Портреты в тетрадке

3 сентября 2017. Прозвенел звонок. Лада чуть ли не со скоростью света побежала в коридор, потянув за собой Марка. И чего ей на месте не сидится никогда? – Ну-у? — спросила Лада. — Что ну? — Что ты надумал там? Весь урок сидел такой загадочный, летал в облаках. Выводы есть? – быстро протараторила Лада, параллельно таща Марка за руку на лавку. – Ничего, – со вздохом ответил Марк. – На что ты потратил 40 минут жизни? — Лада подняла брови. — Совсем ничего? Прям совсем-совсем? В жизни не поверю. Рассказывай. – Мне не нравятся девушки. Но парни… это противно… да и не совсем нормально, – сложил несвязные мысли в одну более осмысленную фразу Марк с большим трудом. – А я вроде нормальный, и не больной уж точно. – Ну так это не “ничего”, это уже “что-то”, – Лада усмехнулась. – Да, но я же… Scheiße. Я не знаю, мне плохо и ничего не понятно, и я не знаю, что делать, – Марк поставил ноги на лавочку и упал головой в колени, закрывая лицо руками. – Не могут же мне нравиться парни! Это бред. Но мне девушки… мне не нравятся. Совсем. – А ты хотел за полчаса разобраться в себе и всё принять? Люди годами с этим пытаются разобраться, – Лада положила руку на плечо Марку и похлопала его. – Не кисни, современный Дамблдор. – Кто? – засмеялся Марк, совсем не понимая, при чём тут дед-волшебник из детской книжки. – Дамблдор был геем, не знал? Ты же “Гарри Поттера” раз сто смотрел! – Чего?! – чуть ли не закричал Марк. – Ты это только что выдумала? Марк и правда знал “Гарри Поттера” вдоль и поперёк. Он читал книги, в классе пятом, наверное, но читал, и смотрел много раз. Да он мог на память пересказать всё. Не могло это быть правдой, думал Марк, но Лада протянула ему телефон с вырезкой из Википедии: “В октябре 2007 года, отвечая на вопросы поклонников, Роулинг заявила, что «Дамблдор — гомосексуал».” Марк был явно шокирован такой информацией, но потом шок быстро прошёл. Это всего-то выдуманный дед. Писал бы он книгу — он своих персонажей хоть трёхногими мог бы сделать. Это же выдумка. Что с этого? – Ну и что с этого, это просто персонаж книги. Лучше мне не стало. – Чайковский был гомосексуален. – Да, и любил своего племянника, очень здóрово звучит, – Марк продолжил возмущаться. Не понятно, откуда он это знал, но откуда-то знал. – Хорошо, может, это был не лучший пример. Цветаева? Она любила женщин и была хорошим человеком, вроде как. Марка заставили замолчать на несколько минут. Он задумался. Вспоминал всё, что знал о ней. Первое, о чём он подумал — у неё был муж. Но после вспомнил, что где-то слышал о том, что она крутила романы с женщинами. Но всё же — любить девушек, когда ты девушка, звучит нормальнее, чем любить парней, когда ты сам парень. – А у неё муж был, и вообще быть лесбиянкой — не то же самое, что быть геем. Плохой пример тоже, – высказал это Марк. – Фредди Меркьюри, Оскар Уайльд, Том Форд и много ещё кто. Я клоню к тому, что быть другой ориентации — это не плохо, и это никак не мешает быть хорошим человеком, гениальным музыкантом или известным писателем. В конце концов, все мы в какой-то степени ненормальные, и это нормально. – Нормально быть ненормальным? – засмеялся Марк. – Нормально быть ненормальным, – повторила утвердительно Лада. Вышло ли у Лады убедить Марка? Вряд ли. Но ей точно удалось успокоить его хоть на время, иначе бы его голубые глаза стали красными от слёз либо от злости. Следующий урок прошёл намного спокойнее. Марк больше не зарывался в мысли так глубоко и большую часть времени занимался обычным делом — глазел на Свята. Единственная фраза, которая без умолку крутилась в голове: “нормально быть ненормальным”. Он повторял её себе каждый раз, когда начинал задумываться о лишнем, и все мысли сходили на нет. Марк будто пытался доказать это самому себе и поверить в то, что это нормально. Но, конечно, ничего не выходило. Это имело краткосрочный эффект. Ему становилось легче на время, но не в целом. Поэтому он решил, что свою голову пора занять чем-то другим. А то он уже совсем забыл и про проект, и про кружок, и про то, что ему надо подойти к учителю ИЗО. Марку будто память отшибло полностью — он вспомнил об этом только когда смотрел на Свята. На перемене Марк как раз этим и занялся. – Лад, мне ж к этому… — Марк пощёлкал пальцами — учителю подойти надо. Пошли со мной, рядом постоишь, не хочу сам идти. – Будто ты куда-то без меня ходишь в радиусе пяти метров. Куда я денусь-то? Такое чувство, что он действительно вообще никуда сам не ходил — везде и всюду с Ладой. Он знает её чуть ли не с рождения. Хотя почему “чуть ли”? У них разница в месяц — Марк родился в феврале, Лада в марте, их родители друзья, живут в соседних подъездах. Неудивительно, что они ходят вместе всю жизнь. Они росли вместе, и кроме Лады у него никого не было никогда. И Лада потащилась на первый этаж с Марком. Кабинет ИЗО находился в самом конце коридора, прямо около корпуса младшей школы, поэтому там всегда было шумно, и Марка это жутко бесило. Поэтому он пытался пройти как можно быстрее. Зайдя в класс, аж легче дышать стало. – Здравствуйте, мне это… Свят говорил подойти, в общем-то… – почему-то мысль Марка совсем не формулировалась, но он думал, что и так будет понятно, поэтому не стал утверждённо говорить дальше. – О, Марк, я-то думал, тебя не упросят, – ответил Виктор Юрьевич. – Свят сказал, что тебе записаться надо в кружок? – Да, знаю. Неудивительно, что Виктор Юрьевич думал, что Марк не согласится. Попросил бы его кто угодно, кроме Свята — он бы отказал, если не сразу, то после того, как узнал про кружок. Но Свят — это был Свят. Ему отказать было бы преступлением против себя же. Учитель выдал Марку список учащихся в кружке. В самом конце было выведено ровными буквами под наклоном имя Свята. Марк поймал себя на лёгкой улыбке. – Сюда имя, фамилия. Сюда — подпись, – Виктор Юрьевич показывал ручкой, куда писать. – Тебе же четырнадцать есть? Если нет, надо, чтобы родители подписали. – Мне шестнадцать. Давайте ручку, – Марк расписался. Конечно, его почерк был совсем не такой красивый, как у Свята. – Это всё? – Да. Значит, в пятницу со следующей недели, в 15:00, жду тебя на занятиях. Марк попрощался с учителем и позвал на выход Ладу, которая уже заскучала за пару минут стояния без дела. На урок они опять чуть ли не опоздали и забежали в класс за минуту до начала. Следующие сорок пять минут Марк думал о том, как красиво пишет Свят. Ровные буквы с завитками под идеальным наклоном. Совсем не похожи на кривой почерк Марка — обычно его конспекты выглядели как записки сумасшедшего, и он сам еле-еле разбирал, что там написано. А вот конспекты Свята, по-любому, было легко понять.