На грани помешательства

      — Вы одержимы мной, доктор Лектер? — не желая ходить вокруг да около, хрипло спросил Уилл Грэм. Впрочем, краешек губ Ганнибала дёрнулся вверх, и Уилл откинулся в кресле, ощущая сладковатый привкус победы.       Правда, Уилл? Пытаться обхитрить опытного психиатра? О, конечно! Почему бы не попробовать? В конце концов, в этих странных играх им обоим не было равных.       Они встречались в этом кабинете уже почти два месяца — идея доктора Лектера. Когда типичные способы справиться с постоянным напряжением и помешанностью на контроле перестали Уиллу помогать, Ганнибал решил попробовать метод-эксперимент…       Поздний вечер. В это время суток пациентам не пристало находиться в кабинете своего психиатра, посещая «сеанс». Эти встречи становились всё более частыми, хаотичными, как думал Уилл. И всё менее походящими на сформировавшийся в голове доселе образ «идеальной терапевтической сессии». Грэм не мог признать, что методы, выбранные доктором, действуют: вначале Ганнибал Лектер переносил встречи, что было на него не похоже, провоцировал молчанием и непредсказуемостью. Всё ради того, чтобы лишить Уилла ощущения контроля над ситуацией и заставить довериться спонтанности, коей и являлась сама жизнь.       Уилл считал, что так или иначе держит всё под контролем. Всегда.       Напряжение в воздухе вибрировало, как струна, с самого появления Грэма в кабинете Ганнибала Лектера. Вокруг всё знакомо: мягкие бордовые кресла, ровные полки книг, коробка салфеток на стеклянном столике и бутылка прохладной воды. Правда, привычная обстановка не успокаивала. Уилл вообще забыл, когда последний раз был спокоен, находясь в одном помещении с доктором Лектером.       В его обычно предсказуемой жизни, даже несмотря на род деятельности, именно Ганнибал был тем самым вихрем, привносящим в скучные повседневные будни огромный, разрушительный шквал самых разнообразных эмоций…       Подобие улыбки растворилось, и Ганнибал нарочито небрежно прошёлся взглядом по пациенту, сидящему перед ним. От Уилла сквозило излишней самоуверенностью. Он действительно очень изменился с их первой встречи. О, как же очаровательно он выглядел, изо всех сил сохраняя руки на месте, деланно приподняв подбородок, пытаясь не отвести взгляд.       Так мило и так… наивно.       Да, не отвести взгляд… Уиллу всегда было сложно поддерживать эту «социальную норму», пытливые глаза окружающих людей не вселяли ничего, кроме тревоги. И только взгляд Ганнибала он мог выдерживать, потому что, глядя на него, ему казалось, что он смотрит себе в душу.       Едины. Неразрывная связь.       И Ганнибалу Лектеру действительно было любопытно. Нет, в данный момент это не было желанием просто провести сеанс. Это потребность. Нужда в познании человека напротив — может ли она оправдать всё на свете, даже убийства? Ответ очевиден, и доктор Лектер тихо усмехнулся. Уилл сглотнул, читая его мысли. Ещё немного, и начнётся головная боль.       — Вы действительно убеждены в своих словах? — спросил Ганнибал. Простая манипуляция — заставить собеседника почувствовать неуверенность.       Уилл улыбнулся и опустил голову.       Жажда разрушить все к чёртовой матери и пробраться внутрь, залезть под кожу, занять все мысли Грэма прямо сейчас убивала доктора Лектера. Уилл, напротив, сидел, не осознавая, что он — раненая лань, главное блюдо.       Как будто только и ждал, чтобы его разрушили.       А может, он всё понимал? И оттого позволял себе так бесцеремонно задавать вопросы, на которые в любой другой день — время суток — не решился бы? О, магия вечера! Ты заставляешь нас говорить и делать совершенно бездумные, опрометчивые действия, совершать ошибки!       Уилл не выглядел слабым или запуганным. И на очевидную манипуляцию не поддался, только несильно сжал кулаки.       — Уверен. И от своих слов не откажусь. Я лишь хочу понять природу своей проблемы. Вы должны были помочь, а не становиться соучастником моих терзаний.       — Почему, Уилл, вы так решили? Разве это не вы согласились на эксперимент? Я помогаю вам искоренить некоторые… несовершенства разума… — Доктор Лектер замолчал и холодно улыбнулся, а затем продолжил: — Пусть, возможно, нетипичным способом. Разве вы не видите положительных изменений? Или, может, вы настроены обсудить наши взаимоотношения вместо сеанса?       Уилл прикусил губу, задумываясь о словах психиатра. Ганнибал умело направил нить разговора в нужное для себя русло.       — Разве я не прав в своём суждении? — упёрто продолжил Уилл.       Доктор Лектер склонил голову.       — Вы держитесь за свой контроль, как за спасательный круг. Мы же здесь для того, чтобы помочь вам постепенно отпустить его. Именно так и учатся свободно «плавать», Уилл, — вновь спокойно перевёл тему он.       — Я знаю, что вы пытаетесь сделать. Как только я хочу узнать вас лучше, вы дистанцируетесь, оборачиваете мои слова против меня же. Скажите, доктор Лектер, чего вы боитесь? — Грэм поднял глаза и тут же встретился взглядом с Ганнибалом. Глаза Уилла блеснули. — Вы считаете меня опасным, может, вашим подопытным кроликом или, может, кем-то ещё. Это неважно. Я вижу вас насквозь, я знаю, кто вы. Вы безумец. Такой же безумец, как и я.       Пока Доктор Лектер вместо ответа машинально оттягивал галстук. Уилл жадно поглощал взглядом этот маленький жест. Ганнибал слабо улыбнулся, следя за его реакцией и одновременно упиваясь ею. Грэм всем своим видом требовал ответа, только вот в планы Ганнибала Лектера не входило исполнение чужих желаний. По крайней мере пока.       — Напротив, это вы одержимы мной, Уилл. Не так ли?       Снова вопросом на вопрос. Уилл стиснул зубы так, что челюсть свело и в висках загудело. Он резко поднялся и направился в сторону зашторенного окна, туда, где стоял большой лакированный письменный стол. Книги, конверты — раскрытые и нет, — рисунки и чертежи. Жемчужно-белая бумага, чернила. Уилл, как ни пытался, не мог сосредоточиться ни на чём. Перед глазами расплывались мириады силуэтов доктора Лектера. Вопрос остался без ответа.       Так думал Уилл.       Ганнибал одним движением поднялся с кресла и, словно пантера, направился к своей «добыче». На расстоянии нескольких метров было слышно, как дыхание Уилла становится прерывистым, стоило ему заметить приближение психиатра. Однако он не сдвинулся ни на сантиметр — замер, уставившись на Ганнибала, ожидая того, что будет дальше.       В данный момент именно Уилл был тем, кто управляет сеансом. И Лектер это понимал, оттого не был согласен передать бразды правления в его руки, иначе это означало бы его полную капитуляцию. Ганнибал не привык подчиняться. Но это не просто подчинение. Нет, это переплетение двух миров — каждый из них хотел стать тем, кто контролирует.       Грэм не нуждался в словах, чтобы дать понять, чего он хочет. Его тело — это открытая книга, и так было всегда. Ганнибал считывал его, потому что он это позволял и сам того хотел всем сердцем и душой. Да, пусть каждый взгляд, каждое движение будет на его виду. Ганнибал — просто человек, не так ли? Уилл сможет его перехитрить, он уже смог. Он лишь хочет увидеть, насколько далеко доктор пойдёт, даже если игра станет слишком опасной.       Стоила ли игра свеч?       Доктор наклонился ближе. Уилл на мгновение задохнулся, осознавая, насколько жар, исходящий от его лица, выдает его истинные намерения. Ганнибал усмехнулся.       — Скажи мне, чего ты добиваешься на самом деле? — прошептал доктор Лектер низко, едва различимо, но Грэм уловил каждое чёртово слово, принял во внимание каждый намёк, и кожа покрылась мурашками.       — Я хочу, чтобы ты перестал играть. Признайся, что не можешь без меня, — горячо потребовал Уилл, позабыв про всякие формальности. Он не был уверен, какой ответ хочет услышать, и, конечно, знал, что Ганнибал не станет говорить прямо. Но попытка — не пытка.       — Ты сам знаешь ответ, Уилл, — негромко, но достаточно убедительно ответил Ганнибал, остановившись позади него. Грэм упёрся руками в стол. — Я нужен тебе… — прошептал Ганнибал в ухо, склонившись. Его изящные пальцы провели по плечам Уилла, его предплечьям, затем кистям рук. — Нужен так же, как нужен мне ты. И ты это знаешь.       Доктор Лектер накрыл его ладони своими, стоя позади, и Уилл буквально растаял от этой странной близости — пугающей, но такой манящей, желанной одновременно. Ганнибалу удалось выбить почву из-под его ног всего за несколько действий, и понимание этого послужило ударом под дых. Одно его слово — и Грэм готов сделать что угодно, лишь бы этот тягучий, словно мёд, голос никогда не прекращался.       Конечно, он вновь пришёл к нему в кабинет. Сам. Хотя и прекрасно знал, чем заканчивается каждый их сеанс. Уилл приходит минута в минуту, потому что это зависимость. Странная смесь ненависти, отчаяния и влечения не дает ему покоя ни днём ни ночью. Умелые руки Ганнибала, его гипнотизирующий тембр, сладостные прикосновения — ничего из этого не покидает разум Уилла.       Грэм резко развернулся и вскинул подбородок. Жалкие сантиметры разделяли их друг от друга.       — Не понимаю, о чём ты… — выдохнул он, отводя взгляд.       — Смотри на меня, — прошептал Ганнибал, двумя пальцами хватая его за подбородок и направляя лицо на себя, очерчивая рукой круги на правой щеке. Щетина слегка царапала кожу. Уилл судорожно выдохнул, стоило доктору Лектеру провести губами вдоль его шеи, едва касаясь, вдыхая терпкий запах его тела.       Ганнибал вновь опутал его нитью подчинения, околдовал, одурманил, и Уилл в конечном счёте не выдержал — сдался этим ощущениям.       Он крепко вцепился в лацканы пиджака Ганнибала и подался вперёд, впиваясь в тонкие сухие губы. Движение неуверенное, жадное. Уилл вновь собирался взять контроль над происходящим, и доктор Лектер позволил. На несколько секунд замер, выжидая. А потом ответил. Глубже. Сильнее.       И гораздо настойчивее, чем обычно. Губы Ганнибала двигались методично, уверенно, беспощадно, не давая Грэму и малейшего шанса на спасение, и от этого ему хотелось сгореть, превратиться в пепел прямо на месте. Каждое движение языка разрушало его и без того шаткое сопротивление. Лоб ко лбу, губы к губам, бёдра Ганнибала впивались в его. Уилл остро чувствовал руку на затылке — крепкую, направляющую, уничтожающую любую попытку сбежать.       Ганнибал не торопился, потому что ему не нужно было спешить.       Но от этого легче не становилось, напротив: Уилла трясло от того, как много он хотел. Он никогда не считал себя жадным человеком, но когда дело касалось Ганнибала… Доктор Лектер прикусил его нижнюю губу и провёл языком по коже — снизу вверх, по щеке, к уху, заставляя Грэма сдавленно выдохнуть.       — Ты дрожишь, Уилл, — констатировал он, почти не отстраняясь. — Значит, наконец-то перестаёшь сопротивляться. Наша терапия действует, не так ли?       Даже в таких условиях Уилл учуял нотку распаляющего сарказма. Доктор Лектер, очевидно, наслаждался своей доминацией, он возвышался над Уиллом, наверняка чувствовал себя ангелом во плоти. Да что уж там, богом! Захотелось стереть его ликующую, снисходительную улыбку с лица.       — Я ненавижу тебя, — прошептал он, цепляясь за Ганнибала, потому что именно в руках этого человека находится его спасение и проклятье одновременно.       — О, конечно, — мгновенно парировал доктор Лектер, — только не забывай, что ты сам сюда пришёл.       И он снова поцеловал его, в этот раз жёстче, с нажимом и толчком бедра вперёд, от которого Уилл едва не потерял равновесие — благо, он был надёжно припечатан к столу. Руки Ганнибала больше его не гладили, лишь крепко удерживали на месте. Власть доктора Лектера абсолютна, совершенна, всепоглощающа и теперь была не только на словах.       Стук собственного сердца мешал дышать и думать. Всё тело Уилла отчаянно отзывалось. Он хотел сказать что-то колкое, но вместо слов снова задышал в губы Ганнибала, потому что не мог иначе. Потому что в его ритме — жестоком, пугающе медленном — он чувствовал себя живым, и Ганнибал прекрасно знал это.       Уилл едва держался на ногах — настолько закружилась голова, — но доктор Лектер не дал ему упасть: прижал к себе, ладонями схватил талию, а затем поднял взгляд. Уилл заметил, как трудно Ганнибалу было сдерживать себя, несмотря на его хвалёную выдержку. Серые глаза были подёрнуты дымкой удовольствия. От этого зрелища у Грэма перехватило дыхание.       — Сдавайся, подчинись мне, — прорычал доктор Лектер и увлёк Уилла в ещё один опьяняющий поцелуй.       Маски упали на пол и с треском разбились.       Ганнибал без предупреждения повалил его на стол, отодвигая бумаги. Ладони прижались к холодной поверхности, и Уилл не успел осознать происходящее, как оказался в положении лёжа, полностью под контролем психиатра. Доктор Лектер наклонился, прижимая Уилла к себе, и его лицо оказалось слишком близко, чтобы оставаться равнодушным. Уилл крепче вцепился пальцами в оба края стола: дыхание становилось тяжёлым, грудь судорожно поднималась и опускалась с каждым вдохом.       Он не мог отвести взгляда от его глаз, не мог уйти от этого ощущения — сознание плавно теряло чёткость. Уилл до боли стиснул зубы, но не смог скрыть дрожь. Ганнибал раздвинул его бёдра и встал между ними, толкаясь и прижимаясь губами к губам Грэма, отчего спина Уилла предательски выгибалась, а ноги самопроизвольно притягивали психиатра к себе ближе.       Поцелуй в этот раз был медленнее, нежнее, что контрастировало с грубыми, резкими толчками бёдер. Вязкий, глубокий, требовательный. Ганнибал переместил руку на его грудь, расстегивая кнопку за кнопкой салатовой клетчатой рубашки, не отрывая взгляда. Рубашка скользнула по разгорячённой коже и упала за ненадобностью не без помощи доктора Лектера. Уилл хрипло выдохнул.       Внизу живота разгорался тлеющий жар и, обжигая изнутри, распространялся вверх по позвоночнику. Пульс ощущался в горле, в висках, под кожей, а член наливался тяжестью, и эта тяжесть отвлекала от всего остального. Казалось, всё внутри трепетало в нетерпении.       Ганнибал провёл пальцами по голым ключицам, потом ниже, по груди и плоскому животу. Уилл умоляюще смотрел на него из-под ресниц, и, бог свидетель, доктор Лектер был на грани! Грэм так ослепительно прекрасен в своей невинности, что он едва не кончил на месте. Лектер пользовался знанием обо всех его уязвимых — чувствительных — точках, мест, где отклик сильнее всего и тело предавало быстрее, чем разум успевал осознать, что происходит.       Уилл понимал, что это произойдёт. С того самого первого взгляда, со знакомства, с первой психотерапевтической сессии — он знал. Но до последнего держался за иллюзию контроля. Соперничать с Ганнибалом в том, в чём он профи, — безрассудство, и с каждым «сеансом» Грэм всё больше готов отпустить ту часть себя, что жаждала подчиняться.       О чём речь: тело давно выбрало за него! Оно отвечало, принимало, тянулось. Всё, что оставалось разуму — покорно сдаваться. То, что давило изнутри, ломало и жгло теперь выливалось наружу вместе с каждым прикосновением, которое дарил Ганнибал Лектер.       Доктор Лектер опустился на колени, ловко расстегнул ремень и потянул за брюки. Пальцы прикоснулись к животу Уилла. Скользнули вниз. Он, как и всегда, не спрашивал разрешения. Уилл держал равновесие, опёршись руками о край стола, тяжело дыша, но сил, впрочем, как и желания протестовать, не было. Ткань соскользнула вниз вместе с бельём, обнажая бёдра и давно вставший, требующий внимания член. Доктор Лектер до крови закусил губу, игнорируя собственную пульсацию.       Ганнибал торопливо поднялся, расстегнул свои брюки, стянул их до середины. Слегка оттянув галстук, он открыл один из ящиков стола, нащупал флакон смазки и сразу выдавил немного на пальцы, затем на свою длину, аккуратно распределяя. Он сжал ягодицы Грэма, раздвинул их, ввёл палец до упора. Один, затем второй. Уилл коротко простонал и зажмурился, подаваясь вперёд, едва сдерживая дрожь.       Он встал вплотную, взял Уилла за бёдра, подтянул ближе, и вошёл — одним точным движением, без промедлений и до упора. Тело Уилла напряглось, он сжал пальцы до посинения костяшек. Ганнибал зафиксировал крепкую хватку на талии и начал двигаться быстро, глубоко. Просто крышесносно.       — Просто, блядь, продолжай… — прошипел Уилл.       Темп усиливался. Ганнибал безостановочно оставлял короткие укусы на теле Грэма, с особым удовольствием отмечая, что следы от прежних ещё не успели сойти. Уилл более не сдерживал звуки — с каждым толчком стоны становились всё громче и смелее. Он подавался назад, терял опору, снова ловил её руками, а Ганнибал лишь вжимался сильнее. Боль смешивалась с удовольствием. Слёзы увлажнили глаза.       Последние движения были резкими, грубыми, с глухими ударами по телу. Уилл вскрикнул и потом замер, выгнувшись и тяжело дыша. Ганнибал продержался ещё несколько толчков, прежде чем почувствовал, как задыхается в столь желанном оргазме. Мир словно сузился до одного кабинета. Время, мысли, заботы — всё стерлось к чёртовой матери. Остались только запахи кожи, дыхание и невысказанные, обжигающие сердце чувства.       Да и кому к черту нужны слова, когда действия гораздо красноречивее?       Если целью терапии было отпустить напряжение и желание всё контролировать — что ж, возможно, Уилл признает её результативность. Было лишь странное, эфемерное ощущение, что завтра всё повторится. Парадоксально, но именно с этого момента терапия начала давать эффект.