Быть слабым – не стыдно!

История о Смите, его нападении на Гарри и признание в использовании приворотного зелья разлетелась по школе со скоростью совиной почты. Уже на следующее утро ни Смит, ни его приятель не явились на завтрак. За обедом к столу Гриффиндора подошел Эрни Макмиллан, остановился перед Гарри и виновато произнес: – Я хотел извиниться. Это из-за моих слов Смит придумал эту идею с Веритасерумом. – Тебе не в чем себя винить, – спокойно ответил Гарри, подвинувшись, чтобы Эрни мог сесть рядом. – Ты не мог знать, к чему он это приведет. – Возможно. Но мне все равно было важно извиниться перед тобой, – сказал Эрни, выпятив грудь так, что значок старосты на мантии блеснул в свете заколдованного потолка. – Кстати, обоих ребят профессор МакГонагалл передала Министерству. Теперь их дело в руках магического правосудия. Все произошедшее квалифицируется как покушение на убийство. У Гарри от удивления отвисла челюсть, но прежде чем он успел что-либо сказать, Рон воскликнул: – Пусть получат по заслугам! Это была не глупая ошибка, а настоящее преступление! – К ним отнесутся со всей строгостью! – торжественно подтвердил Эрни, бросив значительный взгляд на окружающих, словно желая удостовериться, что его пафос не остался незамеченным. – Мне, если честно, все равно, получат ли они наказание, – тихо сказал Гарри. – Это не вернет мне контроль над собственным телом. Мне будет достаточно, если я больше никогда не увижу их лиц. – Гарри! – возмутился Рон. – Как тебе может быть все равно? Они могли тебя убить! Даже если это ничего не изменит, справедливость требует, чтобы они отправились в Азкабан. Гарри лишь пожал плечами. – Не знаю… А Смит… Мерлин, как же я его ненавижу! Но если честно, ему хватит того, что теперь все знают: он такой же гей, как я или Драко. Может, теперь он сам почувствует, что значит быть ненавидимым за то, в чем ты не виноват. И мне этого достаточно. Рон лишь покачал головой, не веря своим ушам. Но Гарри это было безразлично. Он говорил от сердца. Ни один суд, ни одно наказание не вернет ему былую подвижность рук. В лучшем случае он научится справляться с тремором, но по всем признакам проблемы останутся с ним навсегда. Целители в Мунго больше не знали, что предпринять. Они так и не нашли физической причины, по крайней мере, такой, которую можно было бы устранить. Возможно, все дело в мельчайших осколках костей, повредивших мозг. Гарри должен был вернуться на обследование в первую неделю каникул, но уже сейчас они дали понять, что надежды на полное выздоровление нет. И ему было достаточно одного: знать, что Смиту теперь придется как-то выживать в этом мире, будучи открытым геем. *** Последние две недели июня 1999 года стали для Гарри самыми счастливыми днями в его жизни. По крайней мере, если говорить о времени, когда он мог просто быть собой. Без уроков и экзаменов, с утра до вечера – свобода. Пока младшие курсы все еще корпели над учебниками, пятикурсники и выпускники почти все время проводили на свежем воздухе. Как и в начале учебного года, их тянуло к озеру. Только теперь они собирались здесь не по факультетам, а как одна большая, пестрая компания. Рядом с привычными гриффиндорцами теперь почти всегда были Драко, Тео, Блейз, а часто также Пенси и Миллисент. К всеобщему удивлению к ним присоединилась и Ханна Эббот. Невилл, который какое-то время назад расстался со своей девушкой, теперь был по уши влюблен в пуффендуйку. Это были ленивые, теплые дни, наполненные солнцем, бесконечными разговорами, отчаянными попытками искупаться в еще прохладной воде и партиями волшебных шахмат на траве. Симус и Лаванда были неразлучны и постоянно целовались, будто мир вокруг них вообще не существовал. Рон и Блейз сражались в шахматах, как два заядлых соперника, и ни один из них не собирался уступать другому. А Гарри предпочитал отдыхать, положив голову на живот Драко, и просто наслаждаться настроением – легким, радостным, почти безмятежным. Темная метка на руке Драко побледнела еще сильнее, поэтому он больше не стеснялся появляться в футболке, что, как ни странно, только сближало их. Вместе они строили планы относительно ремонта на площади Гриммо. Гарри быстро понял, что у него самого почти нет требований, в отличие от Драко, который обладал утонченным вкусом. Впрочем, Гарри это устраивало: если ремонтом займется Драко, результат точно будет потрясающим. Все ночи они теперь проводили вместе. Правда, Гарри настоял на том, чтобы Драко хотя бы пару раз переночевал в гриффиндорской спальне. Драко согласился, но с большой неохотой и пришел поздно вечером, чтобы никто не увидел. Наутро Симус хохотал так, что едва не задохнулся, когда увидел их вдвоем в ванной с зубными щетками в руках. Он отпускал такие пошлые шуточки, что Гарри пришлось признать: в слизеринской спальне спать и правда удобнее. С тех пор они вместе отправлялись на ночь в подземелья. Гарри даже выдали пароль от входа, поэтому в зеленых коридора Слизерина он чувствовал себя как дома. Гарри регулярно летал на метле вместе с Джинни и Роном. Иногда к ним присоединялся и Драко, который поочередно испытывал их метлы. Было удивительно приятно иметь столько свободного времени, проводить его с друзьями и при этом не быть связанным никакими обязательствами. И все же приближающееся расставание оставляло горьковатый осадок. Хогвартс был его домом на протяжении восьми лет. Первым местом, где он чувствовал себя по-настоящему в безопасности, где ему дали шанс быть собой. Здесь у него впервые появились друзья, люди, которые понимали, что он – не странный, не ненормальный. Здесь он смеялся, рос, узнавал себя. Здесь он влюбился, по-настоящему, стремительно, до головокружения, и здесь же появились воспоминания, которые он никогда не забудет. Мысль о том, что, возможно, он больше никогда сюда не вернется, сжимала сердце. Пускай его будущее было ярким, полным возможностей и надежд, все равно это походило на прощание с самым теплым, самым важным этапом жизни. И Гарри знал: никто из друзей этого по-настоящему не понимал. Все были на подъеме, в предвкушении новой главы. Но для них Хогвартс всегда был просто школой, пусть и хорошей, пусть и волшебной, но школой. А не единственным местом на планете, где можно было дышать полной грудью. Драко искренне старался понять Гарри и его чувства, но у него не всегда это получалось. Рон и вовсе слушал его с непониманием. Только Гермиона, казалось, чувствовала отголосок того, что переживал Гарри. Несмотря на любящую семью и дом, Хогвартс тоже был для нее тем местом, где началась ее настоящая жизнь. – Это ведь не значит, что мы больше никогда сюда не вернемся. – попыталась подбодрить его Гермиона. Они сидели на берегу озера, погрузив ноги в воду, в последний раз предаваясь воспоминаниям. Только что они вспоминали, как во время Турнира Трех Волшебников Крам должен был спасти ее со дна озера. – Может быть, – вздохнул Гарри. – Но это будет не скоро. И, если честно, я не вижу причин для возвращения. – А вдруг у тебя будут дети, – с надеждой предположила Гермиона. – Придешь их навестить. Гарри нахмурился, чуть наклонив голову. Он никогда всерьез об этом не думал. – Не думаю, что у меня вообще когда-нибудь будут дети. – А усыновление? – предложила Гермиона, как будто это была самая очевидная вещь на свете. – Мм… – Гарри замолчал. Хотел ли он детей? Он и сам не знал. Ему казалось, что он слишком молод для таких мыслей – ему ведь даже девятнадцати еще нет. А Драко? Тот никогда не упоминал о чем-то подобном. Нет, в ближайшие годы он не видел отцом ни себя, ни своего парня. Им вполне хватало того, что они заботились о Тедди. – Или ты вернешься сюда как аврор, если вдруг получишь задание, – заметила Гермиона. – Надеюсь, что нет. Если мне придется вернуться как аврору, значит, здесь случится что-то по-настоящему ужасное. – Ну да… логично, – призналась она. – Об этом я не подумала. Некоторое время они сидели в тишине, пока Гарри не спросил: – А ты хочешь детей? – Да. Когда-нибудь. Но точно не в ближайшие годы. – Гермиона улыбнулась. – Сначала я собираюсь основательно реформировать нашу архаичную систему наказаний. У меня уже есть черновики нескольких законопроектов, которые я хочу обсудить с начальством в первый же день работы. Гарри засмеялся. – Им, наверное, будет очень весело. Это было в стиле Гермионы: даже до начала стажировки она уже успела изучить десятки книг и придумать парочку собственных проектов. Но Гарри знал – она может изменить этот мир к лучшему. *** – Это странно. – прошептал Гарри, стоя рядом с Драко у перрона станции Хогсмид. В последний раз они смотрели на высокие башни замка, все еще видневшиеся вдалеке. Драко, как всегда, выглядел безупречно: белая рубашка, черные брюки, аккуратно уложенные волосы. Он обнял Гарри за плечи и притянул ближе. – Это больше не твой дом. – тихо произнес он. Но Гарри это не утешило. На глаза навернулись слезы, которые он пытался незаметно смахнуть. Драко увидел это, вздохнул и поцеловал Поттера в макушку. – Теперь я – твой дом. А это, между прочим, куда лучше. – Ты саркастичное хорьковидное создание. – всхлипнул Гарри, не в силах сдержать слез. На этот раз – от трогательных слов Драко. – Осторожно, Шрамоголовый! – прошептал Драко и крепко его обнял. Драко переносил прощание со школой вполне спокойно. Хогвартс всегда был для него просто учебным заведением. Да, с забавными моментами, которые можно было бы пересказать воображаемым внукам. Но друзей он знал и до учебы, себя как волшебника осознавал давно, а настоящих корней в замке не пустил. Он не был эмоционально связан с этим местом. Более того, для него это был еще и конец испытательного срока. С сегодняшнего дня год условного наказания официально завершался. Он был свободен. По-настоящему свободен. И все же он не отпускал Гарри, который беззвучно плакал, прижавшись к его рубашке. Гарри был... Гарри. С огромным сердцем. Слишком многое переживший, слишком многое обретший в этих стенах. Драко удивился бы, если бы Поттер просто ушел из Хогвартса, не оглянувшись. – Ты ведь всегда можешь навестить МакГонагалл. Уверен, она будет рада тебя видеть. Не секрет, что Гарри был одним из ее любимых учеников. Возможно, даже самым любимым. Она и правда обрадуется, если он заглянет. На прощание, буквально вчера, Минерва пригласила его к себе в кабинет, тепло обняла и сказала, чтобы он обращался, если ему когда-нибудь понадобится ее помощь. С комом в горле Гарри рассказал друзьям, что даже портрет Дамблдора с сияющей улыбкой попрощался с ним – и, разумеется, он не сдержался и разрыдался прямо в директорском кресле. – Или ты все-таки станешь профессором и вернешься сюда, как преподаватель. – предположил Драко. – Только если ты тоже! – всхлипнул Гарри, вытирая слезы. – Я, по-твоему, похож на хорошего учителя? – прищурился Драко. — Я бы не выдержал с этими тупыми подростками и неделю. Меня можно назвать кем угодно, но уж точно не терпеливым наставником. – Ты был бы ужасно предвзятым учителем, которого все бы ненавидели. – Кроме слизеринцев. Они бы целовали землю, по которой я хожу, – фыркнул блондин, задрав нос. – То есть ты был бы Деканом факультета? – Само собой! – насмешливо заявил Драко. – А ты нет? – Пфф! Я был бы отличным Деканом Гриффиндора. И мои гриффиндорцы каждый год вышвыривали бы твоих змей с пьедестала и выигрывали Кубок школы! – Ха! Размечтался. А ты вообще в курсе, кто выиграл в этом году? – Драко усмехнулся, явно наслаждаясь моментом. К величайшему его удовольствию – и к неописуемому раздражению Гарри – в этом году Кубок Факультетов достался именно Слизерину. И, что особенно больно, без каких-либо волшебных "дополнительных очков" от Снейпа. Гарри возмущенно фыркнул и пробурчал: – Потому что в этот раз я не спасал мир. – Потому что в этот раз Дамблдор не мог накинуть тебе тысячу очков просто за то, что ты дышишь. О, Поттер, какая милая у тебя сегодня рубашка – держи, пятьсот баллов Гриффиндору! – Драко хохотал, иронично пародируя директора. – Да, Снейп был предвзят. Но твой любимый директор был не лучше. Каждый год на последнем ужине волшебным образом "внезапно" добавлялись очки. И угадай кому? Конечно же вам! И вы с вашим факультетом побеждали с перевесом в одно очко. Только в этом году все было честно. Наконец-то! Благодаря этой перепалке Гарри наконец-то смог отвернуться от замка и сесть в поезд. Пока они пробирались по вагону в поисках друзей, он спросил: – Ты уже сказал своей маме, что съезжаешь? – На прошлой неделе отправил ей сову. Но сегодня все равно заеду. Мне нужно поговорить с отцом. Драко произнес без особого энтузиазма. С момента домашнего ареста он не получил от Люциуса ни строчки. Но разговор был необходим – иначе точку не поставить. – Может, тебе стоит переночевать у Уизли? – предложил он. У него было неприятное предчувствие: если Гарри останется один в своем доме после прощания с Хогвартсом, настроение у него будет хуже некуда. – Посмотрим… Но мы ведь увидимся завтра? – Конечно. Ты же хочешь увидеть поместье и познакомиться с мамой. Она настаивает на ланче, который ты ей пообещал. Я заеду за тобой в десять. Гарри кивнул. Мысль о встрече с матерью Драко немного волновала его, но Нарцисса уже не раз упоминала об этом в письмах, и в конце концов он сам уговорил Драко согласиться. Она была его матерью. И имела право быть частью его жизни, если принимала его таким, какой он есть. Они ненадолго остановились у тележки со сладостями и, наконец, нашли своих друзей в одном из купе. К счастью, те придержали им места. Пока "Хогвартс-экспресс" мчался через Шотландию на юг, ребята коротали путь за чтением журналов, игрой в волшебные шахматы и разговорами. Гарри то и дело грустно поглядывал в окно и каждый раз в груди что-то неприятно сжималось… Но стоило ему перевести взгляд на Драко, как это чувство отступало. Слизеринец был прав – теперь он был его, Гарри, домом. *** Разумеется, миссис Уизли была в полном восторге, когда Гарри, немного смущаясь, спросил, можно ли ему остаться на ночь в Норе. Он не хотел сидеть в одиночестве и хандрить – куда лучше провести вечер с Гермионой и Роном. – А где вы собираетесь жить в ближайшее время? – спросил из Гарри, когда они устроились в саду с парой напитков. – Пока здесь, – призналась Гермиона, не скрывая, что ей это не совсем по душе. – Нам нужно немного подкопить, прежде чем мы сможем снять свое жилье. – Вы же знаете, что я всегда готов вам помочь? Его подземелье было до отказа забито золотом. Он унаследовал внушительные состояния от Поттеров, а затем от Блэков, и не имел ни малейшего понятия, что с этим делать. – Нет, приятель, – ответил Рон, поднимая кружку со сливочным пивом. – Мы должны справиться сами. Иначе это не считается. Но.. спасибо. Он чокнулся с Гарри. Тот кивнул, понимая. Они уже взрослые и хотели быть самостоятельными. И дело было вовсе не в том, что для них здесь не было места. Нора была просторной, да и миссис Уизли была бы счастлива видеть их обоих рядом с собой. – А где Джинни? – спросил Рон, оглядываясь по сторонам. Гермиона начала хихикать и Гарри поперхнулся пивом. Он быстро обменялся взглядами с лучшей подругой, а потом осторожно произнес: – У меня. С Тео… они сегодня кое-что запланировали. Рон взглянул на него с недовольством. – Ты хочешь сказать… они...? – О, Рональд, – рассмеялась Гермиона. – Да, уже давно. Джинни в восторге, что наконец-то есть парень, который действительно пускает слюни, когда она раздевается. Но в Хогвартсе им было сложно побыть вдвоем. Рыжий пробурчал что-то себе под нос, корча забавные гримасы. Было видно, что он не очень понимает, как к этому относиться. С одной стороны, он уважал Тео и радовался, что тот обращается с Джинни как с принцессой, а с другой… она его младшая сестра, и он не хотел знать подробности ее личной жизни. – Надеюсь, у них все получится, – продолжила Гермиона. – Ведь отношения на расстоянии очень непросто сохранить. – Да, – с жаром согласился Гарри. – Не представляю, каково это. Я счастлив, что Драко теперь будет жить со мной и мы наконец сможем вести нормальную жизнь, как пара. Мое будущее кажется мне по-настоящему светлым – в этом я уверен. *** На следующее утро Гарри стоял в кухне рядом с Драко и чувствовал, как сильно нервничает. Они собирались отправиться в поместье. Гарри помнил это место и эти воспоминания не были особенно радужными. Он ощущал напряжение Драко. Его челюсти сжались до предела. Малфою хотелось отменить встречу, но Гарри не собирался сдаваться. Они были вместе и пока Нарциcса Малфой старалась войти в жизнь сына, Гарри не намеревался этому препятствовать. – Готов? – спросил Драко. Он выглядел как образцовый представитель своей семьи: безупречно уложенные волосы, белая рубашка с длинными рукавами, идеально выглаженные темные брюки. На руке сияли дорогие часы, на шее – сдержанный, но элегантный галстук. Рядом с ним Гарри ощущал себя почти нищим: джинсы, темно-зеленая футболка и черная спортивная куртка. Обувь – те же старые кроссовки, что всегда. У него была лишь эта пара и пара изысканных кожаных ботинок на особые случаи. Они не могли выглядеть более разными и Гарри болезненно это осознавал. Он неуверенно взглянул на Драко, но все же кивнул. Драко заметил этот взгляд и слегка усмехнулся: – Мама и не надеется, что ты придешь в рубашке. – У меня ее просто нет, – смущенно признался Гарри. – Ну, кроме праздничной. Конечно, он давно не носил старую одежду Дадли, а прошлым летом и вовсе обновил свой базовый гардероб: брюки, футболки, свитера и другое. Но его вещи не отличались ни роскошью, ни элегантностью. Драко поднял бровь, но не стал это комментировать. Ему давно было ясно, что Гарри довольно неприхотлив в одежде. Но это его нисколько не раздражало. Гарри вздохнул и указал на камин: – После тебя. Драко кивнул и взял горсть порошка. – Малфой-Мэнор, маленький салон. Гарри без колебаний последовал за ним. К счастью, это действительно был маленький салон – не тот зал, где они когда-то появились с Добби. Не та комната, где пытали Гермиону. Не место, о котором хранил страшные воспоминания Драко. Гарри неуклюже и с некоторой заминкой вышел из камина, и был благодарен Драко за то, что тот незаметно схватил его за руку. Драко сразу же отпустил его, едва Гарри уверенно встал на ноги. Бывший гриффиндорец был весьма озадачен комнатой, в которой они оказались. Она была такой… светлой! Он ожидал темное, просторное помещение с мраморными полами, кафельной облицовкой и жуткими статуями. Но этого здесь не было и Гарри был несколько сбит с толку, оглядываясь вокруг. Пол покрывал густой ковер карамельного оттенка. Стены тоже были естественного бежевого цвета, с картинами в стиле абстрактного искусства. В центре комнаты стоял стол, а стулья были современными и белоснежными. Единственное, что казалось словно из другой эпохи — это два хрустальных люстры, которые, тем не менее, гармонично вписывались в интерьер. На противоположной стороне комнаты располагался небольшой бар с тремя высокими стульями, подобранными в тон креслам. – Драко! – прозвучал тихий голос Нарциcсы Малфой. Она вошла через дверь, расположенную напротив большой оконной стены. – Мама, – ответил Драко, улыбаясь. Он неспеша подошел к ней. Все выглядело немного скованно, когда она на мгновение обняла сына и поцеловала в щеку, едва касаясь губами кожи. Гарри, привыкший к теплым объятиям Молли, с болью осознал, насколько здесь не хватает душевности. Это дало ему понимание Драко и объяснило, почему тот часто казался таким холодным и отстраненным с другими. Однако времени на размышления не оставалось, потому что Нарциcса подошла к Гарри и весьма формально протянула ему руку – почти так же, как это было на Рождество у Андромеды. – Мистер Поттер, я чрезвычайно рада, что вы приняли мое приглашение. Гарри обычно терялся в таких официальных ситуациях. Как отвечать на подобные слова? Чего требует этикет? – Спасибо за приглашение…? – выдавил Гарри, что, к сожалению, больше напоминало вопрос, чем ответ. Рядом Драко закатил глаза, но воздержался от комментариев. – Присаживайтесь. – вежливо сказала Нарциcса, указывая на стол, накрытый на троих. Гарри взглянул на стулья, неуверенно раздумывая, какое место будет подходящим. Больше всего ему хотелось сесть рядом с Драко. Он быстро бросил взгляд на блондина, который неплохо скрывал улыбку. Драко сразу понял его и указал на два накрытых рядом места. Прямо напротив стояла третья тарелка – к ней уже направлялась Нарциcса. Она была одета так же элегантно, как и Драко: черные брюки, темно-синяя блуза, золотые цепочки и часы. Гарри все отчетливее ощущал, что он здесь чужак. Хотя это был всего лишь небольшой салон, комната казалась ему огромной. Высокие потолки, окна во всю стену – все это напоминало маленький замок. Едва они сели, дверь открылась и два домовых эльфа начали накрывать на стол. Они принесли булочки, круассаны, яйца, сырные тарелки, фруктовые закуски, рыбу, овощи, которые Гарри даже не мог назвать, разнообразные колбасы и джемы. Из напитков – сок, кофе, множество видов чая. Всего этого было слишком много, учитывая, что за столом сидело всего трое. Где в это время находился Люциус, Гарри не знал, да и не стал спрашивать. Ему совсем не хотелось находиться с этим человеком в одной комнате. Лучше им вообще не встречаться. – Угощайтесь. – продолжила Нарциcса, сохраняя безупречный тон хозяйки. Гарри не знал, с чего начать. Немного растерявшись, он осмотрел ассортимент и осторожно взял булочку. Драко взял круассан, намазал его вишневым джемом. Гарри на мгновение замешкался, но решил остановиться на том, что знал – простом клубничном джеме. Сыр он тоже любил, но предложенные сорта казались ему слишком изысканными. "Разве я не говорил, что визит в Малфой-Мэнор не так уж страшен?" – передразнил Гарри сам себя, а потом с горечью понял, насколько он ошибался. Он чувствовал себя словно на приеме у Королевы. Хотя, честно говоря, опыта подобных мероприятий у Гарри не было. – Ну что ж, мистер Поттер, какие у вас планы после школы? – спросила Нарциcса. – Пожалуйста, зовите меня Гарри. – попросил он. Ему было не по душе такое официальное обращение. Нарцисса слегка улыбнулась: – Хорошо, Гарри. Так какие у вас планы на будущее? Гарри налил себе кофе, просто чтобы чем-то занять руки, а затем немного застенчиво ответил: – Надеюсь, что получил достаточно высокие оценки, чтобы стать аврором. Едва он произнес эти слова, как его рука начала дрожать и кофейник резко качнулся. Гарри хотел перехватить руку, но тут же почувствовал, как Драко мягко обхватил его запястье, а другой рукой забрал у него кофейник. Он тихо произнес очищающее заклинание и стол тут же стал чистым, будто ничего не случилось. Блондин привычно долил Гарри кофе в чашку. Нарцисса никак не отреагировала на это, продолжая разговор, словно пролитого кофе и не было: – Надеюсь, так и будет. Это разумно. Гарри был совершенно сбит с толку. Он моргнул, чувствуя себя немного растерянным. Рука его нервировала и было неловко из-за случившегося. Надо было просто не наливать кофе. Пока он переваривал произошедшее, его собеседница спокойно продолжила. Разумно? Гарри нахмурился, не зная, что ответить. Это то, чего от него ждут? – Эм… да, думаю… – Когда будут результаты? – поинтересовалась Нарцисса. – Через две недели, – ответил Драко. – Думаю, что сдал все, кроме Защиты. – Ты сдал Защиту. – тут же вставил Гарри. Ему казалось, что он нелепо мямлил, когда Нарциcса задавала свои вопросы. Но ее слова его смущали. И еще его тревожил Драко. Гарри чувствовал, что парень держится отчужденно, будто не хочет быть с ним открытым. – Посмотрим. – пожал плечами Драко. Дальше стало проще. Гарри отвечал на множество вопросов Нарциссы, которые у нее были. При этом она умело обходила все, что случилось до 2 мая 1998 года. За это Гарри был ей благодарен. Он понимал, что разговор об этом ни для кого не был бы приятным. Нарцисса подробно расспрашивала о его выздоровлении и возможностях улучшить шансы на полное исцеление. Конечно, в конце зашла речь и о переезде Драко. – Итак, вы планируете вместе жить в Лондоне? – спросила Нарциcса. – Да, – ответил Гарри, постепенно чувствуя себя немного увереннее. – Я унаследовал дом моего крестного, как вы, наверное, знаете. Там предстоит многое сделать, но у Драко полно идей. Она снова мягко кивнула в ответ, внимательно изучая сына и его парня. Ее тонкие пальцы крепко сжимали чашку с чаем, оголяя неприметные, но, наверно, дорогие кольца и аккуратный маникюр в нежно-розовом цвете. – Одна из моих близких подруг – дизайнер. Если хотите, я с радостью познакомлю вас с ней, когда потребуется помощь с ремонтом. – В этом не будет необходимости, мама. – поспешно возразил Драко. Он не хотел, чтобы Гарри почувствовал, будто кто-то посторонний лезет в его дом. Они лишь вскользь поговорили о Сириусе, и, судя по словам Драко, дом – единственное, что от него осталось. Конечно, в доме нужно кое-что сделать, но можно жить и так. Гарри, напротив, очень обрадовался: – Поскольку я совершенно не разбираюсь в таких вещах и сам не знаю, что мне нравится, возможно, это неплохая идея? Удивленно взглянув на него, Драко приподнял одну бровь. – С чувством вкуса тебе, правда, не повезло… Гарри слегка улыбнулся и сухо заметил: – Для меня это не так важно, как для тебя. Но я знаю, что ты предъявляешь другие требования к комнате, чтобы считать ее уютной. Эй, я вырос в чулане под лестницей… что ты от меня хочешь? Так что да, пусть дизайнер внесет свои предложения. – Ты… что? – блондин моргнул, ошарашенно посмотрел на Гарри. – Что значит – в чулане? Даже Нарциcса выглядела озадаченной, внимательно его разглядывая. Мерлин, почему он вообще вспомнил об этом? Ему совсем не хотелось обсуждать свое детство, тем более, здесь. – До одиннадцати лет у меня не было собственной комнаты и я жил чулане под лестницей. Теперь два пары глаз – серые и голубые – уставились на него в недоумении. Гарри часто забывал, что окружающие не знают о его прошлом. И что для большинства людей было ненормально воспитывать ребенка так. Он понимал, что еще многое из своего детства ему предстоит осознать и переработать. Например, что его родственники морально издевались над ним. Осознание этого пришло к нему совсем недавно. В детстве и юности он просто не знал другого. Теперь же ясно видел – это была определенная форма насилия. Помимо всего прочего, что с ним сделали: пренебрежение, лишение еды, побои. Гарри растерянно посмотрел на стол. Он не собирался продолжать эту тему здесь. Сегодня вечером, в своей постели, прижавшись к Драко, он, возможно, будет готов поговорить об этом. Но не сейчас. – Я познакомлю вас с Крессидой. И если вам не понравятся ее идеи, это не страшно. – сказала Нарциcса. Гарри почувствовал облегчение. Хорошо, они встретятся с дизайнером. Что тут могло пойти не так? Главное, чтобы она поняла, что он не хочет жить в каком-то замке. Дом должен быть уютным и светлым, без лишней вычурности. После обеда Драко показал Гарри часть особняка, не заходя в комнаты на первом этаже и в левое крыло второго этажа – там под домашним арестом находился Люциус, которому Нарциcса запретила выходить, пока Гарри в гостях. Гарри был поражен огромными размерами поместья. Комната Драко была размером с их спальню в Хогвартсе, которую они делили впятером. А ванная – просто шик! Теперь Гарри понимал, почему Драко раньше был таким надменным снобом. Каждый уголок дома говорил о богатстве Малфоев. Драко вместе с Гарри упаковал только большую часть своих вещей. Остальное они решили перевезти позже. Они еще не знали, как использовать все комнаты в доме на площади Гриммо и где будет располагаться лаборатория Драко. Но времени было предостаточно – обучение начиналось только через два месяца. И если до того момента что-то не будет готово, это не страшно. Гарри с улыбкой предложил опробовать удобную кровать с балдахином, но Драко отказался. Вообще, пока они были в особняке, он почти не прикасался к Гарри. И тем более, Драко не хотел заниматься с ним сексом в своей детской комнате. Но, конечно, наверстал это с лихвой, как только они вернулись домой. – Почему тебе приходилось спать под лестницей? – вдруг спросил Драко. Они лежали, крепко обнявшись, в постели Гарри. Или в их общей постели? Пока они официально не жили вместе, но уже понимали: это теперь их спальня, где они могли проводить вместе каждую ночь, если захотят. – Потому что они меня ненавидели, – тихо сказал Гарри, глядя в стену перед собой. Драко плотно прижался к нему, обвив руками, словно создавая вокруг него теплый кокон. – Я был для них пустой тратой времени, места и денег. У моего кузена было две комнаты, а я спал под лестницей. Мой кузен получил тридцать семь подарков на день рождения, а мне не досталось ни одного. Мне никогда не разрешали есть сколько хочу, или принимать душ, когда хочется. А одежда… ну, ты знаешь, в чем я обычно ходил – это были поношенные вещи Дадли, а он был почти в пять раз шире меня и намного выше. Драко уставился на его взъерошенную голову. Гарри уже говорил, что они ненавидели его за магию, но он не думал, что у него с магглами все было настолько плохо. Господи, как же часто он смеялся над рваной одеждой Гарри и над тем, что у того не было семьи. Теперь, оглядываясь назад, Драко признавал, что в юности был настоящим мерзавцем – надменным, самодовольным и отвратительным. Он прижался к парню еще плотнее и поцеловал его в шею: — Прости меня за то, что я издевался над тобой. – Все в порядке, – ответил Гарри. – Ты не знал. Я просто не люблю об этом говорить. Задавай любые вопросы, если хочешь, но, пожалуйста, больше не возвращайся к этой теме. – Твои родственники с самого начала знали, что у тебя есть магия? – Да. Они должны были знать. Моя тетя – сестра моей матери. Они постоянно говорили о том, какие мои родители были ненормальные, а я просто не понимал, что они имели в виду, пока мне не исполнилось одиннадцать. Но уже в детстве дядя и тетя замечали во мне необузданную магию. Это только усиливало их ненависть. К тому же я всегда был очень похож на отца. – Звучит жестоко. – сухо констатировал Драко. – Это и было жестоко, – тихо согласился Гарри. – Я не понимал этого в детстве и винил себя. Мне потребовалось много времени, чтобы обрести хоть какую-то самооценку. Драко снова нежно поцеловал его в шею и перебросил ногу через бедро Гарри. — Никогда больше не сомневайся в себе, Гарри, – прошептал он у самого уха. – Ты прекрасен именно таким, какой ты есть. Гарри с легкой улыбкой закрыл глаза. Это было в прошлом. Дурсли больше не были частью его жизни. Больше ничто не напоминало о мальчишке, который жил под лестницей и которого почти восемь лет назад Хагрид застал с тортом в хижине посреди моря. Теперь он был взрослым мужчиной, с собственным домом, с будущим и с партнером рядом, который любил и уважал его. Что значили детские воспоминания? Они были надежно заперты глубоко внутри и никогда больше не увидят свет.