Тени, что ходят по замерзшей крови

Питер

***

Питер ненавидел дожди — не только из-за сырости и холода, но и из-за своего паучьего чутья, которое в такую погоду словно затуманивалось, оставляя его уязвимым. Не почуяв опасности позади, он шел спокойно, погружённый в свои мысли и одиночество. Никто его не знал — ни бывшая Мишель Джонсон, оставшаяся в прошлом, ни лучший друг Нэд, который теперь был чужим голосом в телефоне, ни Доктор Стрэндж, единственная опора, без которой всё казалось ещё более хрупким. Ванда, возможно, и помнила его, но Питер не мог представить, чтобы пойти к ней за помощью. Он и так уже многим ей обязан, и гордость не позволяла просить больше. В этом мире он был один. И дождь только усиливал это чувство — холодный, мокрый, безжалостный. Питер медленно шагал по мокрому асфальту, под тяжестью дождя, который безжалостно барабанил по его капюшону и стекал по спине, словно ледяные иглы. Вокруг было пусто — лишь редкие отблески уличных фонарей отражались в разбитых лужах, как блеклые огни чужой жизни, которых он больше не мог достичь. В этом безмолвии и сырости царила одна лишь одиночество — холодное, глухое, будто мир вокруг отвернулся и забыл о нём. Паучье чутьё взвилось тревожным криком, пронзая шум дождя. Это был сигнал — зов о помощи, которого он не мог игнорировать, но который резал душу. Паук не любит дождь, как и он сам. Каждая капля казалась наказанием, проклятием, словно сам бог шептал ему: «Останься дома. Не выходи в этот мир.» Влажный воздух впивался в кожу, делая каждое движение тяжелым, словно всё внутри него тоже промокло насквозь и застыло в ледяной корке безразличия. Мысли путались, холод цеплялся за сердце, и он знал — эта ночь не обещает ничего, кроме боли и пустоты. Питер замер. Его паучье чутьё, хоть и кричало сквозь шум дождя, оказалось приглушённым его собственными мыслями — настолько, что он не заметил, как чутье усилилось и стало громче. Медленно он повернулся и увидел человека в красном костюме — до боли знакомом, словно из самых тёмных уголков памяти. В голове всплыли слова Тони — тот говорил об этом когда-то, до войны с Таносом. «Если встретишь его — не вступай в борьбу. Поворачивай и убегай. Лети, хоть куда — лишь бы подальше от… НЕГО.» Сердце Питера забилось быстрее, а холод по коже пробежал ледяной дорожкой. Моргнув, Питер заметил, как тот человек резко исчез, словно того и след простыл. Лишь дождь продолжал неспешно барабанить по мокрой мостовой, растворяя в себе все звуки ночного города. Он оглянулся, пытаясь разглядеть фигуру в красном костюме, которая мелькнула в тени за углом. Его паучье чутьё кричало, но в этот раз не предупреждало — оно словно замёрзло вместе с ночным воздухом. Питер продолжил идти дальше, в сторону дома, но того парня словно и след простыл. Или… может, он просто растворился в воздухе? Неважно. Напряжение всё ещё не покидало Питера — паучье чутьё, как ни странно, кричало под непрекращающимся дождём. Добравшись до квартиры, он снял обувь, и взгляд невольно упал на кружку с кофе — ту самую, из кафе в которой обычно работает Эмджей. Рядом лежала маленькая лего-фигурка, подарок от Нэда. Эти простые детали напоминали ему о чем-то тёплом посреди холодной и сырой ночи. Надев костюм, Питер выпрыгнул в окно, готовый патрулировать ночные улицы Нью-Йорка. За короткое время он успел поймать около семи преступников, когда вдруг услышал грохот — кто-то огромный разрушал здание в Бруклине. Без раздумий Питер бросился к месту происшествия. Но там, среди руин и пыли, его взгляд сразу упал на знакомую фигуру в черно-красном костюме — это был Дэдпул.

Питер, стараясь игнорировать нескончаемый поток слов наёмника, сосредоточившись на гиганте, который всё ещё бушевал, размахивая огромными кулаками. Каждое его движение угрожало разрушить всё вокруг, и только спокойствие Питера мешало хаосу полностью захватить улицу. А Дэдпул, как обычно, тараторил с кем-то без остановки — порой это раздражало, но в глубине души Питер ощущал странное чувство уюта и знакомости в этой безумной болтовне. Драка тянулась уже битый почти час, и силы Питера начали иссякать, когда внезапно в воздухе появился вертолёт. Ник Фьюри приземлился прямо посреди сражения, мгновенно оценил ситуацию и без лишних слов вмешался. Вместе с Питером и наёмником он сумел сдержать неистового гиганта. Когда тот, наконец, успокоился, Фьюри достал из кейса ампулу с каким-то лекарством и ввёл её в тело гиганта. Медикамент подействовал почти мгновенно — гигант резко уменьшился в размерах, превратившись обратно в обычного человека. Фьюри поднял его на ноги и, бросив короткий, оценивающий взгляд на Питера и Дэдпула, тихо сказал: — Всё под контролем. Забираю его. Мы закончили. Возьмите передышку. Кто-то из вас точно этого заслужил.— И, не дожидаясь ответа, он исчез в тени, оставив двоих героев на холодных улицах дождливого Нью-Йорка Он скрылся так же быстро, как появился. Осталась тишина. Лишь дождь. Дэдпул же тоже ушел вместе с Фьюри. Город вокруг выглядел потрёпанным — треснувшие стены домов, дымящийся обломок машины, сирены вдали. Фонари мигали, отражаясь в зеркальных лужах, по которым медленно стекала кровь гиганта, уже ставшего просто человеком. Питер стоял неподвижно, промокший до костей. Его маска липла к лицу, как вторая кожа. Он вдохнул глубоко, затем выдохнул, будто выпуская весь накопленный страх и усталость. С улицы исчез шум, осталась только пульсация в висках и глухой звон тишины. Он думал, что остался один. Но в нескольких метрах от него, в переулке, сливаясь с тенями и отблесками дождя, кто-то стоял. Красно-чёрный силуэт. Молчаливый. Невидимый. Наблюдающий. Дэдпул не сдвинулся с места. Он знал, что Питер его не заметит. И почему-то не хотел, чтобы тот заметил. Пока что.