия. — Когда я выпускался, — сказал он спустя немного, — тоже не понял сразу. Осознание приходит позже. Через неделю, через месяц. Когда понимаешь, что тебе больше не нужно возвращаться. — А если захочется? — Можно вернуться. Только уже не как раньше. Ты уже никогда не вернешься как школьник. Просто гость. Они шли знакомыми улицами. Мимо кофейни, где Куроо когда-то прятался от дождя, когда прогуливал химию. Мимо пустой и старой детской площадки, где однажды сидели втроём он, Куроо и Бокуто, делили газировку и спорили, кто из них хуже играет в стрелялки. Всё казалось знакомым, но уже далеко чужим. — Ты теперь что будешь делать? — спросил Тетсуро. — Пока не знаю, — пожал плечами светловолосый, — домой. Поживу немного, постримлю. Подумаю. А там видно будет. — Хороший план. Я так же жил весь прошлый июнь. Просто приходил в себя. Они остановились на повороте. Солнце окончательно поднялось, свет стал резким, чистым. Слишком ярким после серого рассвета. Кенма посмотрел на него. Было много всего, что хотелось сказать, про благодарность, про то, что рад видеть, что важно, что не забыл, что любит.... Но вместо этого он просто произнёс: — Пройдёмся ещё?