Портреты в тетрадке

Целоваться в туалетах правда стало традицией. Не всегда плакать, конечно, но целоваться уж точно всегда. На уроках, где делят класс на группы, они выходили в одно время и встречались. Иногда прогуливали, но редко, всё-таки Свят всё такой же заучка, и его только с каких-то неважных отговорить можно. С помощью Свята и Лады, естественно, Марк наконец-то смог смириться со своей ориентацией. Всё-таки в его голову это вдолбить получилось, удивительно. Марк бы и не поверил, что это возможно, да даже месяц тому назад. Марк даже больше ни разу к лезвию не прикоснулся. Это правда был успех. Но, видимо, сегодня всё, что строилось по кирпичикам, решило разрушиться за раз: Марк сидел на кухне в телефоне и смеялся с чего-то. Впрочем, ничего необычного. Зашла мама, заметив смех сына, начала к нему приставать с вопросами, которые сам сын просто терпеть не мог. — Чего улыбаемся так? Невесты пишут? — Мам, — занудно протянул Марк. — Ну а что. Ты взрослый уже, вот сын моей подруги уже на свидания ходит, а ты нет что ли? Или не хочешь раскрывать просто? — продолжала бесить его мама. — Нет, не хожу. Мам, отстань. — Да что ты: «отстань, да отстань»? Ну скажи честно, тебе кто-то нравится? Влада, может? Сказать честно? Хорошо. Раз уж она так хочет, Марк может сказать честно. Но вряд ли ей это понравится. Недолго думая, он сказал, ожидая кучи вопросов, хотя знал, что реакция будет не то чтобы позитивной. Но и полного отторжения он не ожидал от мамы. — Нравится, но не Влада. — Не Влада? А кто тогда? Она одноклассница? Или нет? — как раз то, чего Марк и ожидал. Он усмехнулся. — Это не она. Это он. — Глаза матери тут же округлились. — Ты… ты ведь шутишь, да? — сказала она. — Я абсолютно серьёзен. Мам, я встречаюсь с парнем, — повторил он. И вот именно сейчас, как никогда ранее, папе приспичило зайти на кухню. Не двумя минутами раньше, не через час, а именно когда Марк сказал это. Он всё слышал. Отец же его просто убьёт. Смешно Марку больше не было. — Я не… — попытался забрать свои слова назад Марк, но его тут же перебили криком: — Что ты не?! Не ты ли секунду назад сам об этом сказал? Выростила на свою голову. Я на тебя лучшие годы жизни потратила, а ты вырос вот этим. Как мне людям в глаза после такого смотреть? — мать срывалась на слёзы. — Мам, всё в порядке, я всё такой же нормальный, а люди твои даже знать не будут, что я гей, — попытался успокоить её Марк, но ничего не выходило. В дискуссию вступил отец. Видимо, он переварил информацию и готов к скандалу. А Марк на скандал с ним не готов был. Только с мамой. Там-то всё легче. — Кто ты, повтори мне ещё раз? Я всегда знал, что с тобой что-то не так. Ну не может нормальный мужик ходить с цветными волосами и серёжками, а ты больной, оказывается. Ну теперь всё стало на свои места. — Он тоже орал, потом перешёл на обычный тон, но слова были не потешными: — Ну ничего, я найду психиатра, который тебя вылечит. Всё нормально будет, не волнуйся. — Я не болею, чтобы меня лечить. Марка до ужаса это взбесило. Лечить его вздумали — он только-только сам понял, что не больной. А тут кричат, что его будут лечить. Но ему не надо лечиться. Он нормальный, просто другой. Разве это не ясно? Да и тем более это невозможно вылечить, чисто физически. Ну нет такой функции у организма — поменять ориентацию. — Ах, не болеешь, значит!? Да ты ж сам не понимаешь, о чём говоришь! Вылечишься — и поймёшь сразу всё, ещё посмеёшься с того, что говорил. — Я не пойду лечиться, — твёрдо ответил Марк. — Уходи, — сказал отец. — Что? — Марк ничего не понял. Куда ему уходить? — Либо ты лечишься, либо ты уходишь из моего дома! Мне не нужен сын-пидор! — Хорошо… — Марк сглотнул. Мама ещё пыталась отговорить отца: — Жень, ну это уже слишком — выгонять с дома… — Пусть уходит! — он начал кричать. Марк выбежал в коридор и натянул куртку, взял телефон и как можно быстрее ушёл в подъезд. На прощание, если так можно сказать, хлопнул дверью. На улицу идти в домашних вещах холодно всё-таки, хоть он и был в куртке. Он сел на ступеньки между вторым и первым этажом. Что теперь делать? Умные мысли не спешили посетить его голову. Вместо этого он вспомнил, что лезвие от точилки всё так же лежало под чехлом телефона. — Нет… я дал слово так не делать больше. Дал слово, не дал — искушение было слишком большое, чтобы бороться против него. Два пореза. Больше не требовалось. Что поменялось? Ничего. Ну кроме того, что Марку стало морально легче, и то только с одной стороны. Со второй он чувствовал себя виноватым из-за того, что нарушил обещание. Но решать что-то всё равно надо. В любом случае, он должен хотя бы где-то переночевать. Вариант пойти к Ладе он отмёл: её родители по-любому спросят, что произошло, да и стыдно явиться с руками в крови перед ней. Марк кинул лезвие, которое до сих пор было в его руке, куда-то вниз — хоть как-то выплеснул агрессию. Марк позвонил Святу. Похоже, это единственный вариант. — Свят, можно у тебя переночевать? У меня тут проблемы. Расскажу на месте, — сказал Марк. — Конечно можно, жду тебя. — Спасибо, любимый мой… — аж начал говорить мило. Он никогда так не обращался ни к кому. Марк скинул трубку. Он не помнил, как оказался у Свята, но стоя у него в коридоре, он сразу же раскис. По дороге он сохранял ещё какой-никакой рассудок, но как только он почувствовал себя в безопасности — больше не мог держаться. Марк не плакал, просто ему было больно и плохо. Он уткнулся носом в кофту Свята, тяжело дыша. Тот лёгонько обнял его за плечи. Марк нёс что-то несвязное, пытаясь объяснить, что вообще произошло. — Я признался… иии… меня… — Тш-ш-ш, идём в комнату, не стой в проходе. Сейчас расскажешь всё, — сказал Свят, одновременно снимая с Марка куртку. Они сели на кровать. Свят у стенки, Марк навалился на него сверху, обнимая. Сначала сидели молча: Марк пытался успокоиться и сформировать мысль. Без объятий Свята это сделать было бы намного сложнее. Он ещё раз задумался, что ему очень повезло с партнёром, хотя вроде он ничего такого и не сделал. Марк поднял взгляд. — Свят… — попытался он заговорить. — М? — Ты такой хороший у меня. Свят чмокнул Марка в макушку. Тот окончательно разрыдался. Разве это плохо? Разве может болезнь создавать столько приятных ощущений? Разве от болезни не должно быть плохо? Пока плохо ему было только от мыслей, что он ненормальный. А от Свята, его любви, — только хорошо. Всегда ему становилось лучше рядом со Святом.И сейчас тоже. Так что он тогда должен лечить? — Ну-ну, ты чего? — То, что мы любим друг друга… разве это плохо? — начал Марк издалека. — Что за глупости? — Свят взял Марка за руки. — Посмотри на меня, — тот послушно поднял взгляд. — Сколько раз я говорил, что с тобой всё нормально? Скажу ещё раз: с тобой всё хорошо, ты нормальный. И нет, это не плохо. — Тогда почему это лечат? — Марк, ты меня пугаешь. Расскажи, что произошло, — Марк набрал воздух в лёгкие. — Мама начала меня доставать с «невестами», ну я и признался, что гей. Я думал, она более-менее нормально отнесётся, но проблема в том, что именно в этот момент папа зашёл и он сказал: «Либо ты идёшь лечиться, либо уходи из моего дома. Мне сын-пидор не нужен», — слёзы лились рекой. Сказать это было намного сложнее, чем он думал. — Вот оно в чём дело. Из-за этого ты опять начал накручивать себя? С тобой всё в порядке, ты же знаешь это? — Нет. Я не про это. Я знаю, что я нормальный, просто мне так обидно. Я рассказал такое… А тут всё так получилось. А потом ещё и из дома выгнали и больным назвали, — Марк говорил всхлипывая. Свят притянул обратно, обнимая и гладя по спине, успокаивая. Так и правда было легче. — Всё будет хорошо, ещё не поздно исправить хоть что-то. Ты можешь ещё поговорить и переубедить их в том, что это нормально. Хочешь, вместе попробуем? Что ты рассказывал? — Сказал, что мне нравятся парни, и что я в отношениях. Больше ничего. Потом попытался сказать, что это нормально, но меня даже слушать не стали, — Марк на удивление хорошо помнил всё, хотя обычно забывает стрессовые ситуации максимально быстро. — Я попробую ещё поговорить сам. Но если ничего не выйдет… не примут. — Примут. Когда-нибудь им придётся смириться в любом случае. — Точно? — Точно. — Свят опустил руку и взял его за запястье, сердце ёкнуло. — Что с рукой, Маркуш? Марк молчал. Ужасно стыдно за это. Он мог не делать этого, но зачем-то сделал всё-таки. — Я не злюсь. Не переживай, давай я обработаю? Марк кивнул, сил говорить не осталось совсем. — Подожди минутку, сейчас вернусь. Свят вышел из комнаты и вернулся чуть ли не через минуту с аптечкой. Марк всё так же сидел на кровати, слёзы до сих пор текли, но не так сильно, как раньше, всё-таки Свят смог его хоть чуть успокоить. — Давай руку, сейчас решим всё. Марк протянул руку с уже засохшей и всё так же свежей кровью и тут же отвернулся. До сих пор он не видел свою руку, но сейчас ужаснулся от количества крови — всего за два пореза. — Сильно ты, конечно. — Я не собирался так… Марк правда был уверен, что там всё намного лучше, чем было на самом деле. Похоже, он порезал глубже, чем обычно. Ещё лучше. — Ничего, сейчас залатаем — будешь как новенький. Марк засмеялся. Такая банальная фраза, но сказанная Святом подняла ему настроение. Потому что Свят. Он взял ватку с перекисью и, перед тем как приложить, предупредил: — Будет печь. — Знаю. Свят кивнул головой и принялся обрабатывать раны, дул, чтобы пекло меньше. Марк прикрывал улыбку другой рукой — слишком милая картина: Свят сидит со спокойным лицом и обрабатывает его порезы? И даже не стал ругаться за них? Пару минут сидели в тишине, потом Марк заговорил всё-таки: — Ты… правда не злишься? Совсем-совсем? — Совсем не злюсь, всё хорошо, не волнуйся. В который раз он убеждался в том, что Свят — самый лучший человек в мире. Кто бы ещё в такой ситуации сказал бы, что всё хорошо? — Ты бинтами дальше заматывал, да? — Почти… — как бы объяснить Святу, что он не то чтобы обрабатывал то, что делал с собой. — Я не обрабатывал… только бинты, и то не всегда. — Ма-а-арк, ну как так-то? — Так вышло… Свят вздохнул. Он до сих пор не выглядел злым, только расстроился очень. Видимо, он правда ужасно переживал за Марка. Но он не стал читать нотации, взял бинты и молча перебинтовал. — Вот и всё, — Свят поцеловал Марка в щёку. Марк снова начал улыбаться и обнял его. — Пошли спать… Марк ужасно устал, и хоть и было всего восемь вечера, спать хотелось очень сильно. — Устал? — Марк кивнул. — Ну тогда давай я положу аптечку, схожу, и спать? — Нет, не отходи, потом положишь. Марк не понимал, почему он так не хотел отпускать Свята, даже на секунду. Но понимал, что не выпустит его из объятий вплоть до утра. Свят переложил одной рукой аптечку куда-то на пол. Лёг сам на кровать и потащил за собой Марка. Теперь он лежал на груди у Свята. Он почувствовал эйфорию — так они ещё не делали раньше. Марк уснул всего за несколько минут. Марк проснулся потому, что над его ухом разговаривали, хоть и вполголоса. Подняв голову, обнаружил, что Свят говорит по телефону. Он заметил, что Марк уже не спит, и отодвинул трубку. — Проснулся! Прости, если разбудил. Влада звонила тебе, потому что ты в школу не пошёл и не предупредил. Будить тебя не хотелось, я ответил. Хочешь, объясни сам? Он с просонья три секунды смотрел на Свята, осознавая смысл сказанного. И потом дошло только: — Дай телефон. — Свят протянул руку с открытым звонком, Марк заговорил: — Алло, Лада? — Живой, ёб твою, ты как? — Да нормально уже, чё переживать-то так? — Действительно, со вчерашнего вечера на связь не выходит, в школу не пришёл, а потом мне ещё твои родители звонят, спрашивают, был ли ты у меня и в школе ли ты. Может, ты повесился — ты ж можешь. — Марк аж представил, с каким лицом она это говорит. — Мне так нормального ответа и не дали. Что, блять, произошло? Он как-то даже удивился, что Ладе позвонили. А вчера кричали, что такой сын им не нужен. Как так-то? — Да ничего такого, с родителями поссорился, и меня выгнали, вот и всё. — Что они узнали про тебя? Чтобы просто поссориться и тебя выгнать — быть не может. Марк запнулся, но всё равно сказал правду. Нечего Ладе врать. — Что я гей. — Вот чего. Слушай, не устраивай клоунаду и вернись домой, мама тебя ждёт и переживает. Это жутко взбесило. Она это говорит, не зная всей ситуации. И не понимает на самом деле, что произошло. — Мама — да. А батя? Он меня выгнал. Он мне кричал, что такой сын ему не нужен, и он сказал, что мне надо лечиться. Марк аж прикрикнул, а к этому плюсом начали слёзы наворачиваться. Свят начал гладить его по спине и успокаивать. — Не кричи, всё нормально. Тебе же правда придётся домой вернуться, несмотря на то, как ты не хочешь. Марк снова расплакался, что-то после сна легче не стало. Свят стал успокаивать, а Лада молчала, но трубку не скидывала. Свят поставил её на громкую связь. — Зая, тише-тише, всё будет хорошо, слышишь? Не плачь, пожалуйста. Всё решим. — Меня слышно ему? — Лада заговорила. — Ты на громкой, — ответил ей Свят. — Ну, значит, слушай. Марк, скажи мне честно: ты ёбу дал, иди, да? Тебе всё равно надо домой вернуться. Не рыдай, смириться ещё, и всё будет кул. Если лишний раз не напоминать — так что не надо мне тут. Соберись, тряпка. Ну тут только пощёчины не хватало, чтобы полностью прочувствовать токсичную заботу Лады. Аж реально собраться захотелось. На контрасте с лаской Свята это ещё сильнее ощущалось. Марк вытер слёзы. — Да ладно, хватит, всё нормально, я вернусь вечером. — Ну вот, и не реви мне тут больше, — успокоилась Лада. — Всё, давай, пока, я на урок. — Не буду. Беги, давай. — Пока, — Свят скинул трубку. — Ну и что это было? Не легче до сих пор? — Если честно, не очень. — Я могу помочь как-то? Ясно, что Свят уже сделал просто всё, что возможно, но ничего из этого не помогло. Что ж ещё он может сделать? Да ничего, к сожалению. — Не можешь… ну только если пообнимать ещё чуть-чуть. Нет, это не поможет, конечно, но хуже от этого явно не станет. — Это я и так сделал бы. Марк прижался к нему сильнее, хотя казалось, что уже некуда. А оказалось — было. Свят поцеловал его в лоб и стал перебирать волосы руками. Марк улыбнулся. — Кстати, с каких пор я «зай»? — А тебе не нравится? — Нравится… но «Маркуша» больше, — каждый раз, когда он слышал эту форму имени от уст Свята, просто плыл. Лучше быть не может. — Значит, так и будет.