Нили, пора бросать таблеточки..)

Нил сидел на полу в полутёмной комнате, прислонившись спиной к холодной стене. Под ним — старый матрас, едва смягчающий жесткость пола. Час назад он сделал ещё пару порезов на руках. За окном стояла глубокая ночь: ни звука, ни движения, только тень за тенью. Свет от уличного фонаря скользил по потолку, ритмично колеблясь, словно дыхание чужого города. Он не чувствовал ничего. Антидепрессанты, принятые несколько часов назад, уже сделали своё дело: всё внутри будто выгорело, затихло. Мысли стали медленными, как вода, в которой растворили слишком много сахара. Ни тревоги, ни боли, ни надежды — ровное, пустое "ни-че-го", в котором было даже легче дышать. Но среди этой пустоты у него остался один образ — Эндрю. Не как вспышка боли, а как тихое, непреложное "спасение". Нил думал о нём без эмоций, не дрожащей рукой, а как о точке на горизонте, к которой он медленно, но неотвратимо идёт. Он хотел быть рядом. Хотел, чтобы всё закончилось и он наконец оказаться в Пальметто. Где бы ни было это место, оно казалось ближе к смыслу, чем всё, что осталось позади. Пальметто — как спасение или хотя бы пауза. Как нечто определённое, в этом зыбком, нерешённом мире. Нил не знал, что будет дальше. Но он знал, куда хочет попасть. Только потому что там есть он... Эндрю. *** Утро выдалось прохладным, сырым — небо было затянуто серыми облаками, а воздух пах мокрым асфальтом и прелыми листьями. Нил проснулся, как будто не спал вовсе. Тело было ватным, движения — чуть замедленные, но в голове стояла всё та же ровная тишина. Приняв таблетки, Он оделся автоматически, почти без мысли, и вышел на улицу, просто чтобы идти. Он шёл, не выбирая маршрут, пока не оказался в парке. Здесь было пусто, если не считать пары ранних прохожих и воробьёв, копошащихся в траве. Возле моста, где обычно стояли уличные музыканты или скучали подростки, он вдруг замер. Эндрю. Он стоял у перил, в своём неизменном чёрном худи, как будто вписан в пейзаж — неяркий, живой, настоящий. Нил застыл, дыхание на мгновение перехватило, будто организм не знал, как реагировать. Он не ожидал увидеть его здесь. Не сейчас. Не вот так. Эндрю заметил его и улыбнулся, чуть приподняв брови, будто увидел старого знакомого в совершенно неподходящем месте. — О, Нили, какими судьбами? — произнёс он весело, с лёгкой насмешкой, словно встреча была случайной, но приятной. Нил с трудом выдавил слабую улыбку — губы дрогнули, но глаза остались пустыми. Таблетки всё ещё держали его в коконе равнодушия. Он подошёл ближе, всматриваясь в Эндрю, будто проверяя — он ли это на самом деле, или галлюцинация. — Почему мы всё ещё в Милпорте? — спросил он, голос звучал ровно, почти глухо. Эндрю рассмеялся, легко, немного театрально, будто кто-то включил у него внутри режим «всё хорошо». — Кевин в запое, — сказал он, пожав плечами. — С кровати не встаёт, только стонет, как умирающая примадонна. Мне велели присматривать. как будто я — нянька с терпением. Он говорил бодро, с искрящимся фальшивым весельем, которое несло в себе ту же химию, что и таблетки Нила. Словно оба были актёрами в спектакле, сценарий которого писался где-то за их спинами. — Но ничего, — продолжил Эндрю, с улыбкой глядя в сторону реки. — Всё будет. Мы ведь почти выбрались, да? Нил молчал. Он не знал, что сказать. Но рядом с Эндрю даже тишина казалась чем-то важным. - да.. наверное? - вопросительно ответил Нил и помотрел туда куда и Эндрю. спустя полчаса Эндрю отлепился от перил, развернулся и просил на прощание: – пока, Нили, ещё увидеться!– и исчез в расвете. Прошло две недели. Милпорт начинал давить. Улицы, казавшиеся когда-то нейтральными, теперь были как петля — серые, одинаковые, замкнутые. Комната, где спал Нил, будто становилась всё теснее, воздух в ней тяжелел. Он всё ещё принимал таблетки, всё ещё держался на поверхности, но внутри нарастало что-то похожее на тревогу — не от страха, а от невозможности больше оставаться вне. Пальметто звало. Южная Каролина, университет, команда — всё это мелькало на периферии, как цель, но главной причиной был он. Эндрю. Нил пытался списывать это на привычку — мол, просто зацепился за человека, к которому тянет по инерции. Но нет. Это было нечто иное, глубже. С самого первого взгляда в той комнате, когда Эндрю присел к нему с этой своей небрежной усмешкой, в Ниле что-то щёлкнуло. Слишком явное, чтобы игнорировать. Ему нравилось, как Эндрю держится, как говорит, как в нём сочетаются отстранённость и странное притяжение. Это было влечение — простое, откровенное, не завуалированное. На календаре в телефоне — 19 мая. Нил смотрел на эту цифру, как будто от неё что-то зависело. Сердце на секунду сбилось с ритма. Он понял: хватит. Он разблокировал экран, пролистал контакты и нажал на номер. Ваймак ответил почти сразу. — Алло? — раздался в трубке голос, строгий, как всегда. Нил собрался, голос у него был ровный, но внутри всё дрожало. — Здравствуйте, тренер. А могу я приехать раньше? Пауза. Сухой вдох на другом конце. — Почему? - на том конце разговора, слышалось шуршание и тихие стуки. и вроде храп? Нил не понял, но он отчётливо слышал щёлканье зажигалки. Брюнет замолчал на долю секунды, а потом просто сказал: — По Эндрю соскучился... Наступила тишина. Ни звука. Только дыхание Ваймака, даже щёлканье зажигалки прекратилось. Он не стал переспрашивать, не стал вчитываться в подстрочник. — Хорошо, — ответил он наконец. — Приезжай двадцать второго. Утром. Связь оборвалась. Нил смотрел на экран. Сердце билось чаще, чем за последние две недели вместе взятые. Оставалось три дня. И всё, что он чувствовал, наконец стало реальным. Нил радовался. нет. он прыгал от счастья. он увидет Эндрю. Тем временем в Пальметто. Офис тренера был погружён в привычный утренний хаос. Шкафы скрипели, когда Ваймак перебирал папки с бумагами — составы, графики, отчёты. На диване с перекошенным видом лежал Кевин, пахнущий перегаром и мятной жвачкой. Он приоткрыл глаза, пробормотал что-то нечленораздельное и снова утонул в полу-обмороке. Эндрю сидел в углу, развалившись в кресле, щёлкал крышкой зажигалки и с ленивым интересом наблюдал за происходящим. Когда зазвонил телефон, Ваймак с раздражённым выдохом посмотрел на экран. — Нил?— пробормотал он. Руки были заняты, и он ткнул пальцем, активируя громкую связь. - алло. — Здравствуйте, тренер. А могу я приехать раньше? — голос Нила был тихим, но чётким, немного отстранённым. — Почему? — отозвался Ваймак, продолжая копаться в шкафу. — По Эндрю соскучился... Комната будто застыла. Кевин не отреагировал — с трудом можно было сказать, в сознании ли он. А вот Эндрю резко перестал щёлкать зажигалкой. В уголках его губ что-то дрогнуло — полуулыбка, неясная эмоция. — Хорошо, — ответил Ваймак после паузы. — Приезжай двадцать второго. Утром. Он закончил разговор, убрал телефон и обернулся. Эндрю по-прежнему сидел в кресле, но теперь с выражением, в котором играла откровенная насмешка. — Даже не вздумай, — тихо сказал Ваймак, глядя на него строго. — Просто скажи ему, что это не взаимно. Никаких игр, ясно? Эндрю посмотрел прямо в глаза тренеру. На лице всё ещё была эта полуулыбка — хищная, спокойная, но с каким-то оттенком задумчивости. — А если... возможно, взаимно? Ваймак замер. На лице промелькнула тень недоумения и лёгкой тревоги. — я надеюсь это всё из-за таблеток? — спросил он, прищурившись, будто пытаясь понять, шутит Эндрю или нет. Но Эндрю не ответил. Он рассмеялся — коротко, легко, почти по-детски — и, поднявшись, выскользнул из кабинета прежде, чем Ваймак успел сказать хоть слово. Дверь захлопнул ась за ним. Ваймак выдохнул, посмотрел на Кевина, потом на дверь, и тихо пробормотал: — Чёрт бы вас всех побрал.