Потеря памяти

Смерть Нила Джостена, пусть и не подтвержденная телом, висела над "Лисами" невидимым, удушающим саваном. Для Эндрю это было не просто исчезновение – это был коллапс всего его мира, построенного на хрупком доверии и нежелании больше бежать. Он не плакал, не кричал, просто застыл, став еще более непроницаемым, чем обычно. Каждый день был серым, каждое утро — напоминанием о пустоте рядом. Кевин тренировался до изнеможения, Мэтт и Дэн пытались держаться, Рене оставалась их моральным компасом, а Аарон и Ники просто избегали говорить о нем. Для Эндрю Нил был мертв. Единственная истина, которую он мог принять, чтобы не сойти с ума. И вот, день матча "Лисы" против "Воронов". Напряжение в воздухе было осязаемым, но для Эндрю это была очередная пытка, очередная игра, которую он механически проводил, пытаясь заглушить внутреннюю боль. "Вороны" вышли на поле, их новая команда выглядела устрашающе, как и всегда. Эндрю безразлично скользнул взглядом по их рядам. И тут его взгляд зацепился за одного из игроков. Новый нападающий "Воронов" — его внешность была другой. Светлые волосы, короткая стрижка, шрамов на лице не видно, телосложение изменилось, стало более массивным, выдавало усиленные тренировки. Чужое лицо. Но потом, во время разминки, новый "Ворон" повернул голову, и их взгляды пересеклись. Мир Эндрю рухнул. Эти глаза. Никакие другие глаза не могли быть такими. Тот же глубокий, нереально синий цвет, который он знал наизусть, видел во сне, ощущал в темноте. Тот же взгляд, который когда-то излучал дикое отчаяние, а потом — сдержанную надежду. Тот самый взгляд, который принадлежал только Нилу Джостену. Линзы? Нил всегда ненавидел их, отказывался носить. Он не мог надеть линзы такого идеального оттенка. Это был он. Эндрю почувствовал, как сердце, давно замершее, снова бешено забилось в груди. Дыхание перехватило. Это было невозможно. Нил был мертв. Он сам похоронил эту мысль, этот шанс. Но вот он, живой, на поле. — Эндрю, ты в порядке? — голос Кевина был напряженным, но Эндрю его почти не слышал. Он не отводил взгляда от "Ворона" с волосами цвета песка и глазами океана. Матч начался в тумане. Эндрю играл на инстинктах, его движения были резкими, почти бешеными. Каждый раз, когда "новый Ворон" приближался, Эндрю чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он видел его, он знал его, но человек на поле был чужим. Он не улыбался так, как Нил. Он не двигался так, как Нил, хотя его игра была безупречна, почти роботизирована. И взгляд... Никакого узнавания. Никакой искорки. Во время одного из столкновений Эндрю оказался лицом к лицу с ним. — Нил? — выдавил он, его голос был хриплым, едва различимым сквозь шум трибун. "Ворон" лишь нахмурился, его синие глаза смотрели на Эндрю с полным непониманием, почти раздражением. В них не было ничего, абсолютно ничего, что говорило бы о воспоминаниях, о прошлом, о них. Это был взгляд незнакомца. Шок от осознания пронзил Эндрю. Он узнал его, но Нил не узнал его. Он был здесь, но его разум был пуст. Это было хуже смерти. Смерть была окончанием, болью. Это же было пыткой, возможностью видеть, но не иметь. Он не рассыпался на осколки, но чувствовал, как каждый из них пронзает его насквозь. Игра продолжалась, но для Эндрю мир снова сузился до этих синих глаз, которые смотрели сквозь него, не видя. Каждое столкновение с "Вороном" было ударом не только по телу, но и по разуму Эндрю. Он искал в этих синих глазах хоть тень узнавания, хоть малейший намек на того Нила, которого он знал и отпустил. Но там была лишь холодная, отточенная эффективность и пустота. Лишенный шрамов, с новой прической, с измененным телом, этот человек был идеальной марионеткой. Нил не шутил, не спорил, не показывал присущей ему дикой, неукротимой энергии. Он двигался как машина, играл безошибочно, но без души. И это было страшно. Кевин, который наблюдал за игрой Эндрю, чувствовал, что что-то не так. Эндрю играл на грани безумия, его защита была агрессивнее обычного, его взгляд постоянно метался к "Ворону", чей номер он никак не мог запомнить. После очередного жесткого столкновения, где "Ворон" оттолкнул Эндрю с такой хладнокровной силой, что тот пошатнулся, Кевин резко крикнул: — Эндрю! Сосредоточься! Но Эндрю не слышал. Он видел только эту чужую-знакомую фигуру. Игра закончилась поражением "Лисов". В тумане шока Эндрю даже не осознал финального счета. Он стоял на поле, задыхаясь, его взгляд был прикован к "Воронам", которые собирались покинуть площадку. Его тело требовало одного – подойти, схватить, трясти, пока не появятся воспоминания, пока Нил не вернется. Когда команды выстроились для традиционного рукопожатия, Эндрю шагнул вперед, его глаза нашли его. Этот "Ворон" был одним из первых в очереди. Когда их руки встретились, Эндрю сжал его ладонь, надеясь, что через прикосновение хоть что-то прорвется. — Нил, это я. Эндрю, — прошептал он, практически беззвучно. "Ворон" лишь дернул рукой, освобождаясь от его хватки. В его глазах не было ничего, кроме легкого недоумения. За ним стоял Рико, который на мгновение задержал взгляд на Эндрю, в его глазах промелькнула злорадная, почти дьявольская искорка. Он что-то шепнул "Ворону", и тот, не оглядываясь, пошел дальше по линии. Это было хуже всего. Отсутствие реакции, равнодушие. Это был не его Нил. Не его. Обратно в раздевалке "Лисов" царила гробовая тишина, не только из-за проигрыша. Эндрю сидел на скамейке, его лицо было мертвенно-бледным, глаза стеклянными. Он не снял экипировку, просто сидел, как статуя. Первым тишину нарушил Кевин, его голос был напряженным и низким. Он подошел к Эндрю, его взгляд тоже был беспокойным. — Кто это был, Эндрю? Этот новый... нападающий. Я... я видел. Эндрю медленно поднял голову, его взгляд был пуст, но внутри него бушевал ураган. — Это был Нил, — хрипло выговорил он, и эти слова упали в тишину раздевалки как смертельный приговор. Аарон вздрогнул. Ники ахнул. Мэтт и Дэн замерли. Рене подошла ближе, ее лицо стало еще более серьезным. — Что? Ты... ты уверен? — голос Кевина дрогнул. Он сам видел много странного, но это... — Глаза, — коротко ответил Эндрю. — Только глаза. — Но он... он тебя не узнал, — тихо сказал Аарон, будто боясь спугнуть хрупкую тишину. — Не узнал, — подтвердил Эндрю, и это признание было пыткой. — Он был пуст. Он был... чужим. Молчание вновь опустилось на раздевалку, но теперь оно было наполнено ужасом и непониманием. Что могло случиться с Нилом? Как он выжил? И почему он ничего не помнил? Это было немыслимо, чудовищно. Для Эндрю это было не просто возвращение Нила. Это было возвращение его призрака, его тела без души, его глаз без памяти. И теперь у него появилась новая цель, более страшная, чем просто выживание: вернуть Нила из этого живого кошмара. Во что бы то ни стало. Каждое столкновение с "Вороном" было ударом не только по телу, но и по разуму Эндрю. Он искал в этих синих глазах хоть тень узнавания, хоть малейший намек на того Нила, которого он знал и отпустил. Но там была лишь холодная, отточенная эффективность и пустота. Лишенный шрамов, с новой прической, с измененным телом, этот человек был идеальной марионеткой. Нил не шутил, не спорил, не показывал присущей ему дикой, неукротимой энергии. Он двигался как машина, играл безошибочно, но без души. И это было страшно. Кевин, который наблюдал за игрой Эндрю, чувствовал, что что-то не так. Эндрю играл на грани безумия, его защита была агрессивнее обычного, его взгляд постоянно метался к "Ворону", чей номер он никак не мог запомнить. После очередного жесткого столкновения, где "Ворон" оттолкнул Эндрю с такой хладнокровной силой, что тот пошатнулся, Кевин резко крикнул: — Эндрю! Сосредоточься! Но Эндрю не слышал. Он видел только эту чужую-знакомую фигуру. Игра закончилась поражением "Лисов". В тумане шока Эндрю даже не осознал финального счета. Он стоял на поле, задыхаясь, его взгляд был прикован к "Воронам", которые собирались покинуть площадку. Его тело требовало одного – подойти, схватить, трясти, пока не появятся воспоминания, пока Нил не вернется. Когда команды выстроились для традиционного рукопожатия, Эндрю шагнул вперед, его глаза нашли его. Этот "Ворон" был одним из первых в очереди. Когда их руки встретились, Эндрю сжал его ладонь, надеясь, что через прикосновение хоть что-то прорвется. — Нил, это я. Эндрю, — прошептал он, практически беззвучно. "Ворон" лишь дернул рукой, освобождаясь от его хватки. В его глазах не было ничего, кроме легкого недоумения. За ним стоял Рико, который на мгновение задержал взгляд на Эндрю, в его глазах промелькнула злорадная, почти дьявольская искорка. Он что-то шепнул "Ворону", и тот, не оглядываясь, пошел дальше по линии. Это было хуже всего. Отсутствие реакции, равнодушие. Это был не его Нил. Не его. Обратно в раздевалке "Лисов" царила гробовая тишина, не только из-за проигрыша. Эндрю сидел на скамейке, его лицо было мертвенно-бледным, глаза стеклянными. Он не снял экипировку, просто сидел, как статуя. Первым тишину нарушил Кевин, его голос был напряженным и низким. Он подошел к Эндрю, его взгляд тоже был беспокойным. — Кто это был, Эндрю? Этот новый... нападающий. Я... я видел. Эндрю медленно поднял голову, его взгляд был пуст, но внутри него бушевал ураган. — Это был Нил, — хрипло выговорил он, и эти слова упали в тишину раздевалки как смертельный приговор. Аарон вздрогнул. Ники ахнул. Мэтт и Дэн замерли. Рене подошла ближе, ее лицо стало еще более серьезным. — Что? Ты... ты уверен? — голос Кевина дрогнул. Он сам видел много странного, но это... — Глаза, — коротко ответил Эндрю. — Только глаза. — Но он... он тебя не узнал, — тихо сказал Аарон, будто боясь спугнуть хрупкую тишину. — Не узнал, — подтвердил Эндрю, и это признание было пыткой. — Он был пуст. Он был... чужим. Молчание вновь опустилось на раздевалку, но теперь оно было наполнено ужасом и непониманием. Что могло случиться с Нилом? Как он выжил? И почему он ничего не помнил? Это было немыслимо, чудовищно. Для Эндрю это было не просто возвращение Нила. Это было возвращение его призрака, его тела без души, его глаз без памяти. И теперь у него появилась новая цель, более страшная, чем просто выживание: вернуть Нила из этого живого кошмара. Во что бы то ни стало. Раздевалка казалась ледяной, несмотря на душный воздух. Слова Эндрю, такие простые и такие невыносимые, зависли в воздухе. Кевин первый очнулся от ступора. Он медленно опустился на скамейку рядом с Эндрю, его обычно стальной взгляд был полон растерянности и боли. — Нил… Но как? Рико... он что-то сделал? — прошептал он, едва слышно. В его голосе звучала смесь надежды и ужаса. Он столько раз видел, как Рико ломал людей, но вернуть мертвеца, а затем опустошить его… Это было за гранью даже его понимания. — Возможно, — ответил Эндрю, его голос был странно ровным. Он посмотрел на свои руки, будто пытался увидеть в них нечто, что могло бы объяснить произошедшее. — Он не помнит. Ничего. — А он… он вообще реагировал на что-нибудь? На крик, на… — Мэтт запнулся, ища слова. — Только нахмурился. Как на незнакомца, который ему мешает, — Эндрю поднял глаза на Кевина. — Твоя машина. Его игра. Она была безупречна. Как будто кто-то перенастроил его, убрал все лишнее. Рене подошла ближе, присев перед Эндрю, чтобы быть на уровне его глаз. Ее взгляд был полон сострадания и тревоги. — Эндрю, тебе нужно... дышать. Мы с тобой. Мы выясним. Но Эндрю не нуждался в утешении. Его внутренняя машина уже начала работать, анализируя, просчитывая. Его мозг, обычно занятый самосохранением и контролем, теперь перестроился на одну единственную, жгучую цель. — Рико знал. Его взгляд. — Он обернулся к Кевину. — Что он мог сделать? Он должен быть связан с этим. Кевин вздрогнул. — Рико всегда хотел Нила. Чтобы он был его, его идеальной игрушкой. Но я думал… после всего… — Он не может быть мертвым, если он живой. А он живой, — отрезал Эндрю. В его голосе не было и тени сомнения. — И он пуст. Рико это сделал. Он его сломал. Аарон, сидевший до этого в углу, скрестив руки на груди, тихо произнес: — Но зачем? Смысл? Если он мертв, он мертв. Если он живой, но ничего не помнит, то это хуже. — Чтобы сломать меня. На этот раз окончательно, — в глазах Эндрю мелькнуло что-то похожее на ледяной огонь. — Но он ошибся. Это не сломает. Это даёт мне цель. Ники, который до этого момента был в полном шоке, поднял голову. Его глаза были красными от навернувшихся слез. — Мы должны… мы должны что-то сделать. Мы не можем просто оставить его там. Он наш Нил. Наш! — Мы не оставим, — голос Эндрю был низким, почти звериным рычанием. Он, наконец, начал медленно снимать шлем, будто эта тяжесть давила на его разум. — Мы вернём его. Мэтт, обычно такой жизнерадостный, теперь выглядел подавленным, но его глаза загорелись решимостью. — Как? Мы не знаем, что случилось. Мы не знаем, где они держат его. Мы не знаем, что они с ним сделали. — Узнаем, — сказал Эндрю. Он посмотрел на каждого из них. На Кевина, который едва сдерживал свои собственные демоны. На Рене, чья вера была их опорой. На Мэтта и Дэн, их силу и лояльность. На Аарона, хоть и ворчащего, но всегда рядом. На Ники, чья эмоциональность была их совестью. — Это будет долго. И это будет опасно. Возможно, опаснее, чем всё, через что мы прошли. Вы готовы? Вопрос был риторическим. В их глазах, несмотря на страх и непонимание, читалась нерушимая решимость. Нил был частью их семьи. Если он жив, пусть и в этом ужасном, опустошенном состоянии, они не могли его бросить. — Он наш. Мы вернём его, — повторил Кевин, его голос стал твёрже. Эндрю встал. Больше не было безразличия, не было оцепенения. Была только стальная, безжалостная воля. Рико слишком сильно зашел. Он не просто убил Нила, он украл его душу, и теперь Эндрю заставит его заплатить. И он сделает это любым способом, который потребуется. Это была уже не игра. Это была война. И Эндрю не собирался проигрывать. В раздевалке, где еще несколько минут назад висел запах поражения, теперь ощущалось нечто гораздо более тяжелое, чем проигрыш в экзи. Воздух был наэлектризован, пропитан шоком и зарождающейся, мрачной решимостью. Каждый член команды "Лисов" чувствовал, как их мир, едва начавший обретать стабильность, снова рухнул. Слова Эндрю — "Это был Нил" — стали камнем, брошенным в застоявшуюся воду их относительного покоя, и волны расходились, грозя поглотить их всех. Эндрю, уже без шлема, но все еще в своей экипировке, стоял, облокотившись на стену. Его золотистые глаза были прищурены, а взгляд блуждал по лицам сокомандников, оценивая их реакцию, их готовность. Он не ждал сочувствия, не нуждался в словах поддержки. Он нуждался в понимании и действиях. — Мы начнём с того, что есть, — голос Эндрю был низким, почти угрожающим. — Кевин. Ты знаешь их. Ты знаешь Рико. Что это? Как он мог это сделать? Кевин, чье лицо оставалось бледным, медленно кивнул. Он поднялся со скамейки и начал расстегивать свою форму, его движения были механическими. — Рико… он помешан на контроле. Он всегда хотел быть лучшим, а когда появился Нил… Нил был его конкурентом, но и его целью. Рико всегда хотел, чтобы Нил был его идеальной игрушкой. Полностью сломленной, полностью послушной. Я думал, после того, как Нил сбежал… что он отстал. Но если это действительно Нил… Кевин глубоко вдохнул, пытаясь справиться с подступившей паникой. — Вороны используют… специфические методы. Не просто физическое насилие. Психологическое давление, изоляция. Они ломают людей, пока те не станут такими, какими их хочет видеть Рико. Но стереть личность полностью… это за гранью. Только если Нил… если он был на грани смерти, и Рико каким-то образом его "подобрал" и "пересобрал". — Он был на грани, — тихо пробормотал Эндрю. — Он всегда был на грани. Ники всхлипнул, прикрыв лицо руками. — Это… это звучит как фильм ужасов. Мозг не может просто стереть все воспоминания! Он должен хоть что-то помнить! Рене подошла к Ники и положила ему руку на плечо. — Человеческий мозг — это невероятно сложный и хрупкий инструмент, Ники. В экстремальных ситуациях, под воздействием сильной травмы, физической или психологической, он может "защищаться" именно так. Создать амнезию, диссоциацию. Но это не значит, что воспоминания полностью исчезли. Они могут быть просто заблокированы. — И что мы будем делать? — Дэн, наконец, обрела голос, ее тон был серьезным, но решительным. — Мы не можем просто заявиться в Эвермор и забрать его. Они его не отдадут. И мы не знаем, что с ним сделают, если мы попробуем. Эндрю не ответил сразу. Он медленно снял остальную экипировку, его движения были выверенными и спокойными, но в них чувствовалось предвкушение. — Мы не заявимся. Мы будем действовать по-другому. Он бросил взгляд на Аарона, который все еще выглядел ошеломленным, но внимательно слушал. — Аарон, что ты знаешь о формах амнезии? Твоя работа… Аарон нахмурился. — Есть несколько видов. Ретроградная амнезия – когда человек не помнит событий до травмы. Антероградная – после. Посттравматическая – обычно временная, вызвана шоком. И диссоциативная амнезия – это психологическая защита, когда мозг блокирует травматические воспоминания. Может быть селективной или глобальной. И то, что ты описываешь… это больше похоже на глобальную диссоциативную амнезию, вызванную очень сильной травмой, или же… это результат какого-то управляемого воздействия. Гипноз, препараты, постоянное промывание мозгов. Эндрю усмехнулся, но в этой усмешке не было юмора. — Значит, Рико превзошел себя. Они покинули раздевалку в почти полном молчании, только шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Обычно после проигрыша настроение было бы угнетенным, но сейчас оно было другим — тяжелым, но наполненным новой, острой целью. Воздух ночного Пальметто был холодным и свежим, но не приносил облегчения. Они шли к машине Эндрю, каждый погруженный в свои мысли. В машине царила такая же тишина. Эндрю вел, его глаза были прикованы к дороге, но мысли, без сомнения, были далеко – в синих глазах, в отсутствии шрамов, в пустой машине, что когда-то была Нилом. Ники сидел на заднем сиденье, время от времени всхлипывая. Кевин, зажатый между Аароном и Ники, смотрел в окно, его собственная история с Воронами воскресла с новой, жуткой силой. Мэтт и Дэн сидели впереди, их лица были напряжены. Когда они наконец добрались до общежития, в общей комнате уже горел свет. Все расселись кто куда, и никто не делал вид, что собирается спать. Это был не тот разговор, который можно было отложить. — Итак, план, — произнес Эндрю, обведя взглядом команду. Он вытащил из кармана пачку сигарет, но не закурил. Это был его способ сосредоточиться. — У нас есть цель: вернуть Нила. Не только его тело, но и его память, его самого. — Это не просто, Эндрю, — мягко сказала Рене. — Мы не можем заставить его вспомнить, если он этого не хочет или не готов. — Мы не будем заставлять, — отрезал Эндрю. — Но мы будем искать путь. Кевин, ты свяжешься с тем, кто знает. Ты знаешь, кого. Кевин вздрогнул. — Жан. Жан Моро, бывший Ворон, единственный, кому удалось вырваться из лап Рико и Эвермора благодаря Нилу и Эндрю. Жан, который знал все их методы, все их секреты. — Да, — подтвердил Эндрю. — Он обязан знать, что произошло. Как они это сделали. И как это можно отменить. Если это можно отменить. — Но Жан… он едва говорит о прошлом, — сказал Ники. — Он не захочет к этому возвращаться. — Он захочет, — голос Эндрю был абсолютно уверенным. — Если речь идет о Ниле, он захочет. Нил вытащил его. И в этой уверенности была истина. Жан был в долгу перед Нилом. — Что еще? — спросил Мэтт. Эндрю задумался. — Мы не можем привлекать ФБР сразу. Это может только навредить Нилу. Они уберут его с поля зрения. Мы сначала должны понять масштаб. — Мы будем искать информацию, — сказала Дэн. — Кевин может узнать через свои старые связи. Мы можем наблюдать за Воронами. Понять их расписание, их передвижения. — Я могу попробовать найти что-то в академической литературе по травматической амнезии и восстановлению памяти, — предложил Аарон, хотя его тон все еще был недоверчивым. — Возможно, есть какие-то методы, которые мы можем использовать. Эндрю снова посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, затем расслабил. — Он был пуст. Он был машиной. Но эти глаза… они были его. В его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на боль. Не физическую, а глубинную, мучительную. Видеть человека, которого ты знаешь, в чужой оболочке, без искры, без души – это было хуже любой пытки. — Мы не дадим ему быть машиной, — тихо сказала Рене. — Мы сделаем все, чтобы его вернуть. И в этот момент, глядя на лица своих сокомандников – на напуганного, но решительного Ники, на бледного, но готового Кевина, на верных Дэн и Мэтта, на Аарона, который, хоть и ворчал, но уже начал обдумывать варианты – Эндрю почувствовал то, что редко позволял себе чувствовать. Нечто похожее на надежду, но скорее – уверенность в том, что он не один в этой новой, чудовищной войне. — Хорошо, — сказал он, и впервые за вечер его голос не был столь мрачным. — Начинаем. Завтра же. Никто не спал в ту ночь. Вместо этого они сидели в общей комнате, обмениваясь идеями, страхами и обещаниями. Кевин уже доставал свой старый, кнопочный телефон, который он держал для "экстренных" случаев, и набирал номер Жана. Аарон уже рылся в своей сумке в поисках учебников. Ники пытался успокоить себя, перебирая в голове все воспоминания о Ниле, пытаясь убедиться, что они реальны. Эндрю сидел чуть поодаль, его лицо было спокойным, но глаза горели холодной, безжалостной решимостью. Рико, как оказалось, не сломал его. Он лишь дал ему цель, самую важную цель в его жизни. И Эндрю не остановится, пока не вытащит Нила из этой чертовой пустоты. Вернуть его Нила. Живого, целого, с его душой и его глазами. И заставить Рико заплатить за каждую секунду, когда Нил был лишь марионеткой. Это была их война, и Эндрю Миньярд никогда не проигрывал своим врагам. На следующее утро "Лисы" проснулись не от будильника, а от висящего в воздухе напряжения. Завтрак прошел в почти полном молчании, прерываемом лишь скрипом вилок и нервными кашлем. Глаза каждого из них были прикованы к Эндрю, который ел свои хлопья с той же невозмутимостью, что и всегда, но его челюсть была сжата, а взгляд – холодный и острый. Первым делом Кевин, с бледным лицом и трясущимися руками, набрал номер Жана Моро. Разговор был коротким и не принес облегчения. Жан, поначалу настороженный, а затем искренне шокированный известием о Ниле, поклялся, что после их побега он больше никогда не контактировал с Рико или Эвермором. Он не знал, что могло случиться с Нилом после того, как они расстались. Единственное, что он мог подтвердить, это глубокую одержимость Рико Нилом и его способность ломать людей. Ничего конкретного, ничего, что могло бы дать им отправную точку. Жан обещал подумать, но в его голосе слышался ужас. Аарон, погрузившись в учебники по психологии и нейробиологии, вскоре заперся в своей комнате, погрузившись в мир амнезии, диссоциации и гипнотической регрессии. Он появлялся только за едой, его лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась тяжелая работа мысли. Пока безрезультатно. Дэн и Мэтт начали свою собственную операцию. Они просматривали все доступные записи игр "Воронов" до текущего сезона, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, изменения в составе или странности в поведении игроков. Ники, со своей стороны, лихорадочно прочесывал социальные сети, спортивные форумы и новостные ленты, в надежде наткнуться на любое упоминание "Воронов", их нового нападающего, или, что самое невероятное, Нила. Но "Вороны", как всегда, были непроницаемы. Их информация была тщательно скрыта. Дни тянулись, превращаясь в мучительную неделю. "Лисы" тренировались, старались сохранить видимость нормальной жизни, но под этой тонкой пленкой бурлило нечто темное и тревожное. Каждая тренировка, каждый прием мяча на корте напоминал об отсутствии Нила. Наступила следующая игра, затем ещё одна. "Лисы" готовились, пытаясь сосредоточиться на противнике, но в глубине души каждый из них ждал, что на поле появится та знакомая-незнакомая фигура. Эндрю во время разминки сканировал каждое лицо в противоположной команде, его взгляд был острым, как бритва. Но "Ворона" с синими глазами не было. Он не вышел ни на одну из последующих игр. Его место занял другой игрок, обычный, ничем не примечательный. Это отсутствие было хуже, чем его присутствие. Если бы он играл, они могли бы наблюдать, искать малейшие зацепки, пытаться пробиться сквозь его броню. Но он исчез, словно его и не было. Словно матч, где он появился, был лишь кошмарным сном. Разочарование и отчаяние росли. Кевин, обычно такой стойкий, начал срываться. Его нервы были на пределе. — Где он?! — кричал он после очередной игры, в которой "Лисы" снова проиграли, несмотря на отсутствие Рико. — Куда они его дели?! Ники плакал чаще обычного, а Рене пришлось приложить все свои усилия, чтобы удержать команду от распада. Мэтт и Дэн чувствовали беспомощность, понимая, что их обычные методы здесь не работают. Эндрю же, казалось, стал еще более замкнутым. Если раньше его молчание было его обычной манерой, то теперь оно стало стеной. Он не говорил о Ниле, не спрашивал о результатах поисков, но его взгляд был постоянно напряжен. Он почти не спал, его ночные вылазки становились длиннее, и возвращался он под утро, с неизменным сигаретным дымом вокруг себя. Команда знала, что он не бездействует. Он выслеживал, искал, пытался найти ниточку. Но пока что все было тщетно. Однажды ночью, когда все уже спали (или делали вид), Эндрю сидел на крыше общежития, глядя на городские огни. Рядом с ним, как обычно, сидел Аарон. — Ничего, — тихо сказал Аарон, прерывая тишину. — Никаких новых данных по амнезии. Никаких упоминаний о Ниле в новостях. Как будто его и не было. Эндрю выпустил клуб дыма. — Он есть. — Я знаю, — вздохнул Аарон. — Но если он не играет, это значит, что Рико прячет его. Или Нил… он не в состоянии играть. Это может быть что угодно. Восстановление, перепрограммирование… Или наказание. В этот момент Эндрю повернул голову. Его взгляд, обычно настолько пустой, теперь был наполнен чем-то острым и опасным. — Если он не выходит на поле, значит, нам придется идти за ним, — голос Эндрю был абсолютно спокойным, но в его тоне была смертельная угроза. — Мы не можем ждать, пока Рико решит показать его снова. Мы не можем ждать, пока он сломает его окончательно. Аарон внимательно посмотрел на брата. Он видел эту решимость раньше, когда Эндрю был готов пойти на все ради Нила. — Что ты предлагаешь? Штурмовать Эвермор? Ты знаешь, это суицид. — Нет. Не штурмовать, — Эндрю прищурился. — Мы найдем способ. Он должен быть. Рико всегда любит похвастаться. Он допустит ошибку. А мы будем готовы. На следующий день, во время тренировки, Эндрю внезапно остановил Кевина. — Нам нужно изменить стратегию, — сказал он. — Мы не можем ждать, пока они привезут Нила к нам. Мы должны пойти к ним. Кевин поднял на него глаза. — Как? Эндрю бросил взгляд на Ники, который как раз в очередной раз проверял свой телефон. — Ники, ты все еще пытаешься найти что-то в интернете? Ники вздрогнул. — Да, но… ничего нового. Они молчат, как могилы. — Значит, мы будем делать шум, — сказал Эндрю, и в его глазах промелькнула искра, которая заставила Кевина внутренне вздрогнуть. — Мы заставим их выйти из тени. Мы заставим Рико показать Нила. На лицах "Лисов" читалось непонимание, но и медленно зарождающаяся надежда. Эндрю не был из тех, кто сдавался. И если Нила не могли найти, то они заставят его найтись. Любой ценой. И это было лишь начало нового, опасного плана.