Лето в кожанке

Ялта.Набережная. Поздний летний вечер 1991 года. . Воздух, еще хранящий тепло дня, дрожит от далекого гула "Жигулей" и тихих разговоров. Горизонт переливается ржавым золотом, отражаясь в водах Чёрного моря. Солнце , будто медленно тонет в волнах уходящего дня. . Какая-то старуха в ситцевом платье кормит голубей, бросая крошки так аккуратно, будто рассыпает маленькие надежды на светлое будущее. Рядом двое мужчин курят "Приму", вполголоса рассуждая о жизни — экономика, политика, завтрашний день.. . Юля бесцельно бредёт по набережной, лениво покачивая рыжим растрёпанным хвостом из стороны в сторону. Она полностью погружена в свои мысли, даже не смотрит на дорогу. Она размышляет о неясном будущем, что неумолимо приближается. Всё уже не так, как раньше, но и не совсем ново.. Странно и страшно. Страшно и странно. И в этом молчаливом движении среди фонарей, кафешек у берега моря и декоративных пальм, в воздухе, наполненном пылью и летом, в душе возникает странное ощущение — Страна изменяется, но остается собой. Вопрос только в том, кто она теперь и какой будет "завтра"..... . И вдруг взгляд девушки зацепился за незнакомку в "косухе", которая сидела под одной из пальм и играла на гитаре песню, уже ставшую символом уходящей эпохи - "Перемен" Цоя. И мало того, что играла, дак ещё и пела! "Перемен! - требуют наши сердца. Перемен! - требуют наши глаза. В нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен: "Перемен! Мы ждем перемен!"". . Слова ложатся на асфальт, впитываются в воздух, становятся частью города. Приятный, немного хриплый голос заставляет сердце трепетать. . Юля не оставила это без внимания и решила подойти поближе, но стоило ей сделать пару шагов к юной исполнительнице, как та сразу же прекратила игру и хмуро посмотрела на неё. Протяжный, молчаливый взгляд голубых глаз, казалось прожигает насквозь. - Чего? - резко и настороженно спросила у Юли незнакомка, прижимая свою гитару поближе к себе. Её тёмный и черезвычайно длинный хвост нервно замотылял из стороны в сторону, а уши машинально прижались к макушке. - Познакомится - проурчала Юля, нисколечко не смутившись такой реакции. Она сделала ещё один шаг навстречу и протянула лапу - Я, Юлька, на районе Бес. Ты кем будешь? - На районе Бес, а для друзей Балбес? Чтож, приятно. Я - Альпина - Отозвалась новая знакомая и немного неуверенно пожала лапу рыжули. - Очень приятно познакомиться, товарищ Альпиха - Облепиха. - не растерялась лисица. Ну а что? Клин клином вышибают, как говорится. Альпина не сразу сообразила, почему именно "облепиха", но оглядевшись, она поняла,что к чему : она сидела под пальмой, в окружении кустов облепихи.. Ну чтож, подколка засчитана. . Пока девушки знакомились, ночь медленно накрывала город, словно мягкий плед, бережно украшая небо первыми звёздами. Людей вокруг становилось всё меньше, и шум моря стал слышен особенно отчётливо. Волны катились к берегу, нашептывая что-то далёкое и вечное. Фонари вдоль набережной вспыхивали один за другим - неяркие, желтоватые. Они загорались неохотно, будто бы просыпаясь от глубокого сна. . Юля глянула на Альпину вновь, но теперь в её взгляде было что-то мягкое, почти домашнее. Она беззаботно качнула хвостом, делая шаг в сторону дорожки, уходящей вдоль берега. — Пошли, — легко сказала она, будто предлагая прогуляться по снам.— Покажу, где ветер особенно вкусный. . Альпина на мгновение замешкалась, а затем с видимой неохотой встала со своего места под пальмой. Она закинула гитару за спину и молча кивнула. Их силуэты растворились в ночи, уносясь в мир, где июньский воздух наполнен ароматом черноморского песка, а перемены ощущаются не на словах, а словно витают в воздухе. ***** Набережная давно опустела. Волны тихо разговаривали с камнями, пока Юля и Альпина шли вдоль кромки моря, никуда не спеша — но явно зная, куда. Они добрались до заброшенного здания, когда ночь уже втянула в себя все цвета, оставив лишь молочный свет луны и стальной блеск звезд где-то вдалеке. Когда-то здесь было уютное кафе у моря, а сейчас здесь лишь бездушная заброшка.. Пожарная лестница, ведущая на крышу, будто испытывала девушек на прочность, предательски скрипела под их лапами, но держалась. Забравшись на крышу, Юля сразу же улеглась на спину, подложив лапы под голову, Альпина села рядом, поджав хвост и положив гитару на колени. — Знаешь, а мне правда страшно, — вдруг, тихо, сказала Альпина, глядя на звёздное небо. — не знаю, что нас ждёт дальше. народ меняется, мы тоже. Вокруг всё как будто в ожидании... Как будто воздух сам не решает — дышать или замереть. Понимаешь о чём я? Юля приподнялась на локтях, задумчиво посмотрев на море. Несколько секунд она ничего не говорила, а потом повернулась к волчице и посмотрела на неё внимательно — и вдруг по губам пробежала лёгкая улыбка. Она положила лапу себе на грудь, и, не отрывая взгляда от далёкой кромки моря, сказала: — Здесь переменами станем мы. Альпина недоверчиво посмотрела на неё, чуть шмыгнула носом, и, не говоря ни слова, уткнулась носом в плечо рыжей спутницы. Ей хотелось верить в то, что всё будет хорошо, хотелось верить, что грядущие перемены принесут лишь пользу. И она поверила. Перемен. Мы ждём перемен.