Предел запретного

      Я думала, что мне придется звать Малека, но стоило сделать несколько шагов в церкви — тут же появился Синнер. Глядя на него, нельзя было сказать, что он чувствовал себя уставшим после битвы с астрейцами. Он стоял с прямой спиной и смотрел на меня без привычной колкости. Его взгляд был нежным.       — Если ты пришла убивать меня своей красотой, моя драгоценная, то поздравляю, у тебя это с легкостью может получиться, — улыбнулся Малек.       Я неотрывно смотрела на него и мечтала прикоснуться. Мне не хватало Малека как гребаного воздуха. Не хватало разговоров с ним, язвительности. Я понимала, что мне нужно держаться от него подальше, запихнуть все свои зарождающиеся чувства в ящик с семизначным кодом и думать о других проблемах, но с каждым разом я возвращалась к тому, кто нес зло. К Малеку Синнеру. К моей погибели.       Как же мне хотелось все бросить и сбежать с ним. Только я и он. Но понимала, что мы не сможем отступить от того, что было предначертано судьбой.       — Книги у тебя нет, что весьма очевидно, — хмыкнул Малек, вернув меня в реальность.       Я смиренно кивнула. Пытаться лгать было бессмысленно. Да и я не горела особым желанием делать это.       — Дай мне информацию, Малек, и тогда я подумаю, стоит ли тебе отдавать книгу, — прочистив горло, проговорила я, против воли подойдя ближе. — Тебе есть что сказать, я чувствую это нутром.       — Ты права. Тогда можем вопросом на вопрос. Или более изощренным способом. Я не против и того и другого.       Его улыбка заставила меня впиться ногтями в ладони. Я желала стереть ее поцелуем. Мечтала подчинить Малека и сделать своим.       — Замечательно. — Я старалась держаться перед ним, но с каждой секундой понимала, что мне трудно. И дело было не в том, что красные огни церкви били по глазам.       Мне было трудно выдерживать взгляд Малека и при этом ничего не делать. Руки хотелось чем-то занять, губы — тоже.       — Почему мы не можем сбежать? — неожиданно вырвалось из меня. Синнер вопросительно выгнул бровь, не прекращая прожигать взглядом, в котором плескалось что-то большее, чем нежность и полное удовлетворение моим появлением здесь. — Вместе…       Последнее слово я добавила шепотом, но он услышал. Не мог иначе.       — Я готов бросить весь мир к твоим ногам, Одри. Но тут вопрос в другом, моя драгоценная. Готова ли ты к этому? Готова предать астрейцев? Готова опуститься со мной в кромешную тьму?       Я потянулась к нему, схватив за руку. Она была холодной, моя же — полыхающей. Глядя в его глаза, в которых скрывалось слишком многое, я приложила мужскую ладонь к своему лицу и твердо, до жути решительно ответила:       — Готова.       В агентстве днями и ночами напролет думала лишь о том, чтобы принять сторону Малека. Стать его частью. Я понимала, что на меня польются осуждения со стороны коллег, но винить их за это не могла. Но одно знала точно: мое место рядом с Малеком Синнером.       — Ко всему готова, — добавила чуть тише, потянувшись к его лицу. Между нами оставалось всего пара сантиметров, я ощущала его горячее дыхание на своих губах. — А ты? Готов ли ты забрать меня?       — Я захотел этого с момента, когда ты жалобным шепотом звала меня в своей комнате.       От его хриплого голоса я зарделась. Прикрыла глаза и соприкоснулась с его губами, не чувствуя ничего, кроме как овладеть Малеком полностью и без малейшего остатка. И мужчина ответил мне, протолкнув язык в рот и углубив поцелуй. Из меня вырвался гортанный стон. Пальцы зарылись в его, на удивление, мягкие волосы и сжали с такой силой, что Малек издал странный, но при этом максимально возбуждающий звук. Крепко прижал меня к себе, делая поцелуй страстнее и развратнее.       Мысли улетучились, в моей голове был только Малек Синнер. Чудовище для астрейцев, разрушитель этого мира. Монстр для каждого человека, но только не для меня.       Я должна была бояться его, сторониться, делать все возможное, чтобы держаться как можно дальше. Но вместо этого я лезла в самое пекло, целовала монстра, давала ему возможность трогать себя и сжимать, пустила в свое сердце.       Его губы обжигали, как запретный эликсир — я знала, что это яд, но жаждала глотнуть ещё. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, предупреждая об опасности, которую я игнорировала.       Я тонула в нем, забывая, кто мы такие и почему нам нельзя быть вместе.       Но нельзя ли?       Это болезнь. Наркотик. Вот что он такое. Я должна была ненавидеть каждый его вздох, каждую ухмылку. Но почему-то ловила себя на том, что ищу в его глазах ту самую искру — та, что делает его… почти человечным.       — Я не одна, Малек… — прошептала я, оторвавшись от его губ.       — Я знаю.       — И ты ничего не предпримешь?       — Не сейчас, — улыбнулся Малек. — Нужное время наступит, Одри. Обязательно.       — Они готовят для тебя ловушку.       — Я знаю, моя драгоценная.       — Я боюсь за тебя…       — Не стоит. Они меня недооценивают, — ухмыльнулся Малек, снова поцеловав меня.        Он прижал меня к холодной стене церкви, и я смогла ощутить каждый изгиб его тела через тонкую ткань моего платья. Мужские пальцы впились в мои бедра, оставляя следы, которые завтра станут синяками — метки, напоминающие, кому я теперь принадлежу.       — Ты уверена в своем выборе, Одри? — Его губы скользнули по шее. — У тебя есть последний шанс на то, чтобы вызвать своих друзей и сделать то, что нужно.       Я ответила не словами, а действием — вцепилась в его волосы и притянула к себе, чтобы наши губы вновь закружились в пламенном поцелуе, от которого кружилась голова.       Я ненавижу тебя. Я ненавижу себя за то, что хочу тебя.       Его руки нырнули под мою одежду, от прикосновения его прохладных пальцев к раскаленной коже меня затрясло. Он рассмеялся — низко, глубоко, чувствуя, как я реагировала на каждый его жест.       — Ты дрожишь, — констатировал Малек, поцеловав мою ключицу. — Это страх или желание?       — И то и другое, — выдохнула я, запрокинув голову.       Малек раздвинул мои ноги рукой, заставив меня задержать дыхание. Он ловко скользнул по внутренней стороне бедра, поглаживая чувствительную точку сквозь ткань. И при этом бесконечно целовал меня в шею, ключицы, распаляя еще больше.       Это неправильно, но у меня не было сил отказаться от всего. Никогда бы не подумала, что в церкви буду заниматься подобными вещами.       — Ох, Одри, — прохрипел Малек. — Я мечтал разложить тебя на алтаре. И ты об этом прекрасно знаешь. Представляешь, сколько раз я воображал это? Ты, раскинувшаяся на алтаре, как жертва… или как богиня, требующая поклонения.       Я вспомнила, с каким видом он рассказывал про оргии, устраиваемые в церкви. И как смотрел на меня, когда я кинула двусмысленную фразу, после которой все изменилось.       Его низкий голос прокатился по телу как электрический разряд. Я зажмурилась, но в темноте за веками тут же вспыхнули образы: мужские руки, сковывающие мои запястья, губы на самых запретных местах, голос, шепчущий кощунственные слова прямо в душу.       — Ты… ты сводишь меня с ума… — вырвалось из меня, когда его пальцы нырнули под резинку нижнего белья и надавили на клитор.       Малек усмехнулся — темным, довольным звуком, будто именно этой реакции и слов он ждал.       — Ты сама свела себя с ума, моя драгоценная. Ты знала, чем это закончится. С первой секунды.       Он был чертовски прав. Я знала.       Синнер круговыми движениями доводил меня до неконтролируемых стонов и невыносимого желания. Пока его пальцы касались в самых чувствительных местах, я дрожащими руками потянулась к поясу, расстегивая пряжку.       — Посмотри на меня, — приказал он, и я повиновалась.       Его глаза горели. Не метафорой — в них действительно плескалось что-то нечеловеческое, темное и манящее.       — Ты хочешь этого, Одри?       Я кивнула, кусая губы от головокружительных быстрых движений между ног. Дыхание учащалось с каждой секундой.       — Скажи.       — Да, — прошептала я, непроизвольно двигая бедрами.       Его ухмылка, такая возбуждающая, стала еще шире.       — Тогда проси.       Он начал двигаться еще быстрее, из-за чего меня накрыло волной оргазма. Я простонала, сильно сжав плечи Малека и вцепившись зубами в его рубашку.       — Пожалуйста… возьми меня…       Мой голос прозвучал хрипло, сдавленно — будто это были не слова, а последний выдох перед падением.       Малек резко развернул меня лицом к стене. Почувствовала, как он уперся эрегированным членом в мои ягодицы, и прикусила губу. Ледяные стены церкви не отрезвляли, наоборот, опьяняли куда сильнее.       Подняв подол платья, Синнер начал спускать белье по моим ногам. Его пальцы поглаживали икры, поднимались выше, заставляли меня кусать губы и впиваться ногтями в каменные стены. Раздвинув пошире ноги, я услышала характерный звук спустившихся брюк и застонала, когда он резким толчком вошел меня.       Малек одной рукой держал мое бедро, приподнимал его, а другой намотал волосы на кулак — не больно, но достаточно, чтобы я чувствовала каждый его рывок.       Я не смогла сдержать еще один стон, когда он вновь коснулся клитора, доводя до нового витка наслаждения.       Малек ускорился. Движения стали резче, требовательнее. Каждый толчок вынуждал мое тело поддаваться вперед, грудь тереться о стену, соски — набухшие и сверхчувствительные — с каждым разом острее ощущали шершавость камня.       Он потянул кулак с моими волосами на себя, и я выгнула спину, поддаваясь. Жесткие толчки рвали меня на кусочки от возбуждения. Мое тело задрожало с новой силой. Я понимала, что была на грани.       Волна оргазма накрыла меня с такой силой, что я буквально завизжала, приглушенно, в собственную руку, которую инстинктивно прикусила. Тело сжалось вокруг него, и я кончила, чувствуя приятную судорогу в ногах. Малек ответил тем же — сделал последний резкий толчок и вышел, оставляя после себя приятную опустошенность.       — Как теперь мне биться с твоими друзьями, Одри. — Малек хрипло рассмеялся, развернув меня к себе. Я прикусила губу, не в силах унять сильное сердцебиение. — Ты вымотала меня.       Подняв глаза, я увидела, что его обычно безупречные волосы были растрепаны, рубашка прилипла к груди, а на губах играла та самая ухмылка — самодовольная, но на этот раз с искоркой чего-то настоящего.       — Но признаюсь, — продолжил он, наклонившись, чтобы прошептать мне прямо в губы, — мне понравилось. Даже слишком.       Я не ответила, потому что понимала, что Малек был прав.       Это было слишком.       Слишком хорошо.       Это выходило за все границы — по интенсивности, по запретности, по той опасности, которую мы оба игнорировали. И самое ужасное — я не хотела, чтобы это заканчивалось.       Но когда его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя встретить его взгляд, я поняла — назад дороги нет. И сейчас мне придется окончательно принять его сторону.       И я готова.