Love and Vengeance/Любовь и месть

      Среди охотников пошли слухи, что Джей-Ти вышел из-под контроля. Триада не могла этого допустить.       Дин понимал, что такое горе. Он знал, что оно может заставить вас совершать безумные поступки. Он слышал истории о выходках его собственной Триады после его смерти. Знал, на что сам был готов пойти после смерти Сэма. В каком беспорядке они все были после смерти Джона. Каким Сэм стал после смерти Джесс. И он помнил как вел себя Джон Винчестер после смерти Мэри. Горе не проходило, оно управляло его жизнью двадцать лет.       Дин также знал, что не позволит своему сыну стать таким же, как его тёзка.       От вида паршивого мотеля у него возникло странное чувство ностальгии. Он знал, что Джей-Ти мог позволить себе что-то получше, но иногда в таких местах было проще избегать любопытных взглядов, здесь никто не обращал внимания на грязь и кровь, которые обычно оставались после охоты. Он привык к опасностям, связанным с охотой, но всё было по-другому, когда дело касалось его детей. Макс держал его в курсе дел Джей-Ти. Не было никаких серьёзных травм, только легкие царапины, потому что Макс защитил его.       Из него получится хороший Рыцарь. А из Джей-Ти получится хороший Страж. Если конечно он сможет преодолеть горе и увидеть, что у него есть будущее.       Дверь распахнулась, и Дин поднял взгляд от столика. Он словно снова оказался в том дне, когда они с Калебом сообщили Джей-Ти о смерти Сидни.       Но сейчас все было по-другому, более личным. Отец — сыну. Хранитель — будущему Хранителю.       Побледневший Макс застыл в дверном проёме, но все же расправил плечи. Словно примеряя на себя роль защитника, которым ему суждено было стать, несмотря на собственный страх.       — Что случилось?       — Макс, что такое? Папа? Что случилось? — спросил Джей-Ти, протискиваясь в дверь.       — С Джеймсом всё в порядке. И с твоими дядями тоже.       Услышав это, оба парня расслабились.       — Тогда что случилось?       Дин отвернулся от сына и посмотрел на его друга.       — Макс, не мог бы ты оставить нас на пару часов?       В глазах будущего Рыцаря что-то промелькнуло. Дин видел этот взгляд на лице Калеба несчетное количество раз. Макс боялся оставлять Джей-Ти наедине с его отцом. Они оба знали, что Дин никогда не навредит сыновьям, но Макс должен был понимать, что этот разговор когда=нибудь должен произойти. В конце концов, именно он звонил Триаде с отчетами. Он никогда бы не стал стучать на друга, но трудно было не читать между строк. Особенно с учётом сообщений от других охотников.       — Максим.       Макс кивнул, понимая, что это приказ от Стража, а не просьба от отца. Он с трудом сглотнул, бросил оружие на пол возле шкафа и, прежде чем уйти, ободряюще похлопал друга по плечу.       — Папа? — Джей-Ти медленно и осторожно вошел в номер. В его глазах светилось подозрение.       — Сядь. — Дин не знал, было ли это особенностью Стража или отца, но был в его голосе определённый тон, который подчёркивал, что не примет никаких возражений. Тон не сердитый, просто твёрдый. Даже Калеб научился не перечить ему, когда он отдавал приказы таким тоном.       Джей-Ти сделал, как его просили, и нерешительно сел на стул напротив отца. Он нервно постучал пальцами по столу.       — Что-то не так?       — Сидни умерла шесть месяцев назад.       На лице его сына появилась маска, которую Дин много раз надевал на себя на протяжении всей своей жизни. Руки Джей-Ти замерли, взгляд стал жёстким.       — Это из-за Sox? — спросил он почти раздражённо. — Я думал, мы решили…       — Нет, речь не об этом. Речь о тебе, об охоте и твоей жажде мести.       Раздражение исчезло, уступив место жёсткой стали.       — Её убил человек. И он уже мёртв.       — Это не имеет значения. Она мертва. И ты надеешься заглушить этот факт кровью.       Джей-Ти сжал челюсти, в его глазах вспыхнул гнев. Он никогда не был вспыльчивым. Обычно именно Джимми вспыхивал как спичка. Но всё изменилось после смерти Сидни. Дин почти не узнавал своего сына.       — Мне нужно знать, с кем я разговариваю.       Такой вопрос Дину задавали не в первый раз. С предыдущей Триадой такого никогда не случалось. Они прожили недостаточно долго, чтобы к зрелому возрасту границы размылись. Но теперь наступали моменты, когда им нужно было знать, кто перед парнями — их отец или Хранитель?       — И с тем, и с другим.       Это был не совсем честный ответ, и они оба это знали. Но это был единственный ответ. Обеспокоенный отец и встревоженный Хранитель. Дин даже не был уверен, кем он был в данный момент.       — Мы оба знали, что в какой-то момент я уйду из бейсбола. Я мог бы заключить ещё один контракт, но я думал об уходе ещё до того, как… Всё произошло.       — Я уже сказал, что дело не в бейсболе.       — А в чем? В фотографиях? Я же сказал, что не в настроении…       — Речь о том, что ты охотишься без остановки. О том, что ты глупо рискуешь. О том, что из-за тебя чуть не погиб Макс, и отказываешься отвечать на звонки брата. О том, что ты забываешь отчитываться и игнорируешь задания, которые посылает тебе Калеб, вместо этого делая то, что хочешь. О том, что ты тянешь Макса за собой на дно.       Дин это понимал. Он сам втягивал Калеба в неприятности, которые друг не должен был разгребать. Но парни уже не могли позволить себе роскошь быть просто мальчиками. Они говорили о жизни будущей Триады. Дину и его Триаде пришлось многое преодолеть, чтобы заслужить уважение Братства, и он не позволит, чтобы его наследие вынуждено было делать то же самое.       — Я знаю, что делаю.       — Нет. Не знаешь.       — Я уже не ребёнок.       — А я не отношусь к тебе как к ребенку.       На долгое мгновение воцарилась тишина.       — И что ты собираешься делать? — усмехнулся Джей-Ти, и Дин инстинктивно захотел дать подзатыльник. — Заберешь моё кольцо? Ты хочешь выгнать меня из Братства?       — Если бы я выгонял из Братства каждого самоубийцу, ведущего личную вендетту, то остался бы без охотников.       — И что тогда?       — Я расскажу тебе о твоём дедушке.       — О Маке? Он уже рассказал нам всю свою историю. О том, как авария стала его самым большим благословением. Я не в настроении слушать истории прошлого.       Дин сделал медленный вдох, чтобы успокоиться и не обращать на насмешливый тон сына, и продолжил:       — Нет, о другом дедушке. Джонатане Винчестере.       — О дедушке Джоне? Я слышал от дяди Калеба всякие истории. — Джей-Ти нахмурился. — Не совсем понимаю, как это может мне помочь.       Дин поджал губы.       — Твой дядя хотел, чтобы ты с братьями хорошо думали о своем дедушке, бывшем Рыцаре. Он рассказывал тебе только хорошее.       — Что ты имеешь в виду? Дедушка был героем, ты сам всегда так говоришь.       — Сынок, в жизни не всегда нужно быть героем.       Джей-Ти, похоже, не знал, что на это ответить.       — Но то, что я тебе расскажу должно остаться между нами, понял? Твоим братьям незачем знать. По крайней мере, пока.       — Папа, о чем ты?       — Ты понял?       — Да, сэр.       — Хорошо. Мой отец был великим Рыцарем. Я не хочу, чтобы ты меня неправильно понял. Он заботился о Джиме и Маке и служил Братству так хорошо, как только мог в сложившихся обстоятельствах. Но он был ужасным отцом.       Джей-Ти нахмурился.       — Я знаю, что вам было нелегко в детстве…       — Я рассказываю тебе всё это не для того, чтобы ты сочувствовал мне или дяде Сэму. В конце концов, я знаю как все было.       Джей-Ти кивнул.       — В первый раз, когда папа оставил меня и Сэма одних, мне было семь. Он снял номер в отеле, оставил номер пастора Джима на клочке бумаги и коробку хлопьев. Его не было два дня. — Дин испытал небольшое удовлетворение, увидев потрясение на лице сына. — Такое происходило постоянно. Нас оставляли одних, без еды и денег, и говорили, чтобы мы сами со всем справлялись. Меня арестовали в шестнадцать лет за кражу еды, и вместо того, чтобы вытащить меня, папа забрал Сэма и уехал.       — Что?       Дин знал, что такого парни не слышали о своем дедушке. Дин старался не говорить о Джоне, боясь, что горечь может прорваться наружу. Но Калеб и Сэм рассказывали истории об этом человеке, вспоминая только хорошее, оставляя худшее в прошлом.       — Он вернулся за мной через несколько месяцев.       — Месяцев?       — Ему нужно было позаботиться о каких-то делах. А я сам облажался.       — Это не имеет значения. Ты бы никогда так нас не бросил. Что бы мы ни сделали.       Дин почувствовал небольшое облегчение. Он был рад, что его дети знали, что он всегда о них будет заботиться.       — Твой дедушка много пил. И он мог быть жестоким.       Джей-Ти побледнел.       Они все выпивали. Это было семейной чертой Винчестеров. И даже Дэмиен, несмотря на то, что легко пьянел, выпивал. Но не так, как Джон. Дин знал, какой вопрос последует дальше, ещё до того, как сын спросил:       — Он когда-нибудь…       Дин не собирался вдаваться в подробности. Ему не нравилось говорить об этом. Калеб и Сэм знали лишь обрывки, и он хотел, чтобы так и оставалось. Прошлое должно оставаться в прошлом. Но если это поможет ему вправить мозги сыну, он все расскажет.       — Иногда. Нечасто. Только если он был по-настоящему зол, пьян или напуган.       — Дядя Сэм сказал, что дедушка любил вас и делал всё, чтобы вы были в безопасности.       Дин слегка улыбнулся, радуясь, что Джей-Ти уже движется в правильном направлении.       — Так и было. Он очень сильно нас любил. И это его погубило. Погубило меня. Из-за его любви я в четыре года стал сиротой, а в десять — опытным охотником. Из-за его любви я бросил школу, чтобы охотиться на полную ставку. Он отрекся от Сэма, когда тот решил поступить в колледж. Несколько раз я чуть не умер на охоте и оказался в больнице, а он просто уезжал. Всё во имя любви.       — Я не понимаю.       — Из-за любви я попал в ад.       Джей-Ти распахнул глаза. Дин не говорил об аде. Его сыновья в какой-то степени знали, что их отец попал в ад, но большую часть этой информации они получили от кого-то другого. Дин не говорил об этом, потому что не мог. Он едва мог говорить об этом с Калебом. Он даже не был уверен, что Джульетта знала о его пребывании в могиле.       — Когда твой дядя Сэм умер, я заключил сделку.       — Что?       — Точно так же, как папа сделал для меня.       — Подожди… Дедушка Джон…       — Все сложно. Но он сделал это ради меня. Я ради Сэма. Ты видишь сходство?       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Какое отношение это имеет к…       — Потому что он думал, что делает всё ради любви. Но это было не так.       — Но ты только что сказал…       — Он сделал это из страха. Из гнева. Да, он любил нас. Но не это им руководило. Им руководил страх. И жажда мести.       — Я всё ещё не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.       — Ты должен быть уверен, что именно любовь помогает тебе принимать решения.       — Так и есть, — настаивал Джей-Ти.       — Любовь к кому?       Глаза его сына потемнели.       — Ты знаешь, к кому.       — И именно это руководило твоим дедом. Его любовь к умершей. Ты знаешь, что он даже не носил кольцо Братства? Он носил его на цепочке, потому что он был верен только своей жене. Не мне, не Сэму. Не Братству. А маме. И это привело его к смерти и почти к уничтожению его Триады, да и моей тоже.       — Я всё ещё не понимаю, как это относится ко мне. Бабушку Мэри убил демон. Сидни убил человек.       — Триадой должна управлять любовь. Полное единство. Если один из её членов уйдёт в самоволку, чтобы отомстить, это уничтожит всё, что тебе дорого.       — Я не твой отец. И я не состою в Триаде.       — И если ты продолжишь идти по тому пути, по которому идёшь сейчас, ты никогда не будешь счастлив.       Это немного охладило пыл Джей-Ти.       — Папа…       — Я не могу помешать тебе совершать те же ошибки, что делал Джон Винчестер, те же ошибки, что делал я. Но могу сказать тебе, чтобы ты взял себя в руки. Позвони своему брату. Позвони мне или Калебу. Приезжай домой на выходные, чтобы твоя мама перестала волноваться. Дай Максу отдохнуть от обязанностей Рыцаря. Ему предстоит заниматься этим всю жизнь.       — Она умерла, папа.       — Я знаю.       — Я собирался жениться на ней.       — Я знаю.       — У меня осталась только охота.       Дин потянулся через стол и взял сына за запястье.       — Это не так. Я прожил такую жизнь. Она плохо заканчивается.       — В итоге ты стал Хранителем.       — Это был счастливый конец по-настоящему печальной истории.       — Но, пап, я не могу. Я не хочу играть в бейсбол. И каждый раз, когда я смотрю на свою камеру, я вижу… — Он замолчал, отведя взгляд. Джей-Ти был на работе для журнала, когда убили Сидни. Дин понимал, что это значит.       — Тогда найди что-нибудь новое.       — Но я не хочу. Я хочу охотиться. Это помогает отвлечься.       — Когда я умер Сэм и Калеб едва не разорвали связи с Братством. Они тоже думали, что это поможет. А прошло всего четыре месяца.       — Это другое.       — А если это не так?       Снова наступила тишина, и Джей-Ти наконец вздохнул.       — Мама очень расстроена?       — Это была всего лишь речь Хранителя. Подожди, пока твой отец начнёт говорить.       При этих словах Джей-Ти улыбнулся.       — Думаю, я мог бы вернуться домой на пару дней. Может быть Джимми тоже мог бы приехать?       — Почему бы тебе не позвонить ему и не узнать, сможет ли он приехать? — Дин не сомневался, что Джеймс бросит всё, если представится возможность провести несколько дней со своим старшим братом.       — Да… Но, пап, у меня не было времени все обдумать. Я считал, что если буду просто двигаться вперёд…       — Думал, что если ты просто будешь двигаться вперед, если ты просто будешь чем-то занят, то с тобой всё будет в порядке. Но это не сработает. Если ты не переживёшь свою потерю, ты всю жизнь будешь стараться заполнить эту пустоту в своей душе. — Дин замолчал, обдумывая следующий шаг.       Джей-Ти был обречён стать Хранителем. Он не выбирал этого. Он даже не был уверен, что хочет этого. Но теперь были сомнения и беспокойство по поводу того, по какому пути сейчас идёт будущий Хранитель. Он задавался вопросом, слышал ли Джим такой же шёпот, когда Сэм уехал в Стэнфорд. Что бы он услышал, когда Дин отправился в ад. Но этот разговор убедил его, что его сын всё ещё с ним. Ему было больно, он боролся, но всё ещё был рядом. И для Дина этого было достаточно.       — Вот. — Он достал дневник в кожаном переплёте, который был с ним в самые тяжёлые времена его жизни.       — Это твой дневник.       — Да.       — Почему? С тобой всё в порядке? Ты…       Дин понимал этот страх. Он вспомнил, что сам чувствовал, когда Калеб отдал Сэму свой дневник. Когда отец оставил им свой дневник. Это был знак конца. Но сейчас все было не так. Это была просто надежда на будущее.       — Я в порядке, Джей-Ти. Но я хочу, чтобы ты это прочел. Постарайся понять. Но не рассказывай об этом остальным. Пока что. — Были вещи, о которых должен был знать только Хранитель.       — Что, если лучше никогда не станет?       — Тогда ты научишься с этим жить.       — Во мне бушует такая злость, папа.       Дин на мгновение задумался.       — Я не жалею, что променял свою душу на Сэма. Но я бы не сделал этого снова. — Ему потребовалось время, чтобы все понять. В тот день, когда родился Джей-Ти, все его приоритеты изменились.       — Что?       — Я бы не стал так поступать с Калебом. С Сэмом. Я бы не заставил их пройти через это. Только не снова. И, несмотря ни на что, я скучаю по папе. Я скучаю по пастору Джиму. Но иногда любить кого-то — значит двигаться дальше ради него. Иногда это значит помнить тех, кто рядом с тобой.       — Ты хочешь сказать, что я веду себя эгоистично? Моя девушка недавно умерла!       — Ты не можешь позволить себе роскошь быть эгоистом. И я думаю, ты это знаешь.       Это было несправедливо. Но это было правдой.       — А ты знал?       — Что знал?       — Когда ты заключил сделку ради дяди Сэма, ты знал, что ты будущий Хранитель?       Дин облизнул губы.       — Я догадывался.       — Но ты всё равно это сделал.       — Хочешь знать правду, малыш? Я не думал, что кого-то это будет волновать.       — Как ты мог так подумать? Дядя Калеб сходит с ума, если ты порежешься бумагой!       Дин ухмыльнулся, похлопав по своему дневнику.       — Я был не совсем в себе. Но всё это здесь. Ты поймёшь суть того, что произошло. А если у тебя останутся вопросы, спроси своих дядей о мести и о том, как хорошо это сработало для них.       — Почему они могут сойти с рельсов, а я нет? — В голосе его сына прозвучала едва заметная ирония.       — Потому что Хранитель — это сердце Триады. Единственным человеком, который мог вернуть моего отца на верный путь был пастор Джим. Если бы он когда-нибудь бросил Триаду, Братство, самого себя, никого из нас здесь бы не было.       — Это несправедливо. — Джей-Ти повторил мысли самого Дина.       — Судьба редко бывает справедливой, малыш.       — Я сделаю перерыв в охоте.       — Скажи Максу, что он тоже может передохнуть. Я уверен, что ему это нужно.       Джей-Ти кивнул.       — Ты не собираешься здесь задерживаться?       — Мы скоро увидимся, верно?       Его сын снова кивнул.       — Ты же понимаешь, что этот разговор не решит всех проблем, верно?       Дин вздохнул.       — Я не жду этого, Джей-Ти. Ты всего лишь человек. Тебе позволено горевать. Я просто… Мне нужно, чтобы ты пришёл к нам, пока не испортил себе жизнь. Пока не превратился в ещё одного Джона Винчестера, который думал только о следующей охоте. Которым управлял страх и гнев, а не любовь. Твой дедушка был великим охотником, но он не был хорошим отцом. Тебе не обязательно быть идеальным, сынок. Я просто хочу, чтобы ты был хорошим человеком.       Джей-Ти торжественно кивнул, положив руку на журнал Стража.       — А теперь позвони своему брату. И маме тоже не помешало бы позвонить.       — Я так и сделаю, пап.       — Хорошо. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно заняться важными делами Хранителя.       Джей-Ти ухмыльнулся.       — Ты ведь приехал сюда на машине, не так ли?       — Я люблю тебя, малыш, но я буду держаться подальше от самолетов если это не случай жизни или смерти.       Улыбка исчезла с лица Джей-Ти.       — Спасибо, папа.       — Всегда пожалуйста, малыш. Увидимся через несколько дней.       Дин не знал, какое влияние окажут его слова. Он не знал, были ли они вообще уместны. Лишь надеялся, что его сын поймёт, что Братству нужно, чтобы он держал голову на плечах. Что Хранитель должен быть в игре, даже если его мысли за много миль отсюда. И что еще важнее, Дину нужно, чтобы с ним всё было в порядке. И он сделает всё возможное, чтобы его сын стал лучшим человеком, чем его предшественники.