Путь любви выше пути служения.

- Да ты блять со своей жизнь разберись для начала, а потом в мою лезь! Хули вылупился! Думаешь тебе все можно?! - пьяный и отборный мат, который она выслала на статуе, заставил ее заливисто рассмеяться. - Думаешь можно вот так вот с людьми?! Мы что для тебя игрушки? Ну Бог ты и хули с этого? Зато в Аду меня будут ждать все черти и примут как свою! - Ты орёшь на статую. В церкви. Заткни свою хлеборезку немедленно иначе я вытащу тебя отсюда за волосы! - его голос раздался из-за спины. - Какого хуя ты тут забыл?! - Мне позвонили и сказали, что какая-то бешеная сука громит церковь. Скажи спасибо, что я не вызвал полицию. - он тяжело вздохнул. - Ой блять, пожалуйста! Вали к своему Богу, ублюдок! Ты стал мне настолько близким человеком, но даже ты блять послал меня нахуй! Ах, я весь святой, а ты моё искушение! Да иди ты нахуй! - она обвиняюще ткнула пальцем куда-то, предположительно в его сторону. - Да ты же даже встать не можешь. Как ты вообще сюда добралась? - А вот так, блять. Пришла. Каблук ещё сломала... Какого хуя собственно... Ещё один тяжёлый вздох и ее попытались оторвать от мраморных плит на которых она сидела. - Пусти меня, придурок! Я.... - Закрой свой ебучий рот! И не разрушай мою жизнь! Я тоже устал. От этих мучений! Думаешь только тебе плохо?! Да я ж блять в ахуе от твоего эгоизма! Ты и трёх недель не продержалась и устроила цирк. И хорошо, что только я стал его свидетелем. Ну ещё , конечно, Бог. Хочется утопить тебя в чане со святой водой и изгнать из тебя это все... Демоница! - он все же смог помочь ей оторваться от плит и закинув одну ее руку себе на плечо потащил на выход из церкви, через боковую дверь. - Ты... Да это ты эгоист! И вообще... Стой! Да стой ты, блять! - она опустилась на ступеньку лестницы и с ожесточением попыталась отстегнуть ремешки на туфлях. Но выходило плохо. Обречённый выдох и он обойдя ее (перешагнув, через ее ноги) опустился перед ней и расстегнул туфли, дрожащими руками касаясь ее лодыжек. - Сука. Ну какая же ты чертова сука! - он провел рукой по ее ноге и дойдя пальцами до задравшегося подола потянул его вниз с остервенением. - Ты блять думаешь я из железа сделан?! Какого хуя?! Да какого ж хуя ты вломилась с ноги в мою дверь! Влюбила меня в себя, а теперь сидишь тут... - Ну давай давай. Обвиняй меня... Козел. - она расплакалась и подтянула колени к себе ближе, обхватив их и положив на них ноющую голову. И зарыдала так сильно, что его сердце сжалось от боли. Он окончательно потерял контроль над ситуацией, потому что её слезы причиняли ему самую жуткую боль. - Жопу свою подвинь. Я сесть хочу. - прорычал он пытаясь уместится с ней вдвоем на узкой лестнице. - А не ори на меня! - разрыдалась она ещё сильнее. - Да рот заткни ты уже! И сюда иди... - он притянул ее к себе ближе и обнял. - Я тоже скучал. Сука. Да я каждую службу блять глазами тебя искал. Знаю, что ты бы не пришла. Ведь я попросил тебя. Но блять... Слишком тяжело! И не смей сейчас ничего пиздеть. Она молча глотала слезы, вытирая их со злорадством об его одежду. Он вздыхал и видимо молился. - Все? Или ещё не нарыдалась? - спросил он обречённо. - Вроде все. Только я ничего будто не чувствую. - Ну утром почувствуешь весь спектр эмоций. От стыда, до жалости к себе. Только вот скажи ну какого хуя ты приперлась? - он выдохнул в ее макушку. - Орать от безысходности на того, кто мешает нам быть вместе. - шмыгнула она носом. - Да блять, ну я ебучий священник. Я даже обнимать тебя не должен. Не то чтобы даже думать о тебе каждую ночь. Утро. День. Каждую сука свободную минуту. Я ж блять люблю тебя. Но и Бога я люблю. Я не знаю. Я устал. Просто устал. - Да понимаю я, что нам не быть вместе. Но я не хочу терять тебя как друга. Ты очень мне дорог. И не только потому, что я охуеть как хочу сорвать с тебя все эти ебучие тряпки. А потому что ты невероятный мужчина, святой отец. - Блять. Да блять. Да я в ахуе. Ну прекрати ты меня и себя мучить. - А может ты уже блять прекратишь нас обоих мучить? Может твой Бог послал тебе любовь всей жизни, понимая, что тебе это нужно больше, чем служение ему? - она оттолкнула его и встала. Упрямство держало ее на ногах, несмотря на кучу выпитого в баре алкоголя. - Прости. Я все. Я сказала, что хотела. А нет. Я тебя люблю. Вот теперь все. - Ты просто так блять уйдешь? - он сидел пораженный и испуганно смотрел на то, как она подхватила туфли и поднялась наверх в главный зал, шлепая ногами по босым плитам. - Ну а хули мне делать. Если ты выбираешь не меня, то я больше не буду тебе мешать. Я знала, что все обречено на провал. Но я блять верила, что каким-то ебучим чудом это все решится. Но прости, что снова творю это все. Я обещаю, что больше не побеспокою тебя. Прости ещё раз, святой отец, ибо я грешная и эгоистичная мразь. Что я хочу тебя для себя. Потому что ты - ебать как мне нужен. У него не было сил подняться и идти за ней. Он чувствовал обречённость. Чувствовал желание разнести все вокруг себя. И даже молитвы не помогали. Когда он очнулся, то ее нигде не было. Уехала. Он снова напился сидя на полу в своей комнатушке. И даже курил там же. Только вот легче не становилось. В голове набатом звучали ее слова. - Может она была права? - прошептал он падая на кровать и закрывая лицо ладонями, бубнит в них. - Может блять я идиот, а не католический священник? Да какого же хуя... *** Утром их обоих ждёт головная боль и чувство обречённости. Она ненавидит весь мир и себя в частности. А ещё его, потому что он в очередной раз оказался прав. Ей стыдно. Ей больно. И это правда какой-то бред. Она устроила цирк. В очередной раз. Пытаясь прийти в себя, она принимает холодный душ. Настолько холодный, что в какой-то момент он начинает обжигать кожу. Кажется вместе с водой смывается все на свете, но нет. Чувство стыда будет ещё сильнее с каждой минутой. Кафе она открывает поздно. Но тем не менее все же открывает. Работать нужно. А ещё подумать о том, что ей делать. В какой-то момент план рождается сам по себе. И она набирает мачехе. - Да? Милая что-то случилось? - Я хочу, чтобы вы нашли управляющего для кафе. - Что случилось? Ты в порядке? - Хочу съездить в отпуск и развеяться. - выдыхает она сигаретный дым. - Отпуск?! О, это правильное решение. Тебе на когда нужно будет? - На завтра. - На завтра нет. Но я смогу найти кого-то через неделю. Ничего страшного? - Нет. Все отлично. Я оставлю ключи вам с отцом. С поставщиками договорюсь и деньги оставлю. Спасибо вам. - она отключает звонок. А затем собирает свои сбережения. И начинает планировать куда хочет поехать. Ее привлекает Ирландия. Сбережений хватит, а нет, так заработает уже по факту там. Она хочет уехать скорее и скорее. И за пару дней собирает чемодан и садится в автобус на автостанции с тяжёлым сердцем. Ее ждёт жизнь. Жизнь где нет ебучих мужиков в сутанах. Она пообещала себе больше никогда в жизни не заходить ни в одну церковь, но не дрочить на Джуда Лоу в "Молодом Папе" - выше ее сил. *** Он мечется. Его проповеди пользуются популярностью, но на сердце будто что-то давит. Он хочет ее видеть. Разрывается между этим диким желанием. Но впереди у него три церемонии бракосочетания, согласование проповедей и сборы для больного ребенка. В какой-то момент дела захлёстывают его лавиной и когда через две недели он хочет заглянуть в кафе, то видит, что там работает не она. - Не подскажете, а где хозяйка? - спрашивает он девушку за стойкой. - Ох, а она уехала. - лепечет та. - Куда она блять уехала? - срывается он тихо, чтобы не пугать остальных. - Не знаю. - хлопает глазами девушка. - Ладно. Прости. Вот. На чай. Извините. - говорит он и выходит. Когда он набрался смелости с ней поговорить - она сбежала. Не сказала ему ничего. А просто сбежала. Конечно она не обязана была что-то говорить, но он был слишком зол, чтобы от этом думать. Он ненавидел себя в этот момент слабости. Он хотел искать ее. Но понимал, что сам во всем виноват. Он верил в Бога. Его вера была сильна. Правда висела она соплях и упрямстве. Новая проповедь писалась с ожесточением. С ненавистью к себе. С неприятием. Она назвала его потрясающим мужчиной. Да какого хуя снова все мысли о ней. О ее рубиновых губах. О ее глазах, которые глядели на него с восторгом и блять да с ебучим желанием. Он кинул ее в угол. - Да блять! Ну какого ж хуя! Он вышел на улицу покурить, но уставился на закат. Такой же яркий и рубиновый, как и ее губы. Пепел падал с сигареты и развеивался по ветру, так же как и его мысли. *** Ирландия потрясала воображение. Как будто сказка. Она хотела окунутся в это все буйство красок, чувств и еды. Но заперлась в своем номере в небольшой гостиннице. Слезы прошли к вечеру того же дня. А когда она решила перекусить ей предложили посетить местный паб. Но она отказалась. Алкоголь и секс - тот способ привычный ей сейчас не подходил. Она хотела тишины и спокойствия. И отправилась просто пройтись по тихим улочкам Вестпорта. Неспешно. Плавно. И оказавшись на набережной она наверно впервые искренне помолилась Богу. Без надобности и без злости. - Боже. Прости меня. Я правда грешная тварь, которая недостойна твоей милости. Но спасибо тебе. За все. За друга, которого ты мне послал. За любовь. За то, что раны на душе пытаются затянуться. Я благодарна тебе, что не бухаю где-то в пабе, а стою и смотрю на залив. Храни всех близких мне людей. И правда спасибо. Она выдохнула эти слова. Так вот о чем ее горячий священник пытался ей донести. Бог внутри. Он покой. Такой же, как она испытала сейчас. *** Дни шли. Она ходила по туристическим местам. Даже познакомилась с женщинами из вязального клуба. Поднялась на гору Кроа Патрика. Дышать становилось легче. Она набиралась сил. Она приняла свои чувства. И если ей придется ждать, то она будет ждать, даже если чуда никогда не произойдет. *Спустя две с половиной недели* После рек слез и всепоглощающего чувства вины она обрела то, чего ей не хватало. Она достала свой телефон и напечатала смс своему горячо любимому священнику. "Спасибо тебе за все. Прости меня. Но сейчас я обрела покой". Звонок раздался спустя полминуты. - Что бы ты не делала остановись! - его голос перешёл на крик. - Ты чего орёшь на меня, святой отец? Скажи честно, тебе просто нравится орать на меня? - она усмехнулась. - Ты идиотка?! Ты блять решила свести счёты с жизнью? - Какие счёты? Ты о чем? - Твое сообщение. Что за блядская прощальная записка? - Да нет. Я просто обрела внутренний сука покой. Впервые за долгое блять время! - выдохнула она глядя на закат. - Я в ахуе. Ты блять серьезно? А ну включи видео! - потребовал он. Она переключилась на видео, показывая ему набережную и снующих туда сюда прохожих. - То есть ты не решила что-то с собой сделать? - недоверчиво спросил он осматривая ее лицо, на которое она перключила видео. - Ты конечно невероятно горячий мужчина, отче, но явно не стоишь того, чтобы из-за тебя умирать. - рассмеялась она глядя на него. - Тупая ж ты идиотка! Вот как блять я был должен это понимать?! - Ты волновался? - Я чуть не умер. Думал, что потерял тебя! Когда ты вернёшься? - он судорожно пытался подкурить сигарету. - Через две недели. - Охуеть у тебя отпуск! - Мне кажется я заслужила отдохнуть и подумать. И плюс у меня собрание вязального клуба через пару дней. - Кого блять? Но ты ведь вернёшься? - А ты будешь ждать? - Каждый ебаный день буду молится за тебя. - прохрипел он. - Тогда вернусь. - Поговори со мной. Мне тебя не хватало. - Меня ведь не было всего ничего. - Казалось, что ебучую вечность. Она рассмеялась. Впервые за долгое время искренне. Он тоже улыбался. Будто не было той неловкости и молчания. Обвинений и всего прочего. *** Оставшиеся две недели пролетели. Обменявшись контактами с местными вязальщицами и несколькими девушками, с которыми она успела познакомится она отправлялась снова в свою жизнь сжимая в руках дорожную сумку. Прибытие в родной город прошло без фанфар. Отдохнув после дороги и приведя себя в порядок она посетила свое кафе. Мачеха и отец приложили руку к небольшим косметическим изменениям, но она не предала этому значения. Она похвалила новую управляющую и предложила ей работать с ней посменно. Та была рада выходным и оговоренной заработной плате. Клер звонила пару раз. Она окончательно перебралась в Финляндию и подала документы на развод. И казалось расцветала на глазах. Навестив могилу Бу она положила на ее надгробие бирюзовый шарф, который связала сама. Попросила у нее прощения и наверно целый час просидела на слегка пожухщей листве с деревьев. А далее она отправилась в церковь. Ведь ее священник попросил прийти на вечернюю мессу. Народа собралось много, что было удивительно. И она сев в дальнем конце, принялась наблюдать и молится вместе со всеми, не привлекая внимания к своей персоне. Он вышел в своей сутане. Самой парадной и самой нарядной. Был гладко выбрит и даже не шатался. Наоборот его лицо излучало покой и умиротворение и казалось он улыбался каждому в церкви. - Братья и сестры. Мы собрались в этот чудесный воскресный вечер для того, чтобы послушать проповедь. Но я скажу вам честно. Бог любит нас всех одинаково. Он не посылает нам тех испытаний, которые мы с вами не можем преодолеть. Бог есть любовь. Он есть мир и покой. Я хочу, чтобы вы знали, что он любит нас и принимает каждого, кто искренне хочет верить. Мы есть дети его. Мы есть его творения. И каждый раз, когда вы думаете, что все он отвернулся от вас, то это не так. Свет всегда будет побеждать тьму. Живите в любви, гармонии и надейтесь на лучшее. Я же провожу для вас проповедь в последний раз. Давайте вместе с вами помолимся за то, что в этом мире есть то, что неподвластно времени и нам самим. Мы сегодня будем чтить свет надежды и любви. Прошу вас. Месса проходила в приподнятом настроении. Каждый спетый псалом. Каждая молитва. Она словно наполняла надеждой. И она не понимала почему люди настолько радостно улыбаются ее священнику. Затем настал конец. Но он не отпустил всех сразу, а попросил дать ему слово. - Братья и сестры. Как вы могли уже знать, то да. Я покидаю сан священнослужителя и снимаю с себя все обязательства. Потому, что путь любви выше пути служения. И я выбрал то, что подсказало мне сердце и Бог. Я долго сомневался. Но я не волен насильно обрекать себя на муки и страдания связанный клятвами с Богом. Я буду прилежным католиком, заботливым мужем и надеюсь отцом. Он поклонился, одарил всех своей улыбкой. Раздались сперва редкие хлопки, которые позже переросли в настоящие овации. Люди не осуждали его. Наоборот поддерживали в его выборе. И тогда он понял, что все было не зря. Он нашел ее глазами и кивнул. А в огромном зале остались будто лишь они одни. Она и ее (не) святой отец, который все же смог сделать свой выбор. И он выбрал ее.