57

Восемь - именно столько недель я провела взаперти. Именно столько я пытаюсь определить как выглядит лицо моего похитителя.

***

Хоть я и была Амелией, но он звал меня "Амели". "Легче выговаривать" - говорил он. Впервые мы с ним встретились на каком-то фестивале в конце лета, куда меня отвезли родители. Мама, папа и я гуляли, веселились, играли в разные игры и ели еду из ларьков, было весело. А потом, как часто бывает с маленькими детьми (на тот момент мне было 8), я потерялась. Несмотря на то, что мне часто твердили в такие моменты подойти к сотрудникам или подобным людям, я испугалась. Было страшно подходить и спрашивать помощи у безликих незнакомцев. Но он первым ко мне подошёл. Спросил, не потерялась ли я, и купил сахарной ваты и дал попить воды. Дальше - всё как в тумане. По ощущениям, мои ноги сделались такими же как та розовая вата, которую он мне дал, а глаза начали слипаться, как будто их намазали клеем. В тот момент я ничего не хотела, ничего не могла, ничего не понимала. Единственное, что меня заботило - это сладкие путы сна, которыми меня обматывал Морфей.

***

Когда я проснулась, то первым делом мне в лицо ударили яркий свет люстры и цветастость самой комнаты, в которой я оказалась. "Это сон или я наконец-то стала принцессой?" - это пришло бы любому в голову, окажись он моём месте, так как я лежала на огромной розовой кровати со шторками и меня окружали не менее розовые стены, рядом с которыми в изобилии лежали игрушки на любой вкус (девчачий, конечно же). Как тут не почувствовать себя королевской особой? Но всё же, что-то тут было не так. В верхнем углу комнаты висела какая-то полукруглая чёрная штука с объективом. Но не это было самым странным. Где же мои родители? - "Мама? Папа? Вы тут? Я здесь!" - никто не отозвался. - "Мама? Папа? Вы тут? Я здесь!" - опять тишина. - "Мама? Папа? Вы тут? Я здесь! Мама? Папа? Вы тут? Я здесь! Мама? Папа? Вы тут? Я здесь! Мама..." - я продолжала их звать. Не знаю, сколько, но меня это не волновало. Мне нужно было почувствовать родной запах и услышать знакомые голоса.

***

- "Мама? Папа? Вы тут? Я здесь!" - с оглушительным скрипом дверь, которую я не заметила до этого, открылась. Судя по шагам и телосложению - это был мужчина. Он был одет в серую и невзрачную одежду. В ту самую, в которой провёл меня до машины. Дальше он присел передо мной на колени и я начала спрашивать где мои родители, где я, кто он, но на очередном вопросе меня прервали на полуслове: - "К-как тебя зовут?" - произнёс он тоненьким голоском. - "Амелия..." - "О, так ты у нас принцесса Амели? А я Кристофер, приятно познакомиться, миледи." - он взял мою маленькую ручку в свою огромную лапу и поцеловал её. После этого он взял и проводил меня к небольшому столику в этой комнатке. - "Не желаете ли устроить с этим нижайшим слугой чаепитие?" - и, не дожидаясь моего ответа, он начал разливать по фарфоровым кружкам чай из расписного чайника. Мы с ним долго болтали. В основном, говорили обо мне, о маме с папой и нашем ретривере Льюисе. Я спрашивала о нём, но он отвечал быстро и без лишних подробностей - не как соседские дети. А потом, когда мы допили чай и от чайника перестал исходить пар, он внезапно спросил: - "Амели, можешь ли мне поведать, какое у меня лицо?" Я пригляделась. Прошла минута, а может и все десять. Молчание оглушало, а напряжение нарастало, сковывая мои мышцы так, чтобы мне было трудно даже дышать. Не выдержав ожидание, он встал, громко отодвинув стул, и поспешно вышел, захлопнув дверь. Позднее я не смогла её открыть и легла спать.

***

Последующие недели не сильно отличались от первого: мы играли, пили чай, переодевались в костюмы, рисовали, разговаривали. И хоть он и не отвечал на мои вопросы по поводу родителей, что иногда доводило меня до слёз и истерики, но в конце каждой нашей встречи он задавал один и тот же вопрос. "Амели, опишешь моё лицо?" И всегда, так и не дождавшись ответа, поспешно уходил. А потом всё начало меняться.