Не сгори дотла

Пролог

Перед тем как вспыхнет пламя — наступает тишина

Он проснулся в темноте. Сначала не понял — жив ли. Было холодно. Но не обычный холод — не от температуры, а изнутри, как будто что-то в нём выгорело и осталось пустым. Руки тряслись. Кожа на груди — с трещинами, будто стекло, слишком долго подержанное над огнём. Он не помнил, как сюда попал. Только последнюю вспышку. Голос отца. Взрыв. Потом — тишина. Теперь он был здесь. Где — никто не сказал. Комната была серая. Без окон. Без звуков. Только капающая где-то вода. И запах лекарства, дешёвого и приторного. На него смотрел человек — высокий, в чёрном, с улыбкой, слишком спокойной для врача. Он ничего не спрашивал. Он говорил, как будто уже знал всё. — Ты теперь свободен. Никто тебя не ищет — словно тебя и не было вовсе. Родители дали тебе имя — Тойя, но взгляни: они живут без тебя, словно без груза на сердце, словно без тени. Ты никому не нужен. Никому, кроме меня. Помни это навсегда: отныне ты — Даби. И с этим именем тебе придется жить в тени — пока твоё пламя не загорится вновь.

***

Так он остался. Мальчик, которого списали. Сгоревший проект. Бракованный герой. Здесь всё было другим. Меньше света. Меньше слов. Больше испытаний. Люди, с которыми его держали, не разговаривали. Кто-то был слишком злой. Кто-то — сломанный. Кто-то исчезал через день. Он старался не смотреть в глаза. Он не боялся людей, он боялся того, кто посмотрит у его глаза, и увидит в них пустошь.

***

Однажды — в коридоре — он увидел её. Она сидела на полу, прислонившись к стене. На ней была простая одежда и слишком большой свитер, как будто чужой. Глаза — серые. Не грустные. Не злые. Просто… тихие. Как будто она наблюдала за всем, но ничего не говорила. Он прошёл мимо. Она не отреагировала. На следующий день — снова. И ещё через день. Иногда он видел, как взрослые разговаривают о ней шёпотом. Кто-то замирал, когда она проходила мимо. Один раз он увидел, как взрослый мужчина отшатнулся от её взгляда. Но она просто сидела. Ни с кем не говорила. Только смотрела. И вот однажды — она подошла. — Ты… новый? — тихо. Он кивнул. Осторожно. Он давно не разговаривал. Слова давались тяжело. — Я — Айрин. Тут уже… давно. Пауза. — Ты странная, — сказал он. Это было первое, что пришло в голову. — Ты — тоже, — ответила она. Без обиды. Почти с интересом. После этого она начала появляться рядом. Садилась неподалёку. Не говорила. Просто была рядом. Он не знал, зачем. Не знал, нравится ли ему это. В этой базе было много странностей. Но одна из самых странных — это Айрин. Она не участвовала в тренировках. Её не проверяли. Она будто не была частью программы. Но начальник — тот самый человек с холодной улыбкой — всегда следил за ней лично. Иногда он появлялся внезапно, подходил к ней, смотрел в глаза и молчал. А потом уходил. И никто не смел спросить зачем. Айрин никогда не жаловалась. Но не могла ответить, почему она здесь. Почему её держат в закрытой зоне. Почему она никогда не проявляла ни одной способности — и всё равно оставалась в центре внимания. И Тойя — не спрашивал. Но он чувствовал: в ней что-то есть. Что-то, что все боятся. Что-то, что она сама не понимает.

***

Он наблюдал за ней, когда она сидела в уголке комнаты, глаза уставились в одну точку, будто пытаясь найти что-то невидимое. — Ты не боишься? — спросил он тихо. Она медленно подняла взгляд, но не встретила его взгляда, а словно смотрела сквозь него. — Я… не знаю, — ответила Айрин почти шёпотом. — Иногда кажется, что я должна быть другой. Что во мне есть что-то, чего я не вижу. Но я не понимаю, зачем это нужно. И почему все вокруг так меня берегут. Он молчал, не зная, что сказать. — Может, со мной что-то не так? — тихо спросила она и отступила немного назад, словно боясь своей собственной тени.